Category: космос

Category was added automatically. Read all entries about "космос".

лёгкая лодка для тяжёлой воды

(no subject)

сквозь непрозрачную поросль ветлы, где в прошлом году, говорят,
кого-то убили; сквозь щекотные камыши, похожие на пальцы русалок,
сквозь лопухи, огромные, пыльные и дырявые, как блюда на царском пиру,
сквозь одуванчики в человеческий рост и чёрные доски дачных пожарищ
шли домой, потому что садилось солнце.

ловцы кузнечиков, собиратели чёртовых пальцев, да будет лёгок ваш путь
посреди гаражей, где из чёрной дыры страшно дышит бешеная собака,
мимо частного сектора с чокнутым александром захаровичем
и его незаряженным дробовиком,
мимо вороньих слободок в цветных лоскутах и сладком дымке,
через овраг в низине, где поджидают точка росы и её запятая,
неразлучные сёстры в дырявых кроссовках. не останавливайтесь,
не прислушивайтесь к лепету и бормотанию: «промочила ноги, мамка прибьёт»,
впереди ещё целая жизнь; стоит ли жить её с неизбывной печалью,
что у настоящего поцелуя должен быть привкус пресной воды,
пыли и мелкой окраинной земляники.

когда вы покидаете мокрые травы и причаливаете к асфальту,
похожему на серый растрескавшийся континент,
отчего-то не по себе, и такое мучительное предчувствие
то ли большой беды, то ли конца света, то ли просто ремня.
не потому, что ходили к запретной плотине смотреть на песок и воду —
потому что сейчас вас меньше на одного.
а кто-то ещё говорил: «подумаешь, высохнем».
и ещё говорил: «да ладно, там неглубоко».

*
ключ на моей шее оказался легче воды,
и ничего не случилось. только короткое, бессмысленное
откровение: вот почему так убеждали не потерять его и не отдавать никому:
ключ от собственной двери, висящий на шее,
делает человека ответственным и серьёзным,
даже когда он не ходит в школу и не умеет включать газовую плиту,
делает человека удачливым и неуязвимым,
даже когда его наказали за порванные босоножки и позднее возвращение.
что ещё он мог бы открыть?
я никогда не думаю об этом. меня и так до сих пор преследуют
комары и стрижи, облака и призраки,
сладкая вата, шевелящийся тюль на окне,
бумажные феи, пенопластовые кораблики,
нарисованные звездолёты,
путешествия во времени и пространстве,
воздушные змеи, семена одуванчиков,
слишком лёгкие вещи.
лёгкая лодка для тяжёлой воды

(no subject)

есть опоры мостов, вышки ЛЭП, волнорезы и пирсы,
у них неприступный вид и железный нрав,
и если снимать на пленку, тяжело и просто ложится свет.
после заката в них начинает биться
большой космический телеграф,
течь марсианский медленный интернет.

в воду ведут ступени
в окончательной темноте.
все говорят не с теми.
всё рассказывают не тем.

на закате приходят случайные южные пары,
голодное солнышко кормят с руки,
глотают портвейн и пускают дым.
я стою по колено в воде под бетонной аркой,
слушаю, как вступает мне в позвонки
азбука морзе, предназначенная другим.
лёгкая лодка для тяжёлой воды

еще хулиганство, sapienti sat.

с тех пор как её сестра назвалась алисой и вышла вон,
она гуляет одна по ночам и тоже хочет сбежать.
мальчишки ищут в её саду закопанный миелофон,
воруют линзы от телескопа и гайки из гаража.
она носит в сумке книги про марс, зачитанные до дыр,
ходит по звёздному небу в лужах, жалея, что слишком мелко.
она онемела семь лет назад, когда затопили станцию мир,
у неё были две собаки, их звали белка и стрелка.
она спит на балконе лицом к закату под ветра городских пустынь,
собирает на тонкую леску сны из глубоких ночных колодцев.
над подлипками дачными всходит звезда полынь
в час, когда под тверью садится чёрное солнце.
мимо глаз её пролетают птицы, не отбрасывающие тень,
над её головой проплывают рыбы с нержавеющими плавниками.
она плохо видит, ей могут помочь только грегори и кассегрен,
но она почти не умеет считать и довольствуется очками.
небо стоит за окном, не была бы немой — закричала бы вслух: входи!
оно протекает сквозь рамы и стёкла и сыплется звёздным смехом.
племянник из омска ворочается во сне, шепчет: я луноход-один,
она поправляет ему одеяло и пишет в блокноте: поехали.