Category: политика

Category was added automatically. Read all entries about "политика".

.

(no subject)

Эта история уже семейное достояние, и я подозреваю, что над ней мог бы плакать психотерапевт.
Вы потерпите, товарищи. Люди иногда тупеют от работы, а иногда долго плачут и становятся злыми.
В общем, мы выращивали кабачки. Всегда, сколько себя помню.
За тридцать с хреном лет я успела полюбить тушёные кабачки и возненавидеть кабачки в кляре.
Кабачок должен быть большой. Это только у меня, позора семьи, буржуйская любовь к сезонным зелёненьким. А так хороший, годный кабачок должен весить около пяти килограмм. После переноски кабачков с дачи под шкаф надо стирать с них отпечатки пальцев на всякий случай. Потому что офигенное орудие убийства, если что.
И однажды среди зимы семья осчастливила меня кабачком. Я его героически довезла домой в пакете, меняя руку. Сломала ножик, пытаясь очистить его. Погнула ещё один ножик. Решила, что ножики жальче.
Заехала в гости, а меня спрашивают: ну, как там кабачок? Вкусный был?
Это ещё надо видеть моих маму и бабушку. Маме за пятьдесят. Бабушке за восемьдесят. Именно эти два достойных и мудрых лица обыватель представляет себе, когда слышит слово «интеллигенция». И да, духовное предпочитают материальному, поэтому очень хрупкие женщины.
Я сокрушённо признаюсь: не знаю. Ваш кабачок, он как бы этого… того… короче, почистить его, похоже, можно только топором.
И тут бабушка возмущённо спрашивает: а у тебя что, топора нет?

Грёбаные, в общем, санкции.
Купила тыкву, которая по-ненашенски butternut squash, а по-нашенски, натурально, баттернатище. В том году они были прикольненькие, маленькие, а в этом — наверное, по причине импортозамещения — выращены с размахом. Всё, всё разбилось о быт. Я могла бы сесть писать великий роман, а вместо этого целый час отковыривала с тыквы кусочки скорлупы, смутно ощущая, что из этой херни щас вылупится динозавр.
Впрочем, мой опыт говорит, что жизнь удалась, если ты первый хозяин собственной одежды и если в твои планы на ночь не входит кража капусты на совхозном поле.
.

(no subject)

Однажды в приступе безмозглого девочкового расточительства я купила брошку. Задорого прям. Майорова глянула — и сказала: да ты охренела, мать.
Майорова так обращалась ко всем человекам женского полу, а ещё она была признанная гура стиля. Причём из таких агрессивно-апофатических гур, которые любят подробно расписывать, за какие сочетания в одежде положен пожизненный эцих с гвоздями.
И вот, значит, крутит она в руках дорогую мою брошку и спрашивает: ты вообще представляешь себе женщину, которая это носит? Ей же далеко за полтинник. У неё пиджак розавинький. Из добротной ткани. На заказ. Маникюр. Укладка. Ногти накрасила, туалетной водой побрызгалась — и пошла пообедать с сенатором.
И я говорю: да, Майорова, да! Вот не верила я, что ты гура стиля, теперь верю. Это, понимаешь, психотерапевтическая инвестиция в моё светлое будущее. Стану ведь я однажды прикольной бабкой. Ногти накрасила, туалетной водой побрызгалась, пошла пообедать с сенатором в простенькое такое кафе, а там в дамской комнате жену сенатора застрелили. То ли сын, то ли любовник, то ли сам сенатор, когда выходил носик попудрить, или как оно там у мужиков принято. Ну, она по-быстрому убийство раскрыла, сенатору и двум офицерам полиции ручки пожала — и домой, розочки поливать. Это у меня, может быть, такая женская ролевая модель.
Тут Майорова строго спрашивает: ну и с хера ли у тебя, мечты поэта, такая пожилая и, не побоюсь этого слова, асексуальная женская ролевая модель?

А было нам с Майоровой тогда по двадцать лет. И я крепко задумалась. У нас, конечно, был ещё недолгий горячий спор на тему «секс в жизни Джессики Флетчер», но волновались больше о другом. Майорова как раз тогда серьёзно заболела и очень боялась, что её бросит муж. А он месяца три старательно играл в «нитакова», а потом внезапно исчез с вещами и документы на развод прислал по почте. И она мечтательно сказала: а вот было бы мне сейчас шестьдесят… И мы друг друга поняли.
Мне уже хорошо за тридцать, а Майоровой навсегда осталось двадцать три.
Я сейчас по утрам на степпере смотрю “Murder, She Wrote” и обнаруживаю, что Джей Би и пожилой-то не назовёшь. И мужчинам она нравится. И флиртует, между прочим, налево и направо — от двадцатилетних моих глаз это почему-то ускользало.
И я думаю: ещё лет пятнадцать, и можно будет наконец-то пожить. Просто так пожить, самой собой, без всего вот этого.

Друг Б. уже целый месяц толкает длинные философские телеги, смысл которых сводится к тому, что я нехорошая феминистка.
Я никогда не присоединюсь ни к какой социальной группе. Принципиально.
Но девочки лучше мальчиков. Да.