Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

.

(no subject)

09.07. Это время, когда меня как будто нигде нет, — единственное, которого точно потом не будет жаль. В нём не смысл, может быть, а некоторое назначение: быть существом или даже веществом, неотделимым от дождя и цветущей воды; я знаю, что избыток фитопланктона — это плохо, но ведь глаз не отвести, какой фантастический зелёный. У меня, наверное, даже нет такого в эмалевой палитре.Collapse )
.

(no subject)

Если мы теряем предмет разговора, я иногда прошу человека рассказать неожиданную, странную, а лучше вообще дурацкую историю про себя. Это обычно истории про детство. Так вот: давным-давно одной девочке тринадцати лет подарили чёрную куртку из кожзама в металлических заклёпках. Не совсем косуху, поддельно-женственный её вариант, но девочка была на седьмом небе от счастья, примерила куртку и поняла, что в ней она — совершенно другой человек. И нравится себе этим другим человеком намного больше, чем раньше.

А потом она несколько месяцев умоляла родителей перевести её в другую школу, и родители сходили с ума, пытаясь выяснить, что с этой-то школой не так. Учится, вроде бы, неплохо. Учителя, вроде бы, хорошие. Кажется, не поссорилась ни с кем, не травят, не доводят, вообще никакого внятного аргумента для перевода. А девочке просто хотелось прийти в этой куртке, — тем человеком, которым она стала в ней, — туда, где её никто не знает. И в каком-то смысле начать себя с чистого листа. Несколько лет спустя девочка была счастлива, что её никуда так и не перевели, потому что куртка была просто куртка, и ощущение себя другой — просто ощущение, и того человека, которым она нравилась себе, на самом деле не существовало. Его можно было бы вызвать из небытия огромным усилием и долго, очень долго кормить самой собой, чтобы укреплялся и становился правдой, но что из этого получилось бы, и получилось ли вообще, никто не знает.

Я иногда подозреваю какую-то вещь на человеке в том, что она говорящая, определяющая, и тогда рассматриваю её внимательно и пытаюсь понять высказывание. Но беда в том, что даже всерьёз существующее высказывание может означать для нас разное и остаться непонятым. Иногда человек надел чёрное, а иногда Надел Чёрное, а иногда прочитал книжку, в которой чёрный — очень особенный цвет, и Надел’ Чёрное’.

Когда все мы были юны и прекрасны, нам часто оказывалось по пути с одним мальчиком-ролевиком. И на вопрос «как дела?» он обычно отвечал: «а что, по лицу не видно?» (дела, как правило, были трагически плохи). Лицо мальчика всегда было эталоном покерфейса, но он этого про себя не знал.
.

(no subject)

когда выходишь на улицу и по привычке чувствуешь себя злостным прогульщиком, и ещё осень эта ваша вся

I
сидят и читают под тёплым торшером, а им на колени
из книжки бианки осиновый лист, и становится зябко,
становится пусто, и хочется в прошлую осень,
когда приходил в воскресенье из леса,
пах кровью и порохом, грибами и прелой листвой,
охотой, и жаждой, и голодом, и табаком
из вот этих его отвратительных самокруток,
от которых всегда были жёлтые пальцы;
в прошлую осень, когда он ещё возвращался,
ворчал: ну какой тебе разводной ключ,
ты хоть знаешь, что это такое?
чего там на рынок? чего ты орёшь, ну как будто не знала,
за кого пошла, я же по жизни прогульщик,
машка, иди сюда! тут вот картошина печёная, будешь?

пока ещё сам возвращался, а не когда его привезли,
вызывали кого-то, кричали, а те приехали и говорят: опоздали.
говорят: уже ничего нельзя было сделать,
это лисичкин хлеб встал ему поперёк горла.

II
человеку так, может быть, нужно:
столько золота, столько железа и цветного стекла,
и осеннего мягкого солнца, и силы, и правды,
и торжественной музыки,
чтобы однажды проснулся в слезах и шептал:
я твой человек, не оставь меня, не оставь.

немыслимо: ты, управляющий ходом планет,
создаёшь его, любишь, а он человек
своей кошки или собаки, а он человек,
и однажды в нём поровну жизни и смерти,
но чем дальше, тем меньше и больше,
как с ним быть, рассказать ему страшную книгу,
написать им страшную книгу, чтобы сказать наконец:
я твой, не оставь меня.

III
остальное скрыто в той части травы, где она волна.
на изнанке словаря, в которой он музыка.
человек, под корень сточивший зубы о тёмный гранит,
исчезнет из жизни блаженно усталым. и скажет спасибо,
а мне, не знавшей гранита, окажется мало мёда.
в общем, всё будет плохо.

IV
посмотри на меня, говорит, сквозь эти старые мутные стёкла,
угадай меня, будто клад,
подними меня из глубин, оправдай!
что мне делать: когда о тебе говорил почтенный литературовед,
чтобы я могла записать синей ручкой в толстой тетради
с отчёркнутыми полями, где можно делать заметки карандашом,
мне стало скучно, и я убежала с лекции,
потому что была хорошая погода и звёздное небо.

ты — не ты, а то, на что я размениваю тебя,
малая мера веса, ломкий осиновый золотник,
выпавший на колени из книги, потерянной в детстве,
найденной в библиотеке первого гуманитарного корпуса,
из которого я убегала на открытые лекции
в астрономический институт через липовую аллею.

я никогда не видела звезду алькор, ни в очках, ни без них,
но она есть.
.

(no subject)

Что касается уютненького нашего — почтенная публика довольно пошлым образом путает в последние пару лет публичное пространство с проходным двором. И вообще многое путает, потому что не привыкла давать себе труда различения, это характеристика времени, может статься.

Стояли мы на той неделе с Костей Комаровым — для разнообразия не на тёмных задворках Уралмаша, а очень даже около театра драмы — и разговаривали о сериалах. Американский драматический сериал — это, как правило, массовый продукт хорошего, а иногда даже запредельно хорошего качества. Потому что конечный потребитель этого продукта — не «масса», не «охлос», не «хавающий пипл» и вообще не множество: это зритель. То есть — Некто.
То есть даже, если угодно, Другой.
Человек под обобщённым названием artist действительно свободен только тогда, когда может обратиться к провиденциальному адресату (определение Мандельштама), не особенно заботясь о том, что часть группы адресатов высказыванием не заинтересуется — им это мелко и скучно — а часть, напротив, не сможет его воспринять в силу неподготовленности, недостаточного образования или когнитивной несостоятельности.
Отсутствие этой заботы — как ни странно — жест и показатель уважения к зрителю/читателю/слушателю — и к воспринимающей группе в целом.
Просто потому, что её наличие — пошлость высочайшей марки. «Надо делать так, чтобы любой нашёл в конечном продукте что-то своё» — дидактика посредственности и её диктатура. Тех, кому удавалось «сделать так» без пошлости и не адресуясь посредственности, мы все знаем с детства из учебников и можем пересчитать по пальцам двух рук. Гений — чрезвычайно редкая птица.Collapse )
.

Выселки

(Олесе Суриковой)

I

нежилое, как будто наследство и сердце внутри,
повтори мой единственный ключ.
я хочу посмотреть.

нежилое на четверть, на память, на треть,
говори,
охраняя мою немоту.

неживое, от ветра кривое, от солнца чернее,
только было, и вот его нет,
а стояло, просилось обнять…

если дотянешься, выдерни из меня
школьное утро в оконной раме.
свет, прожигающий позвонки.
все эти бантики с букварями.
все эти дудочки и крючки.Collapse )
Тайка

(no subject)

Пошла из дома вся такая серьезная с намерением купить разных книжек и карандашей, и тут с крыши на мою макушку шлепнулся розовый весенний мозговой слизень. Накрыло не по-детски. По возвращении домой в сумке оказались термобигуди, коробочка с тенями, красная помада и учебник французской грамматики.
Сижу, жду кудряшек на голове, читаю учебник.
Отдам что-нибудь существенное тому, кто научит меня правильно говорить французскую "r". Ненавижу ее.
.

Escape.

Всё, что доселе решалось просто, покатится кувырком, вывалится из учебников, станет недостоверным. Существование острова — вернейшая из аксиом. Спор ничего не даст. Берегите нервы.
Там, где другие ищут спасения в материке, наперебой твердя: «не могу» и «верую», я, человек, нарисованный на гладком морском песке, ныне свидетельствую: остров — реальней некуда. Он прорастает сквозь волны — там, далеко; и пока дети большой земли непогодой маются, выживший в кораблекрушении не видит материка — мерит шагами остров и улыбается. Он ничего не хочет, единожды ощутив, как под ногами теплы прибрежные камни. А я рисую на карте вокруг блёклые точки рифов и говорю: отныне все будет правильно. Рифы мне обещают, что кораблю нельзя бросить здесь якорь — и так до скончания века…
…острова нет. есть пятно на карте и странный его хозяин,
что счастлив — непозволительно
для мыслящего человека.
.

(no subject)

На старом полумёртвом винте нашла картинку. Это результат школьного знакомства с программой Paint, винда тогда была три одиннадцатая, что ли...
Да, у меня тяжёлая детская психологическая травма, не отрицаю :)))