Category: птицы

Category was added automatically. Read all entries about "птицы".

.

(no subject)

А вот и не знаю, будет ли толк при нынешнем состоянии жж восстанавливать рабочий журнал, тем более что пароль от него канул в Лету давным-давно, а картинки пропали с хостингов.
Кто появился у меня в друзьях позже 11 года, вряд ли помнит тэг «мастерская» и волшебные вещи. Здесь должен быть абзац о тяжёлой небесной механике и удивительно закольцованной жизни, но воздержусь, пожалуй. Всё сложилось так, что этот тэг пора вернуть.

Обещала давным-давно показать сказочных птиц; вот их набралось достаточно. В фейсбуке показала, а тут почему-то нет. Ну, пускай здесь будет на одну больше.
Кому печаль, а мне скорее нравится, что повторить такую штуку невозможно: эмаль ведёт себя как хочет, и точное сочетание цветов воспроизвести не получится. Так что каждая птичка одна и сама по себе.

царевна 1

D2,8 см, серебро, горячая эмаль

Collapse )
+ -

(no subject)

а это в кино, там идет человек – и пропал,
распался на медленный прах и стекло
(непременно покажут медленно: вот человек,
а вот он пропал, распался на прах и стекло)
как будто он зеркало был – и его только что разбили.
мне хочется быстро.
из меня получилось бы несколько маленьких птиц
и немного снега.
больше я ничего не люблю.

ничего не выйдет, смотри, ничего не выйдет, -
говорит тот, кто из черной лиственницы
вырезал мой позвоночник, -
слишком прочное было дерево.

все получится, - говорит неродная моя,
ледяная кость, голубая кровь, -
вся беда от воды, вся вода за тобою глядит,
охраняет тебя, стережет.
я воды не люблю, - говорит неродная моя, -
и тебя не люблю, говорит, и глаза у нее гжель.

и следом - молчит: я носила тебя
не под сердцем, а на руках,
под большими снегами носила тебя,
белым лесом носила тебя, и еще по ночам
приходила тебя целовать с трещинкой на губе.
не жалей человека, который стекло и прах,
темноты не пей, пустоты не трогай,
приглядись – это я стою
за большими снегами.
за белым лесом.
вниз по течению.
поперек горла.
.

(no subject)

Там за окном какая-то птица, детка; не разглядеть — говорили, здесь много сов. Небо устало ждать и легло на ветки, лес отозвался тысячей голосов; небо вошло в окно, подкатило к горлу, сжало виски, потекло по щекам обидой… В самую тёмную ночь ты выходишь в город с чёрного хода, чтобы никто не видел, разглядываешь себя в мёртвой зыби ночной витрины — с большими глазами и родинкой над губой…
Все кончено, детка.
Тебе одиннадцать с половиной.
Теперь они будут охотиться за тобой.

Это несправедливо, что мальчикам проще: их не заманишь в сети чужими снами; на закате они уходят в священную рощу и возвращаются с новыми именами, сбивают стрелами птиц и угадывают погоду, и великий дух является им во сне…
…а девочки просто входят в чёрную воду
и остаются на дне.

У девочек всё спокойно, всё обыденно, все нелепо: их не пускают в лес, оставляют дома, их не пугает мутная сырость склепов — маленьких девочек хоронят в фотоальбомах, заклинают на красоту и сказочную удачу, дарят прозрачные крылья взамен драгоценных коконов, и вроде бы всё хорошо, только мама плачет над картонной коробкой с соломенным детским локоном, молочным зубом и красным прозрачным камешком, стеклянными бусами и записками от врача… Она догадалась: загорелый лохматый ангел, что подводит глаза и спускает бретельку с плеча — это кто-то другой.
Когда ты проснёшься, она будет стоять над тобой.
Не бойся.

Мальчикам проще — им положены меч и знамя, некуда деться: не завоюешь — получишь в дар; а ты улыбаешься…
сердце
пропускает удар
из удара уже не родится цунами
не накроет волной этот чёртов город
насмерть проросший страшными снами
запертый между двух одинаковых гор…
.

(no subject)

Признайся, Господи, что Ты их не создавал, драконьи зубы в распаханный ров не сеял. Их сотнями тысяч штампует огромный ксерокс, они на одно лицо в неизменно сером, на их следах никогда не растёт трава, по их щекам живая вода не течёт, любой из них обречён и обрит как рекрут, пустую жизнь добивая офисным веком. Нельзя же так издеваться над человеком — признайся, Господи, что Ты здесь совсем ни при чем.

Всё снилось, а нынче грезится наяву, что лето тянется чёрной густой резиной. Храни же от бед того, кто мечтал всю зиму перевалиться за край плетёной корзины и уползти в нескошенную траву… Того, кто живёт двадцать дней через год — храни от мелких бед и огромных ночных печалей, от черной жути пустых городских причалов; спаси его добрым утром и крепким чаем, взамен журавля дай ему двадцать пять синиц.

А время плывёт неспешно, как белый кит, вздымая брызги, глотая морскую мелочь; а здесь тридцать два в тени и конец недели, и значит, придется с обеда сидеть без дела, глядеть в окно, улыбаться и делать вид, что занят, нужен, серьёзен и вечно прав, что пахнет холодным морем стоячий воздух… Но в полседьмого метро, в полвосьмого гости; час пробил: кидай гарпун – или будет поздно. Осмелься, убей же время; дерзай, Ахав!

А Бог все глядит, мимолётно и свысока, в лице не меняясь и вниз не роняя слова, отводит глаза, вспоминает и смотрит снова, и видит, как в пятницу в половине седьмого выходят под небо дожившие до звонка.