?

Log in

No account? Create an account

May. 28th, 2018

рядом, где метро и новостройки,
и цивилизация вообще,
из дому выходит самый стойкий
с ёлочным скелетом на плече.

комнату покинул самый смелый
и бредёт к помойке чуть дыша.
что ему зелёное на белом,
что ему разбитый снежный шар, —

он шагает, тихий и угрюмый,
словно погружается на дно:
год не минул, и никто не умер,
ничего сломаться не должно.

долго курит возле баков ржавых,
щурясь, озирается на свет.
я один. всё тонет. боже правый,
жизнь прожить осталось (или нет).

Tags:

(А.)

I
как будто ни звука, но память о голосе ходит,
и ночь происходит, но видит рыбак рыбака,
где тёмное тело воды, вещество половодья,
стоит над землёй, обнимая свои берега,
восходит в колодцах наутро и прячется в яме,
но знаешь другую - и просишь поющей лозы,
чья дрожь обещает ключи глубоко под камнями,
чьё сердце легко, и волшебно раздвоен язык.
бежала, искала колодец, иглой укололась,
о камень споткнулась и затемно бродит без сна.
над целой водой разлетевшийся, чей это голос?
чей свет без окна?

II
исчезает, прячется окрест,
где вода печальней и обширней.
говорит: я житель этих мест,
мирный был, а стану неотмирный.
это я пою любому вслед
голосом мучительным и вещим
о душе, которой вовсе нет,
о вещах, которые не вещи,
раньше видел, а потом ослеп
от вещей, лежащих на земле.
о земле; и сам из-под земли,
страшный клад в расколотой посуде.
только этот, гаснущий вдали.
и другого голоса не будет.

Tags:

Облака из окна самолёта можно сфотографировать, и картинка получится достоверная: у меня в планшете с плохонькой камерой целая коллекция высотных облаков. И можно показать её кому угодно, и это как будто ослабляет первое детское впечатление: в созерцании неба на высоте десяти тысяч метров есть нечто чудное и запретное, как будто видишь не дозволенное человеку.

Но если набрать в любом поисковике «расплавленное серебро» или «расплавленное стекло», не найдётся ни одной фотографии, похожей на правду. Нет иного, кроме человеческого глаза, способного передать свечение — из вишнёвого в золото и белизну и обратно, — и скользящую подвижность поверхности, и ещё не-зрительный, может быть, толчок в сердце.

Или вот ещё флюорит, мой любимый минерал. Он хорошо получается на фотографиях, со всеми тончайшими переходами цвета, но без ощущения сахара, и соли, и нехолодного льда: так, картинкой, и не объяснить, за что люблю его.

Вообще с минералами страшная засада: я всё время разглядываю их на выставках вживую и в сети на картинках, и каждый раз, как нравится какой-то неизвестный и прекрасный, оказывается, что он либо радиоактивен, либо токсичен, либо просто слишком хрупок. Тот же флюорит — четвёрка по Моосу; любовательный, то есть, камень, — и только.

Нашла себе маленькое развлечение, иногда тащу из лома непарную серьгу, предназначенную в переплавку, и делаю из неё подвеску с витражной эмалью. Забавное чувство: как будто случайно спасаешь нечто крохотное и бессмысленное, но немного живое.

три штучкиCollapse )

Tags:

ещё одна чудо-птичка, янтарная
D28 мм, серебро, состаренная горячая эмаль

птички 6

Jan. 23rd, 2018

Пошла на все выходные занять голову и руки, и получилось много разных птичек. Покажу всех по очереди, если и дальше по утрам будет хоть немного света.

D 22 мм, серебро, состаренная горячая эмаль.
У той, что голубая-разноцветная, в эмаль запечена золотая краска и серебряная пыль: это мне однажды Лена Касьян загадала получить сложный неоднородный цвет, — и понравилось что вышло, и запомнилось.



птички 4 птички 5
Алексей Кубрик

* * *

Вот придумал тебе ремесло:
вынимать из внимательного колеса
скрип — летящее в ноль число,
чтоб в него влетала оса
по привычке, чтобы потом в листве —
круглой каплей завязанная вода
или в густовенчающей синеве —
провода, одни провода.
Из непройденного: обратный лес,
он потомственный тому, что потом.
Потому что дождь — приличный отвес
для того, кому нужен дом.
В том дому на дудочке из пустот
мне мурлычет облезлый кот,
а другой восхитительно рыжий кот
с ним росу потихоньку пьёт.
И у них на двоих одно ремесло:
вынимать из души печаль,
потому что музыка есть число,
а числа никому не жаль.
А раньше, раньше-то было ради чего терпеть Москву.
Электричка, во-первых. Подростком я страдала/наслаждалась дромоманией, и электричка была её колыбелью. Жёлтый свет, запах железной дороги, ноги горячие от печки, зимние узоры во всё мутное окно.
Эскалатор, во-вторых. Мало того что лесенка-чудесенка, я ещё и не отделяла первое время метро от «Детского мира» с его фантастической каруселью. Думала, что всё метро — такое.
В-третьих, «Ундина», «Синяя птица» и «Щелкунчик». Кабы не они, наверное, не мечталось бы потом уйти в подмастерья к какому-нибудь страшному колдуну.
Музеи, в-четвёртых. Не художественные: зоологический, палеонтологический, политехнический. Помнится совсем смутно: ещё немецкие фарфоровые куклы, расписные окарины, музыкальные шкатулки, шагающие механизмы. К художественным музеям я по сей день почти равнодушна.
(хотя нет, нет: когда двадцать лет назад мы познакомились с Аней, то едва ли не первым делом поехали в Третьяковку показывать друг другу любимые картины — чтобы друг друга понимать)

А теперь-то не для чего терпеть.
Я несколько раз ночевала у подруги над большим шоссе, по которому бесконечно, непрерывно летят скорая и полиция, и поняла, что просыпаться ранним утром в совершенной глухой тишине — бесценно.
И каждый раз приезжаю домой с невнятным чувством, пытаясь разобрать, что оно — кроме неутолённой жажды. Лесенки-чудесенки-то не было. И вообще никогда больше не будет.

Если не это, то хотя бы другое, позднее: когда маленькой студенткой едешь, кое-как примостившись в набитом тамбуре, дышишь на пальцы и протираешь очки шарфом, перелистываешь чью-то затрёпанную распечатку, летишь в рай, а кругом стремится, и грохочет, и живёт, и ругается, и дышит.

В общем, была на non-fiction два раза, купила много номеров «Кота Шредингера», всех видела, всех люблю, тоска ужасная.

И там ещё картинка. Мне прошлой зимой нравилось делать такие картинки — быстро-быстро вскидывать камеру и щёлкать, когда кто-то идёт или бежит в темноте.
Read more...Collapse )
это духи и тени а я существо
в этой комнате нет ничего моего
этот угол как смерть неизбежен
я прозрачен стою и прилежен

в этой комнате люди а я не жилец
если нет моего пусть небесный отец
улыбнётся гагарина шире
с фотокарточки три на четыре

из меня выбивали его как могли
за него отлучали меня от земли
лепетали ну что ты сыночек
он был лётчик конечно же лётчик

он в старинной отраве свинца и сурьмы
в драгоценной оправе такой же как мы
лучезарно в иную обитель
испытатель глядит истребитель

он не держит ремня и не ведает зла
прилетит и меня заберёт из угла
одного вместо многих небитых
высоко-высоко на орбиту

Tags:

говорит окно ничего нет
у меня нет и за мной нет
дёрни за верёвочку зажги свет
лампочке не больно она свет
говорит дух это мой дом
говорит дом это мой свет
постучали в дверь ничего нет
посмотрели вверх никого нет
человек-дух принеси вдох
человек-дым покажи свет
посмотри в окно ничего нет
что же ты не спишь никого нет
бедный человек говорит бог
дёрни за верёвочку пойдёт снег

Tags:

Вдруг читательная обманка — «Чудо Георгия о зиме».
В те доли секунды, что нужны были для исправления — «о змие» — уже представилась икона: сферическая перспектива вместо обратной, зелёное небо, домики и человечки на белом снегу, тёмный Георгий на белом коне. Конь не белее снега, Георгий не инаковей человечков: ни света, ни призрака, ни сияния, там всё другое, и всё.