?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

...Ему двадцать восемь. По выходным он ходит в гости к родным.
У него есть пара хороших друзей, он в раздумьях, кого бы представить им:
Элизабет, Маргарет или Мэй.
А ещё есть рыжая Джерми, носит с собой тетради,
учит детишек алгебре; каторжный труд.
На таких — только женятся. Сосватать кузену Дадли,
то-то смеху будет, когда детишки пойдут.
Самый прилежный из клерков, в кармане платок и расчёска,
пиджак в тёмно-серую клетку, но эта проклятая челка
всё портит; мальчишество, глупости, стыд и срам,
что говорить о карьере с таким лицом…
Хотелось места получше, да не нашёл.
Ничего не поделать, видно в детстве был сорванцом,
теперь приходится прятать под чёлкой шрам,
а в остальном, как ни странно, все хорошо.

…Ей тридцать два. У неё голубые глаза, узкие туфли, молочно-белая кожа,
готовит шарлотку, целует мужа в прихожей,
любит коктейли, выпечку и вязать,
квадратные корни, крестики-нолики и маджонг.
Не выносит кроликов: кролики портят газон.
Сокрушённо вздыхает: не знаю, что с ними делать, не была в саду уже пять недель,
просто сил моих нет увидеть, что там творится.
Вечером к дому подходит садовник Джон —
«Миссис, я там поймал одного, он белый!»
Она говорит: разбирайтесь сами, гасит в гостиной свет и идет в постель.
Как обычно, ночью ей ничего не снится.

…Ему могло бы исполниться шестьдесят — крепкие руки и золотой характер.
О чём он думал, покупая чай и табак у Верзилы-контрабандиста на южном тракте...
Не заплатил налоги, вернулся в Шир без прописки,
его же предупреждали; оправдывался — не верят…
Сначала хотели нестрого, потом обнаружили списки
Алой книги в подвале — хватило на высшую меру.
Вывели к стенке вечером в темноте — законы проще простого во время войн.
Был похоронен в стране, что легла под Тень.
Иного упоминания не достоин.

И время течёт спокойно, прозрачно, неумолимо,
и время меняет место, и путает ложь и правду;
а я разбираю летопись чудес, пролетевших мимо,
и думаю: Боже правый, верни хоть одно обратно!
Пусть будет страшно и честно, пускай оно станет сутью,
пусть метит калёным железом, пусть льется по венам ртутью,
поймает и не отпустит — хоть умирай…

Ибо место отныне пусто.
Пусть будет — рай,
пусть случится — дверь, что открыта для посторонних,
несожжённый мост, где стоишь во весь рост, ладонью
прикрывая рану на месте вынутого ребра.

Tags:

Comments

kaitana
Aug. 5th, 2008 08:03 pm (UTC)
Ох какое.

Спасибо.