Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

лёгкая лодка для тяжёлой воды

(no subject)

Подсмотрела такую историю, что не могу не рассказать.

Незначительный, казалось бы, эпизод из жизни дамы, внимательно разглядывающей тяжёлые, вычурные, вызывающе неаккуратные перстни в художественном салоне. Все вместе они — ужас и безвкусица, зато один такой — несомненная фишка. Главное — правильно выбрать.

Дело было двадцать лет назад или больше: она увязалась на летнюю практику за любовью всей своей жизни. Мальчик был дивно хорош, атлетически сложен и старше на два курса: с выгоревшими на солнце кудрями, в линялой брезентовой ветровке, с гитарой и сандаловыми чётками, обмотанными вокруг запястья. И вот жара, рыжая трава, пронзительно синее небо, геометрический лабиринт раскопа, и пахнет отчего-то картошкой и дачей, и она такая взрослая, такая счастливая, у поцелуев вкус дешёвого портвейна, а по ночам цикады. На третью или четвёртую ночь она рыдает в рукав какой-то малознакомой Олесе с четвёртого курса, захлёбывается тем же самым портвейном пополам со слезами, умирает от ненависти, стыда и понимания, что мужики — козлы. А теперь даже не помнит этого, как не помнит, Лёша это был, или Саша, или вообще Анатолий: он взвешен памятью, найден лёгким и отпущен по ветру, как пёрышко.

Перебирает перстни, а потом извиняется, что отняла время: она совсем не носит колец, никогда. Почему? Да кто его знает… Не носится как-то. За окном в это время фантастический кавардак: то метель, то солнце, то снежный сумрак, то голубое с розовым. Но я готова поклясться, что когда по её лицу скользнула холодноватая серая тень, дело было не в снежной туче. Как будто нежить подошла тайком и потрогала.

Она вообще не помнит, как недоумевала: «И вот это — "хорошо сохранившееся?" фу, меня тошнит!», как спрашивала, почему у черепа отваливается челюсть, как давали подержать хрупкие, чёрные и зелёные, мгновенно нагревающиеся от прикосновения кольца. Не помнит, но представляет глубоко внутри себя, подальше от сознания, как этот перстень лет через триста — что ему сделается — снимут с того, что было когда-то её рукой.

«Почему ты не придумала её сразу археологом?» — спрашивает Саша.
Вероятно, потому, что археологам подобные переживания не свойственны: наоборот, они нередко жалеют, что изотопный анализ не позволит как следует потроллить потомков.

*
Виноват во всём, конечно, Булгаков. «Театральный роман» — гениальная книга, потому что в двенадцать лет я вычитала из неё, что так можно. «Он убил некогда друга на дуэли в Пятигорске, — думал я, — и теперь этот друг приходит к нему по ночам, кивает при луне у окна головою».
А Саша помнит из него гармошку и кровь на снегу; я — нет. Перечитывала, искала, нашла: «...я хотел, чтобы услышали, как страшно поет гармоника на мосту, когда на снегу под луной расплывается кровавое пятно». И оказалось, что я тоже помню, но думала, что это Блок и, разумеется, стихи.

Удивительно: откуда вообще берутся люди, которые приходят не столько рассказать историю, сколько разрешить: «Так можно рассказывать»?
лёгкая лодка для тяжёлой воды

(no subject)

30.06. Эксперимент по отрицанию стереотипов завершился настолько стереотипно, что даже не знаю, смеяться или плакать. Он и начался-то не очень: пошла в фейсбук, чтобы написать кому-нибудь развёрнутый душевный комментарий, как это у людей обычно получается. В итоге написала Чемоданову, как правильно растворять трупы кислотой в ванной. Ну, потому что понимаю в кислотах. Но честно не избегала контактов и старалась отвечать на вопросы, на которые обычно не могу ответить. В общем, эти двадцать два дня можно было провести лучше, а неделю после них — так точно. Разумеется, всё это Юнг, фон Франц и Хиллман для бедных. И вообще, человеку лучше делать то, что у него получается хорошо.

Дожди идут, а не верю. Три дня лило как из ведра, выкошенный двор позеленел, этим ребятам в лесу вообще хорошо; должно быть тихое счастье, умение исчезать в дожде и воздухе, а его всё нет, и не знаю, как позвать его. Collapse )
лёгкая лодка для тяжёлой воды

(no subject)

03.06 Жара надвигается; меня слегка заклинивает в такие моменты, и я пишу довольно идиотские и занудные вещи — как стилистически, так и содержательно.

Думаю о том, что читатели страшных историй лишены весьма любопытного ощущения из-за недобропорядочных описателей природы. Каждый школьник знает, что если в сумерках над болотами разносится душераздирающий крик, это не НЁХ, а внезапно выпь. И представляет себе этот звук как может, подгружает его из личной библиотеки душераздирающих звуков. Если хозяин библиотеки часто бывает в лесу, но не особо дружит с птицами, то подгружает неясыть серую. Вот она на самом деле весьма стрёмно орёт, и если идёшь по лесу, и вдруг — раз кирпичный завод, два кирпичный завод, — значит, у них тут гнездо, и проходили туристы примерно по числу кирпичных заводов.

А настоящий звук надо искать надо в библиотеке не душераздирающих, а чужеродных.

Выпь вообще не орёт. Это немного техногенный, немного инопланетный, может быть, звук. Неуместный в привычной природе. Словно кто-то в сумерках над водой дует в пустую бутылку.

А всего-то шла утром за двумя дачницами почтенных лет и слушала разговор: «Там вообще лес чистый, но идёшь себе, идёшь, и вдруг раз — кирпичный завод!»

upd: Фрэнк хочет отнести этот пост к категориям "литература" и "производство", это сделало мой вечер окончательно и пробудило даже некоторое цеховое чувство. "технолог производства кирпичей" звучит гордо))
лёгкая лодка для тяжёлой воды

(no subject)

когда выходишь на улицу и по привычке чувствуешь себя злостным прогульщиком, и ещё осень эта ваша вся

I
сидят и читают под тёплым торшером, а им на колени
из книжки бианки осиновый лист, и становится зябко,
становится пусто, и хочется в прошлую осень,
когда приходил в воскресенье из леса,
пах кровью и порохом, грибами и прелой листвой,
охотой, и жаждой, и голодом, и табаком
из вот этих его отвратительных самокруток,
от которых всегда были жёлтые пальцы;
в прошлую осень, когда он ещё возвращался,
ворчал: ну какой тебе разводной ключ,
ты хоть знаешь, что это такое?
чего там на рынок? чего ты орёшь, ну как будто не знала,
за кого пошла, я же по жизни прогульщик,
машка, иди сюда! тут вот картошина печёная, будешь?

пока ещё сам возвращался, а не когда его привезли,
вызывали кого-то, кричали, а те приехали и говорят: опоздали.
говорят: уже ничего нельзя было сделать,
это лисичкин хлеб встал ему поперёк горла.

II
человеку так, может быть, нужно:
столько золота, столько железа и цветного стекла,
и осеннего мягкого солнца, и силы, и правды,
и торжественной музыки,
чтобы однажды проснулся в слезах и шептал:
я твой человек, не оставь меня, не оставь.

немыслимо: ты, управляющий ходом планет,
создаёшь его, любишь, а он человек
своей кошки или собаки, а он человек,
и однажды в нём поровну жизни и смерти,
но чем дальше, тем меньше и больше,
как с ним быть, рассказать ему страшную книгу,
написать им страшную книгу, чтобы сказать наконец:
я твой, не оставь меня.

III
остальное скрыто в той части травы, где она волна.
на изнанке словаря, в которой он музыка.
человек, под корень сточивший зубы о тёмный гранит,
исчезнет из жизни блаженно усталым. и скажет спасибо,
а мне, не знавшей гранита, окажется мало мёда.
в общем, всё будет плохо.

IV
посмотри на меня, говорит, сквозь эти старые мутные стёкла,
угадай меня, будто клад,
подними меня из глубин, оправдай!
что мне делать: когда о тебе говорил почтенный литературовед,
чтобы я могла записать синей ручкой в толстой тетради
с отчёркнутыми полями, где можно делать заметки карандашом,
мне стало скучно, и я убежала с лекции,
потому что была хорошая погода и звёздное небо.

ты — не ты, а то, на что я размениваю тебя,
малая мера веса, ломкий осиновый золотник,
выпавший на колени из книги, потерянной в детстве,
найденной в библиотеке первого гуманитарного корпуса,
из которого я убегала на открытые лекции
в астрономический институт через липовую аллею.

я никогда не видела звезду алькор, ни в очках, ни без них,
но она есть.
лёгкая лодка для тяжёлой воды

(no subject)

Две недели собираюсь написать что-нибудь здесь, но не выходит каменный цветок.
Хотя вернее, конечно, наоборот. Не выходит всё, кроме цветка.

Дорогая Ольга Ермолаева избавила меня от необходимости придумывать, что написать: вот в августовском "Знамени" немного всяких стихов.
лёгкая лодка для тяжёлой воды

(no subject)

Книжка будет выглядеть вот так:

обложка

Примерно треть рассказов оттуда лежит здесь под замком для небольшой группы, а остальные по большей части в txt_me. Что, как, где и когда будет, скоро напишу.

А пока вот что: надо же писать ещё одну, и я уже знаю про что. И надо попробовать, наверное, делать это прямо здесь и без замка. Потому что навык глубокомысленных записей про жизнь, кажется, временно утрачен, а надо же как-то присутствовать и заполнять пространство. Короче, будем сочинять про весёлую деревню и вообще всячески развлекаться, а то меня очень беспокоят в последнее время собственные сложные щщи.
Привет!
доктор тронулся

Шорт-лист Премии Русского Гулливера 2015 / FLASHSTORY

на сайте

КОРОТКИЙ РАССКАЗ

1. Азнаурян Ованес ПАРОН
2. Антонов Алексей ЗАПЛЫВШИЕ ЗА БУИ
3. Барышников Антон ВОЙНА
4. Батакова Ирина ПЕСОК
5. Зорин Иван ПОМЕЩИК ДЫДЫШ-БОЛТЯНСКИЙ ЧИТАЕТ БОРХЕСА
6. Макаров-Век Александр УГОЩЕНЬЕ
7. Романов Андроник НИГМА
8. Чепурин Валерий НЕИЗЪЯСНИМО ПРЕКРАСНЫЙ ПОДЛУНИН
9. Эйснер Владимир КОЛОКОЛЬЧИК


ПРОЗА ПОЭТА

1. Асим Заир БАРСЕЛОНА
2. Головков Анатолий ФЕЯ ТАНЬКА
3. Датнова Ася ЯБЛОКИ СТАЛИНА
4. Захаров Сергей МАШИНИСТЫ И МАШИНИСТКИ
5. Морейно Сергей СЫН ЛЕТА
6. Поторак Михаил ПЬЯНЫЙ СЕНТЯБРЬ
7. Тавров Андрей БАЛЬЗАК, ДЕД ВАСИЛИЙ, СНЕЖНЫЙ СОЛДАТ
8. Хаиров Адель ХОЛОСТЯЦКАЯ КВАРТИРА
9. Харченко Вячеслав ЗМЕИ
+ -

(no subject)

Написала немножко про новую книгу vinah

Записки охотника за дикой музыкой

Теперь «мне приснилось» – не пропуск в особенный кинозал, а единственное возможное утешение: я расскажу, а ты не бойся, это мне приснилось.

Язык сновидения – в сравнении с повседневным нашим языком – дичок, сорняк, вьюнок. Но прекрасный сорняк, но волшебный вьюнок, но фантастический паразит, чья привычная степень существования – лиана или омела, а предельная и запредельная даже – Чужой.

И «мне приснилось» – утешительный вариант реплики лейтенанта Рипли: «Я – мать чудовища».


IMG_1815
лёгкая лодка для тяжёлой воды

(no subject)

Вывесила в txt_me в воскресенье вечером практически черновик, чтобы уложиться в срок, теперь он меньше похож на черновик.

Collapse )