Category: космос

.

(no subject)

это духи и тени а я существо
в этой комнате нет ничего моего
этот угол как смерть неизбежен
я прозрачен стою и прилежен

в этой комнате люди а я не жилец
если нет моего пусть небесный отец
улыбнётся гагарина шире
с фотокарточки три на четыре

из меня выбивали его как могли
за него отлучали меня от земли
лепетали ну что ты сыночек
он был лётчик конечно же лётчик

он в старинной отраве свинца и сурьмы
в драгоценной оправе такой же как мы
лучезарно в иную обитель
испытатель глядит истребитель

он не держит ремня и не ведает зла
прилетит и меня заберёт из угла
одного вместо многих небитых
высоко-высоко на орбиту
.

(no subject)

есть опоры мостов, вышки ЛЭП, волнорезы и пирсы,
у них неприступный вид и железный нрав,
и если снимать на пленку, тяжело и просто ложится свет.
после заката в них начинает биться
большой космический телеграф,
течь марсианский медленный интернет.

в воду ведут ступени
в окончательной темноте.
все говорят не с теми.
всё рассказывают не тем.

на закате приходят случайные южные пары,
голодное солнышко кормят с руки,
глотают портвейн и пускают дым.
я стою по колено в воде под бетонной аркой,
слушаю, как вступает мне в позвонки
азбука морзе, предназначенная другим.
.

(no subject)

когда вокруг то меркнет, то горит,
то заперто внутри, то нет запрета,
находится один, кто говорит:
ты видишь, Отче, мне не надо света!

я сам ношу внутри горячий свет,
живую жизнь, неистовую волю,
гляди, я тоже знаю ход планет,
и если Ты забудешь - я напомню.
и было Слово - и оно во мне;
весь мир во мне - Господь, мне слишком мало!
прошу тебя, оставь еще одну,
вот эту, с беспокойными глазами,
растерянную, робкую, смешную,
вот эту, под зеленым покрывалом,
любой: печальной, плачущей, седой...
и я иду, как будто под водой,
и отвожу рукой глухие ветви,
холодные подводные цветы,
и заперто внутри - и нет запрета -
есть глубина, прозрачная до звона -
нет, высота! - и этой высоты
не стоили все церкви Авиньона.

позволь до самой смерти, Боже мой,
носить клеймо незримого огня.
я буду жить, теперь меня хранят
над головой сомкнувшиеся воды.

...в год тысяча трехсот двадцать седьмой,
в апреле, в первый час шестого дня,
вошел я в лабиринт, где нет исхода.