Category: здоровье

Category was added automatically. Read all entries about "здоровье".

.

(no subject)

семи холмам, не помнящим родства, кто выпишет проверенное средство
бесплотного иного вещества, бескровного далёкого соседства —

не вечера на тайном этаже — о, призраки, кочующие в вышних! —
не жемчуга капризной госпоже, принцессе из черёмушек неближних, —

воды и хлеба, света и тепла, теперь и присно, вдоволь и до края,
и чтобы жизнь тянулась и была — нетронутая, нежная, любая.

беспамятства короткую печаль — большой зимы, окраинного тлена, —
возьми и никогда не возвращай, держи её, пусть будет неразменна.

храни меня, чудесный часовой, надёжнее, чем всякого больного,
когда парит над бедной головой зелёный морок пламени ночного,

когда по воле беспокойных вод внутри меня — от самого начала —
нескучный сад, кленовый камелот, плывёт и плачет, обречён причалу.
.

3. Нижнее

У Антипова-старшего в кармане тренькнул телефон. Он сделал безразличное лицо, которое Антипова-старшая особенно ненавидела, для виду неспешно — разве что громче обычного хрустя баранкой — допил чай и ушёл на улицу. И оттуда, прямо с крыльца, торопливо запищал кнопками. Елизавета, хозяйка дачи, сочувственно вздохнула.
— Лиз, — сказала Антипова-старшая, — давай напьёмся вечером, а? Сил моих больше нет!
— Не напьёмся, — поправила Елизавета, — а культурно употребим. У меня наливочка есть черноплодная. Лещик копчёный. Ещё чего-нибудь намутим. Посидим, вспомним молодость.
— Было бы что вспоминать!
— А может, — раздумчиво сказала Елизавета, наблюдая, как квартирантка уминает яблочный пирог вприкуску с солёной черемшой, — и не употребим…
— Лизка, ну давай! Мальчики на пруды пойдут. Игорь до ночи будет шляться, с этой своей разговоры вести… А мне что, сидеть и крестиком вышивать?
— Не нравится крестиком — спицы могу принести. У меня ниток много. Голубые есть, розовые. Пинеточки вязать умеешь? Ты что так смотришь, не чувствуешь ещё?
— Вот так и знала, — сказала Антипова-старшая. И разревелась.Collapse )
.

(no subject)

patashinsky

* * *

а шкатулочка открывалась, открывалась она долгохонько,
а на ней кукла девочка заводила валец, на неё смотреть горько,
а в шкатулочке две монетки, да ещё таинственное такое,
у тебя такого и нету, и никогда не будет

а она в кроватку нет-нет, не ляжет, куколка девочка, а она больная,
а кроватка у неё далече, на фабрике на старинной,
фабрику ту давно закрыли, когда власть мужики захватили,
крути теперь валец, болей, не плакай

а всё вечером происходило, свет веером падал в снег,
желтовался, и небо звёздное, холодает,
снег скрипучий, когда наступаешь, а шкатулочка открывалась,
а девочка всё болела, ну что ты смотришь, пойди помоги кому-то
.

(no subject)

Потеплело, и по улице женщина в куртке нараспашку, ей под сорок, у неё давно не крашенные волосы и в руках здоровые такие пакеты из «Пятерочки», ей трудно идти, потому что кругом оттепельная каша, а женщина большая и тяжёлая; и на футболке у неё написано:
young
wild
free

Не люблю природоведения и всяческих дневников наблюдений: много ли чести подглядеть и написать, чтобы потом тебе сентиментальный аноним оставил трогательный комментарий, краткая суть которого — «ты это, хорошо тут нам наблюл, возьми с полки пирожок».
Я вам тут хорошо наблюл, а мы все там будем.

В горшке, перезимовавшем на балконе, вдруг проклюнулась какая-то зелёная ерунда. Какого-то лилейного, или спаржевого, или касатикового семейства, если судить по росткам и луковичкам под ними. Откуда взялись эти луковички, ума не приложу, в горшке раньше рос базилик.
.

(no subject)

когда прилетит голубой вертолет
с большой стрекозой небывалого сходства
и кончится детство, - никто не умрет.
взялось из воды – и вода заберет,
из сердца - и сердце запнется.

протяжен ли звук, коротка ли верста,
крепка ли твоя деревянная стать,
прозрачен ли хмурый осенний
хрусталик, читающий бегло с листа
колючие знаки растений.

уснул кем попало, а встал часовым:
гляди, спотыкаясь на зябкой аллее,
как страшно устроен, и сломан, и склеен
пластмассовый шарик больной головы
на тоненькой шее.

темнейшему детству, слепому родству,
что тлеет у самого сердца и выше,
скажи через силу: кого я зову,
кому я живу эту жизнь, как траву,
как облако, слышишь, ты слышишь?
.

(no subject)

теперь гляди, какой стеклянный март,
окликнешь - все равно не отзовется:
кто очарован, тот не виноват;
а завтра солнце
перетечет из мартовской слюды
слежавшейся, нетронутой, нетленной,
в сквозное одиночество воды,
стоящей по колено.
и руки врозь, и небо пополам,
и завтра нехорошая погода -
вода, вода, прильнувшая к стволам,
и корни, утекающие в воду.
под ними молодой придонный ил,
над ними свет летает снежной солью,
так осторожен, будто сделал больно.
так равнодушен, будто разлюбил.
.

(no subject)

как бы ни было пусто в гортани - дыши, пересмешник!
замолкай, только если пытают - зачем ты, о ком?
это больше не я, это маленький гордый скворечник
с черной дыркой над самым летком,

с заполошной зимой, одеялом на мокнущей вате,
очарованной жизнью, где всякое дело - труба:
вот сестра моя смерть в полинялом больничном халате
с папироской в некрепких зубах,

на балконе, пропахшем сиротскою хлоркой и тряпкой,
только плечи в мурашках, а так - высоко и легко.
остальные встают в эту ночь осторожно и зябко,
как босые на кафельный пол.

я хочу не того, кто вошел бы отчаян и черен,
но того, кто искал бы меня до последнего дня,
и нашел бы в кармане меж бусин и яблочных зерен -
и оплакал бы все за меня.