?

Log in

No account? Create an account

September 25th, 2015

заведи белошвейку себе: комсомолки теперь словно зимний инжир
или доминиканский янтарь
с голубой паутиной разлуки под сморщенной кожей.
белошвейки легки на поминках и свадьбах, их чистые одуванчики,
их высокие мыльные пузыри, молодые колени и бедные пальцы,
их дешёвые пудреницы и ломкие каблуки — глядишь и догонишь.
заведи белошвейку себе, заведи белошвейке тетрадь,
обучи недозволенной речи, представь, что она и на это годится.
не пройдёт и полгода, она назовёт тебя нежно и трудно,
например, «обитатель священных пустот».

о, какие вокруг сквозняки и какие приметы
ненадёжного времени… «обыватель, податель сего» —
ни о чём не звучит, и поэтому нужно.
научи её петь в пустоту на таком языке,
что не ведает песен: пусть она, погремушка, причуда,
извлекает молчание из холодильника и скороварки,
из баночки с кремом и чашки печального чая; немного поплачет,
а потом расскажи ей, какая она молодец.
ты имеешь высокое право, поскольку один —
рядовой неуставного толка, нестойкий солдатик,
как и прочие здесь, но в священной твоей пустоте
есть хотя бы раздельный санузел, что важно отчасти
и в целом на фоне других.

а когда заболит, засвистит и защёлкает, что тебе маяться,
ты уже знаешь как быть: заведи белошвейку,
бегай к первой тайком от другой, различай драгоценных двойняшек
по ночному дыханию, цвету белья, предпочитаемым позам,
сладкому или несладкому кофе, серебряным кольцам,
обучи их науке казаться никем, пусть ремесленный колледж
задрожит и обрушится там, в глубине, за прекрасным плечом.
вот и жизнь удалась, этот камень за пазухой лёгок,
он лазорев и розов, так стыдно лазорев и розов,
береги его крепче, но я всё равно украду.

Tags: