Category: дача

Category was added automatically. Read all entries about "дача".

.

10. Наташкины мельницы

I

За первые три дня отпуска Филимонова-старшая узнала о себе много нового. Вернее, хорошо забытого старого, а это было ещё обиднее. Картошку никто не режет на доске, её следует держать в руке и нарезать прямо над кастрюлей; брошенная на спинку кресла футболка выдаёт в ней плохую хозяйку; полы нужно мыть хотя бы через день, да, и в деревне; Филимоновы-младшие совсем не умеют себя вести; такие штаны стыдно носить даже на даче; кинза не пахнет клопами, не надо выдумывать.Collapse )
.

5. Наказанные

Началось всё с того, что рано утром мама пошла за водой, а там Любовь Анатольевна на своих дурацких роликах. Нормальный человек разве станет кататься на роликах в половине седьмого утра? Особенно если человеку сорок восемь лет и он учительница математики?
Мама вернулась на взводе, безжалостно растолкала Ленку, наорала, перебудив весь дом, забрала ноутбук и заперла в своём столе. Потом был недолгий, но оживлённый семейный совет, на котором обсудили грядущую тройку в году по алгебре, четырежды прогулянную физику, скачанное из интернета сочинение, а заодно поведение ученицы восьмого «Б» Зайцевой Елены в целом. В результате у Ленки забрали ещё и смартфон, переставили карточку в старую папину нокию, сказали, что нужно жить реальной жизнью, и выгнали копать огород.Collapse )
.

(no subject)

17.06. Утром водила друга К. показывать, где у нас тут строительный рынок и кладбище. С ним мы теперь тоже почти соседи. Нет, кладбище не поэтому. Говорили о советском детстве, которое сделало нас теми, кто мы есть, — вместо тех, кем должны были стать. Друг К. говорил, что это не починить, у него вообще пораженческие настроения в последнее время; пришлось показывать, где продаётся синяя изолента. Collapse )
.

(no subject)

навигация тонких теней. поперёк облаков
расходящийся шрам, это след от моторки;
кто-то вышел и долго смотрел, безнадёжно трезвея,
на холмы, где огонь по сухому пригорку
опускался к воде, а потом замирал перед ней,
словно зверь перед зверем.

это в воздухе будто изъян, далеко отдающийся выстрел,
и теперь хорошо, словно что-то упало из рук,
словно жизнь, эта жуткая дура в свекольных румянах и медных монистах,
потеряла язык и утратила слух,
и теперь не нарушит гортанным своим, просторечным,
расщеплённым на лепет и плач, искривляющим крашеный рот,
ничего, ничего, пусть скорей без неё заживёт.

огородами ходит её немота, зацветает на дальних болотах,
прорастает ночными кострами, гуляет босой.
о, безграмотный дрозд, недалёкий камыш, неумелый трепещущий слёток,
что мы все перед этой зелёной грозой,

перед яблоней, вырванной вспышкой из сумерек над переправой:
ночевала одна, ничего до неё не болело,
но к рассвету такая вода поднялась,
что глядел в неё, видел внизу: начинает светиться справа,
в воде отражается слева,
то ли сердце; она всё смотрит, начинаешь тонуть, а она всё стоит и смотрит,
а потом совсем отвернётся, уйдёт с переправы, руки не подаст.