Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

.

(no subject)

Так. Я перепутала дни недели, потому что немного не в форме. Сейчас всё будет.
А пока вот.




Я хотела сделать эту штуку просто ради перечисления материалов и инструментов. Материалы: прижимная шайба из жёсткого диска, эмаль. Инструменты: товарный поезд, рельсы, муфельная печь. Вот. Буду носить её в лес вместе со своими финно-угорскими штучками, ящеркой и всем таким. Чистое время изготовления примерно 8 минут.
.

(no subject)

16.06. Друг К. считает, что женщины в целом склонны преувеличивать. Рассказываешь ему про дождливый июнь семнадцатого года, папоротники в человеческий рост, землянику с кулак, а он только кивает и говорит: конечно-конечно, и ветер в том году был такой, что дятлов с деревьев срывало. Ну, так что: привезли его в лес, а земляника-то неправильная. Как обычно. И друг К. иронически так посматривает. Снисходительно.
(Невозможно забыть: именно та, выращенная дождями, была неправильной и аномальной, я в жизни не видела такой; но в памяти осталась истинной земляникой, и любая другая — всё восходит к ней и не может взойти)Collapse )
.

(no subject)

А раньше, раньше-то было ради чего терпеть Москву.
Электричка, во-первых. Подростком я страдала/наслаждалась дромоманией, и электричка была её колыбелью. Жёлтый свет, запах железной дороги, ноги горячие от печки, зимние узоры во всё мутное окно.
Эскалатор, во-вторых. Мало того что лесенка-чудесенка, я ещё и не отделяла первое время метро от «Детского мира» с его фантастической каруселью. Думала, что всё метро — такое.
В-третьих, «Ундина», «Синяя птица» и «Щелкунчик». Кабы не они, наверное, не мечталось бы потом уйти в подмастерья к какому-нибудь страшному колдуну.
Музеи, в-четвёртых. Не художественные: зоологический, палеонтологический, политехнический. Помнится совсем смутно: ещё немецкие фарфоровые куклы, расписные окарины, музыкальные шкатулки, шагающие механизмы. К художественным музеям я по сей день почти равнодушна.
(хотя нет, нет: когда двадцать лет назад мы познакомились с Аней, то едва ли не первым делом поехали в Третьяковку показывать друг другу любимые картины — чтобы друг друга понимать)

А теперь-то не для чего терпеть.
Я несколько раз ночевала у подруги над большим шоссе, по которому бесконечно, непрерывно летят скорая и полиция, и поняла, что просыпаться ранним утром в совершенной глухой тишине — бесценно.
И каждый раз приезжаю домой с невнятным чувством, пытаясь разобрать, что оно — кроме неутолённой жажды. Лесенки-чудесенки-то не было. И вообще никогда больше не будет.

Если не это, то хотя бы другое, позднее: когда маленькой студенткой едешь, кое-как примостившись в набитом тамбуре, дышишь на пальцы и протираешь очки шарфом, перелистываешь чью-то затрёпанную распечатку, летишь в рай, а кругом стремится, и грохочет, и живёт, и ругается, и дышит.

В общем, была на non-fiction два раза, купила много номеров «Кота Шредингера», всех видела, всех люблю, тоска ужасная.

И там ещё картинка. Мне прошлой зимой нравилось делать такие картинки — быстро-быстро вскидывать камеру и щёлкать, когда кто-то идёт или бежит в темноте.
Collapse )
.

(no subject)

медленной воды далека долина что морской конёк что речной трамвай
человечий берег зовут марина а подводный берег не называй
хорошо молчим от чего лечили забывали днями звонить родным
ночевали санта моя лючия на холмах и лодках по выходным

берег далеко водяные звоны чужеземцу родина но пока
говори ещё календарь бессонный колокол без трещины у виска
маленькому сердцу награда ветер и слезе отрада горючий шёлк
никого не люблю никого на свете никого на свете и хорошо
.

ещё поезд

*
белые лодки
бологое валдай соловки
названы так
чтобы их сложить нанизать на нитку
чтобы сырая гать
подвесные леса
и фонарь над водой

чтобы ехал, сквозь ночь повторяя:
"всё, что было когда-то мной...",
чтобы стучались, и чай, и звенела ложка,
нержавеющая молодая сестра неутешная
разбитой бутылки на лунной плотине.
та глядела и умерла.
а эта живёт и звенит.
всё, что было когда-то мной, никуда не умрёт:
перебираю себе: это облако, это дерево,
верю всякому зверю,
иду по высокой траве к небольшой воде,
думаю: я иду, как дождь. Collapse )
+ -

(no subject)

письма в поезд (от зависти к поезду)
[братец Иванушка нынче суров, кудряв и литературовед]

I

кому стучится – кого качает,
а кто поехал совсем больной,
тому лечиться прозрачным чаем
с водой железной непроливной.
кому не спится – в пути не спиться,
мукой не сыпаться из горсти.
гляди, товарищ бортпроводница,
вот эти едут, а мы летим.
вот эти – люди, а нам, хорошим,
сидеть в потемках, не зная, где
под черной полкой заветный грошик
лежит ненайденный, молодец.Collapse )
.

(no subject)

*переделаю, может, потом. upd: чуть-чуть переделала

I

и тянутся к последним поездам
окраинные руки злые лица
и родина колючая звезда
стоит под сердцем и не шевелится
не трогает не тянется обнять
не вознесет взахлеб не грохнет оземь
но скажет ли зачем она меня
учила целоваться на морозе
искать живую кровь читать следы
цвела в окне плыла в окне проездом
поющая - из ветра и воды
горючая - из снега и железаCollapse )
.

прогулка (с какими-то скобками)

пойдем куда-нибудь. пойдем погреться.
в метро; и в книжный, если не закрыт.
у нас как будто долгое соседство
руки и сердца, корня и коры,
и братство одинаковых по росту -
так горячо, что кажется, теперь
короткое предзимнее сиротство
неощутимо,
но закроешь дверь,
развяжешь шарф и спрячешься лицом
в сырой рукав осеннего пальто,
и включишь свет. и коридор пустой.
и в нем соседства нет.
и братства нет.

(мне нужно знать:
у каждого под кожей -
бежит и прожигает пальцы дрожью -
один огромный свет.Collapse )
.

(no subject)

хочешь ли знать, от каких щедрот происходит дорожный свет,
пасмурный, желтый его разлив сочиняют в каком раю?
поезд идет на юг, пассажир убирает в карман билет,
проводница чувствует креозот, как собака горячий след,
остальные спят, или курят в тамбуре, или пьют.

поезд идет на юг и пугает попутных птиц,
у пассажира стучит в висках - жаль, понимаешь, жаль,
весь белый свет уже скомкан и сжат до горючей капельки меж ключиц,
лечь бы на полку, закрыть глаза и не видеть, куда несет.
все, понимаешь, все.

спал бы зубами к стенке, на вкус не пробовал эту блажь,
видишь, как тот, наверху, берет отточенный карандаш,
молча рисует рельсы, и фонари, и дождь,
черную станцию, выгоревший бурьян,
ставит короткий росчерк и говорит тебе: что отдашь?
держишь внутри из последних сил слезы, и смех, и дрожь,
и говоришь ему:
все, что хочешь, любовь моя.
.

апрель

Далеко — не протянешь руку. Обернёшься — а ночь остыла. А гулял бы апрель по кругу — круглый год — всё бы легче было. И катил бы ночным трамваем по весенней промозглой мути, и гулял бы по рельсам, зная, что ему ничего не будет… И горел бы на перекрёстках красным смехом и белым страхом, и не знал бы, как жжёт сиротство — чёрной меткою под рубахой.

Налили до края — лакай до донышка, хмелей от горькой горячей воли, не вздумай жить серединка на половинку: вырастешь — будешь дурак и ханжа; а пока тебя за ушко да на солнышко, в день непогожий да в чисто поле, там развернут тебе небо с овчинку, там и научат молиться в три этажа — за человечество, за одиночество, в каждом сражении, за поражение, за торжество. Стой до утра, повторяя: апрель не кончится
для того,

кто ходил босиком за упавшей звездой, кто почуял сквозняк из пробоины в серой стене; кто крещён материнской смертной водой, кто подвешен между землёю и небом на отцовской струне;
как обернёшься — чужие места; отдал бы всё, да ладошка пуста,
отдал бы всё, да не надо,
держись, сирота,
подними глаза —
в небе радуга, радуга, радуга……