?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

16.06. Друг К. считает, что женщины в целом склонны преувеличивать. Рассказываешь ему про дождливый июнь семнадцатого года, папоротники в человеческий рост, землянику с кулак, а он только кивает и говорит: конечно-конечно, и ветер в том году был такой, что дятлов с деревьев срывало. Ну, так что: привезли его в лес, а земляника-то неправильная. Как обычно. И друг К. иронически так посматривает. Снисходительно.
(Невозможно забыть: именно та, выращенная дождями, была неправильной и аномальной, я в жизни не видела такой; но в памяти осталась истинной земляникой, и любая другая — всё восходит к ней и не может взойти)

Сказали другу К. что взяли его с собой для охраны, он немедленно стал горд. Чтобы он не выпендривался, на последнем привале начали обсуждать, что лень тащиться обратно, может, заночевать прямо тут. «Да нет, — сказала Саша с привычно-деловым видом, — тут как-то людно, мало ли кто пойдёт. Давайте ещё километров пять к западу». Друг К. испугался ночёвки и сказал, что уйдёт на электричку один, потому что у него есть компас. Компас показывал, где север, но не знал, где электричка, а мы решили не подсказывать. «Этот человек,— сказала Юля, — наверное, думает, что и градусник сам по себе сбивает температуру». «А что, не сам по себе?» — удивился друг К. И битых пятнадцать минут доказывал, что вообще-то сбивает, и мы даже поверили, что он всерьёз.

Ну, ладно. Повели его показывать, до чего довело наш лес глобальное потепление. На перекрёсток неподалёку от станции несколько лет назад дачным ветром занесло каприфоль, козью жимолость. Прижилась там; в этом году уже отцвела, сохранились штук пять цветков в глубокой тени, но и этого хватило, чтобы друг К., который делит всю траву на сорняк, салат и газон, был безмерно впечатлён нашим комментарием: «Вот, пожалуйста, орхидеи!». И сообщил, что совсем недавно Гренландия утратила 40% ледяного покрова за один день. А я поняла, отчего прошлым летом почти забросила свой летний рисовальный дневник, а этим даже ещё не притронулась к нему. Там у меня портреты разной травы и её имена — и манускрипт Войнича стучит в моё сердце, кто бы мог подумать; и всё не могу решиться.