Tags: ...и сбоку бантик

.

(no subject)

Не пишу тут совсем, зато иногда развлекаю френдов в фейсбуке тем, что внезапно интересует меня намного больше суровой реальности. Это неправильно, там всё пропадает со временем; надо здесь. Но здесь я ужасно серьёзная, а я не нравлюсь себе серьёзной.
Подборка всякой ерунды за прошлый месяц.

*
А что если легенды о свойствах холодного железа возникли потому, что фэйри были источниками постоянного электрического тока? А металлические предметы люди носили с собой как индикаторы магнитного поля, чтобы знать, когда забредёшь не туда, и поскорее убраться.

*
А что если принц, разбудив Белоснежку, теперь вынужден иметь дело с существом, которое вряд ли можно назвать человеком — после ста лет сновидений; в этом существе соседствуют просыпающаяся память обычной юной принцессы и недремлющая память о чудесах и чудовищах всего человечества с момента его сотворения; из милой фарфоровой девочки глядит и говорит бесконечно старый оракул, неспособный истолковать сам себя, видящий сны наяву.

*
А что если Вавилонская башня нарушала структуру мироздания, будучи задумана как приёмник/передатчик планетарного масштаба? И единый язык был разделён на множество языков с целью поддержания гомеостаза, чтобы ещё раз не попробовали. И с тех пор над водами и континентами летает эхо взрывной волны, дурацкий одинокий призрак с не менее дурацким именем «эффект Рабиновича-Карузо», и люди иногда вспоминают, кем они были и как говорили друг с другом, но смутно и кривовато, потому что им Рабинович напел.Collapse )
.

(no subject)

*
женщина в магазине спортивной одежды — большая, яркая, в мехах и здорово поддатая. глядит вокруг себя с весёлым любопытством, как ребёнок, которого привели в цирк. увидев в моих руках ветровку относительно камуфляжной расцветки, удивлённо спрашивает: это куда же такое носят?
в лес, говорю.
— в лес? милая! да вы же в ней там проебётесь! в лес надо носить оранжевое, в интернете на каждом углу написано! наденут вот это вот, ищи их потом! — и уходит с таким видом, как будто лично возглавляет поисковый отряд МЧС.
ветровку я таки выбрала, купила, и на волне неожиданной радости от весёленького сочетания цветов сочинила к ней серьги, весёленькие тоже. Collapse )

*
избыточное всегда проще в исполнении, чем лаконичное, однако в целом всё куда сложнее. мне почему-то не хочется владеть высоким искусством короткого росчерка или правильно расположенной на листе точки. во-первых, я говорю, думаю и пишу на языке, который избыточен синтаксически и дивно украшен. во-вторых, у нас тут шесть месяцев в году сплошная гризайль, и душа просит раскрасочку.

*
мне досталась от товарища куколка монстер хай с голубовато-зелёной кожей и протезом ноги. не слишком ли безумно будет переделать её в Офелию, переодев и перерисовав лицо? — она утопленница с бирюзовыми волосами, как чудно смотрелись бы в них ясенец и маргаритки; с другой стороны, зачем Офелии протез?
.

(no subject)

*
нужно ходить и скетчить пейзажи, нужно рисовать этюды, нужно заставить себя делать всё это, потому что мир распадается на маленькие чудесные формы, и я перестаю видеть его целиком. от целого утра прогулки по краю города осталось только одно: забор санатория оплетён прошлогодним девичьим виноградом, и в тёмном сухом завитке замёрзла круглая капля.

*
перебираю в памяти прочитанное и услышанное в детстве, чтобы понять истоки собственного представления о маленьких соседях. если говорить о безумии, то я могу споткнуться именно здесь, ощутить себя кем-нибудь вроде Йорана Васса из Сильверхёйда, то-то смеху будет.

*
ходила в сеть по незнакомые минералы, побочный улов — письменные камни.
.

(no subject)

*
ложная память образуется поразительно просто. например, писала длинный текст, закончила, отложила на долгое время, потом взялась редактировать и дописывать некоторые фрагменты, попутно осознавая, что угадала многие моменты реальности, о которых не знала на момент сочинения. и теперь это всё похоже на собственное воспоминание, записанное и осмысленное. даже география дана в ощущениях; у меня встроенный компас, позволяющий чувствовать стороны света и расположение окружающих населённых объектов; придуманный мной посёлок городского типа определённо находится где-то южнее Клепиковских озёр. но вот ещё забавнее: ничто во мне не сопротивляется тому, чтобы довольно страшный и всецело фантастический вымысел мог оказаться чистой правдой, он в памяти занимает именно что место чистой правды.
я потому никогда не боялась всерьёз страшных историй: в глубине души каждую из них принимала за правду, а страшная правда распределяется статистически. я же не боюсь попасть в автокатастрофу или встретить на улице маньяка, полагая такой ход событий достаточно маловероятным. что же тогда бояться ночных призраков, живых мертвецов или обитателей мусоропровода.
правда, я немного боюсь летучих змей с птичьими головами, и в незнакомом лесу иногда обхожу какую-нибудь симпатичную на вид поляну, потому что внутренний голос уверенно шепчет: «да, они могут здесь жить».

*
Саша живёт по соседству недавно, её удивляет и смущает набережная Циолковского, которая на самом деле не набережная, и реки нет. кто бы знал, какой чудовищный соблазн — очаровать и напугать её, рассказать про то, что есть несколько совершенно идентичных городов-ящиков по стране, с одинаковой планировкой и названием улиц, но в местах с разным рельефом, и где-нибудь на Южном Урале эта река есть. и ещё что мальчик Игорь однажды составил настоящую карту города, его с родителями вызвали куда-то и страшно отругали. впрочем, насчёт Игоря я не уверена, это могло быть правдой. а с рекой всё просто: в мире Полдня, из которого нас выбросило некогда, на месте Сашиного дома должен был находиться искусственный водоём.

*
один человек сошёл с ума. по-настоящему сошёл, это шизофрения, может быть. он мой ровесник, он умнее и тоньше меня, и я всегда думала, что это должно охранять от банального и неприглядного безумия, от непрерывной трансляции, например, религиозно-конспирологического бреда с полным отсутствием рефлексии и критики; так неудобно, что никто не застрахован.
.

(no subject)

перед новым годом читала один рассказ, написала автору, что он чудесный, добавила в закладки, вернулась — а текст удалён. потому что, говорит автор, всем не понравилось. человекам четырём «всем». но моё «да» весило больше, чем их «нет». взяли количеством. вернее — автор взял себе это их бестолковое количество.

читала другой рассказ, плохой, не до конца. а под ним десятки комментариев. пошла смотреть, что там можно вообще комментировать. главного героя в шестидесятых в глубокой провинции мама выпорола ремнём за тройку. оказалось, они там на полном серьёзе обсуждали, что нехорошо бить детей ремнём за плохие оценки.
.

(no subject)

иногда убеждаешь себя, что хочешь проверить, как эмали разных производителей с разной температурой плавления и коэффициентом сжатия при остывании ведут себя в сложном и многослойном соседстве. а на самом деле просто хочешь раскраску-антистресс.

+ -

(no subject)

«сейчас у нас с вами будет долгий и неприятный разговор» — пишет одна женщина в фейсбуке. не знаю её. должно быть, не понравился мой комментарий или лайк где-нибудь. «почему вы так думаете?» — спрашиваю. висит онлайн, молчит, не даёт ответа.

любопытно, что я всё ещё произвожу впечатление человека, чувствительного к подобным интонациям. из меня, возможно, получилась бы отличная подсадная уточка.

но вот думаю: а что, если множество людей, которых я привыкла читать в сети и которые исчезли отовсюду, как раз были чувствительны ко всей этой дряни и просто ушли оттуда, где им стало нехорошо? где стало нормальным изначальное сообщение «я лучше тебя, я обвиняю тебя, оправдывайся»?

раньше у меня была смутная надежда, что эти обвиняющие чуваки — динозавры и вымрут. но, к сожалению, нет.
.

(no subject)

Если мы теряем предмет разговора, я иногда прошу человека рассказать неожиданную, странную, а лучше вообще дурацкую историю про себя. Это обычно истории про детство. Так вот: давным-давно одной девочке тринадцати лет подарили чёрную куртку из кожзама в металлических заклёпках. Не совсем косуху, поддельно-женственный её вариант, но девочка была на седьмом небе от счастья, примерила куртку и поняла, что в ней она — совершенно другой человек. И нравится себе этим другим человеком намного больше, чем раньше.

А потом она несколько месяцев умоляла родителей перевести её в другую школу, и родители сходили с ума, пытаясь выяснить, что с этой-то школой не так. Учится, вроде бы, неплохо. Учителя, вроде бы, хорошие. Кажется, не поссорилась ни с кем, не травят, не доводят, вообще никакого внятного аргумента для перевода. А девочке просто хотелось прийти в этой куртке, — тем человеком, которым она стала в ней, — туда, где её никто не знает. И в каком-то смысле начать себя с чистого листа. Несколько лет спустя девочка была счастлива, что её никуда так и не перевели, потому что куртка была просто куртка, и ощущение себя другой — просто ощущение, и того человека, которым она нравилась себе, на самом деле не существовало. Его можно было бы вызвать из небытия огромным усилием и долго, очень долго кормить самой собой, чтобы укреплялся и становился правдой, но что из этого получилось бы, и получилось ли вообще, никто не знает.

Я иногда подозреваю какую-то вещь на человеке в том, что она говорящая, определяющая, и тогда рассматриваю её внимательно и пытаюсь понять высказывание. Но беда в том, что даже всерьёз существующее высказывание может означать для нас разное и остаться непонятым. Иногда человек надел чёрное, а иногда Надел Чёрное, а иногда прочитал книжку, в которой чёрный — очень особенный цвет, и Надел’ Чёрное’.

Когда все мы были юны и прекрасны, нам часто оказывалось по пути с одним мальчиком-ролевиком. И на вопрос «как дела?» он обычно отвечал: «а что, по лицу не видно?» (дела, как правило, были трагически плохи). Лицо мальчика всегда было эталоном покерфейса, но он этого про себя не знал.
.

(no subject)

Если бы я не посмотрела в сентябре Breaking Bad, то по сей день недоумевала бы, отчего меня легко обмануть; вернее, отчего я сама в некотором смысле рада обмануться. Всегда была уверена, что ложь — досадная необходимость, способ увернуться и избежать неприятностей, совершить преступление и не быть наказанным. И, следовательно, пыталась уловить это выражение мимолётного облегчения, когда ложь удалась, и, не обнаружив его, удивлялась: чувствую же, что неправда; это не может быть правдой, а датчик-то не срабатывает…

И вот, залипнув в экран и бесконечно сочувствуя страшно запутавшемуся лжецу, поняла вдруг, что удавшаяся ложь вызывает совсем другие реакции. Для этики и морали, для интеллекта, для всей размышляющей и ощущающей надстройки ложь — проблема, слабая почва, неприятная область. Но для тела, для некоего его бессознательного электричества, ложь — это спорт, и удавшаяся ложь — взятая планка. Поэтому не будет никакого облегчения, а будут превосходство и торжество. Не «Уф, я увернулся…», а «Ура, я победил!».

Это как бы всего лишь человек, и он как бы сложно, но совершенно объяснимо устроен. Копни человека — найдёшь теплокровное животное; копни глубже — обнаружишь ящера. И впору бы признать, что мир полностью объясним и его законы детально описаны, и, следовательно, мы все однажды окончательно умрём. Но некто внутри меня уверен, что в пещере ящера сокровище, поэтому копать туда, в расчеловечивающую глубину, не страшно.