Tags: семейное

forte

в час когда утро встает над Невой. (С)

были с детьми на крейсере аврора. крейсер аврора сыграл когда-то в моей жизни практически знаковую роль. когда мне было 6 лет, родители привели меня поступать в музыкальную школу. в музыкальной школе надо было спеть песню, чтобы экзаменаторы определили, есть ли у меня слух. я спела песню про крейсер аврору, на тот момент самую любимую. после этого меня сразу приняли, потому что голос был звонкий, а песня - проникновенная. с тех пор я музыкально грамотная.

это был текст ни о чем.  лучше смотрите торжественную картинку и пишите мне комментарии, а то я умру от скуки.

Collapse )
forte

и я да, я повторяюсь, потому что липы и невозможно.

 А в детстве, наверное, это просто не нужно. Не нужно давать определений и устанавливать взаимосвязи. Просто мир принимается таким, какой есть, безоглядно и бесповоротно. Снег белый и съедобный. Лужи грязные, но приятные ногам. Конфеты – запретное счастье. Бабушка бывает только летом.
И потом, когда уже прошло столько лет этой безумной растрепанной жизни, когда все то, детское, вспоминается в основном, чтобы найти причины, потом ты идешь по московскому бульвару, совсем ни о чем похожем не думая, и вдруг теряешься в каком-то стремительном хороводе налетающих непонятно откуда воспоминаний. Collapse )
forte

скоро, очень скоро!



в этом году наконец сбылась мечта всей жизни переждать зиму в спячке (чтобы не было утреннего метро и вечерних морозов по дороге домой редких часов сна в выходные и катастрофической нехватки жизненных сил)
спасибо тому кто подарил мне эти 4 месяца счастья (или не 4 или больше)
как много я успела за эту зиму целую жизнь


дальше - картинка про любовь под вязами тюльпанами

Collapse )
fortissimo

папа говорит

папа говорит: ну ты у меня молодец, сильная, выплывешь, всегда же выплываешь, правда лучше б не приходилось плавать, конечно
я : ну ничего, может, масло в конце концов получится из всего этого.
папа: хаха, а ты уверена, что ты все время в сметане плаваешь?
forte

Про выборг и не только буквами и картинками

когда нас с сестрой родители повели на фильм "и на камнях растут деревья", нам вообще не было удивительно, что деревья там и правда росли прямо на камнях, потому что в километре от бабушкодедушковой дачи под выборгом была целая березовая роща, растущая на плоских скалах. а мне тогда казалось, что это просто огромные валуны, обросшие мхом, травой и земляникой.

в выборг меня отправляли каждое лето, где я покорно несла всеобщую детскую повинность "должны же и родители иногда от тебя отдыхать". я его страшно не любила тогда, этот город, он казался мне мрачным, тоскливым, и, каждый день, проходя за руку с дедом и бабушкой по дороге на дачу большой указатель ВЫБОРГ, я читала про себя "Выборг-Гробыв, ыборг-гробы, борг-гроб" и повторяла это как заклинание каждый вечер, укладываясь спать, и вычеркивая в маленьком блокнотике очередную цифру прошедших дней. еще 10 дней осталось мне тут. выборг-гробыв.

это я сейчас понимаю, какой редкий у меня дед. которому 90 и язва желудка, потому что пережил блокаду. то есть не пережил, а перевоевал, конечно. который кем-только-не-работал и работал лет до 80 что ли, потому что без работы не мог. который (два? три?) года назад, после перелома бедра (когда врачи говорили, что если и произойдет чудо и он встанет, то ходить сможет только с ходунками, а скорее всего не встанет совсем), встал, пошел и ходит с палочкой сейчас и то, в основном, потому что контуженная в войну голова иногда кружится. (и просит - привези мне из парижа красивую трость, а то я хожу как старый дед с этой палкой ужасной!). это я сейчас понимаю. а тогда тянула за рукав и ныла "ну дедууууль, ну пойдееем!!", когда он останавливался на улице в очередной-пятнадцатый-раз, чтобы поздороваться со старым другом или поцеловать ручку красивой знакомой, сказать комплимент кассирше в булочной за углом или проводить взглядом интересную женщину.

мы часто гуляли с ним по тишайшим мощеным выборгским улицам, идущим то вверх, то вниз, проходящим параллельно берегу залива, ветренным, почти всегда холодным. но только сейчас я стала замечать эти смешные каменные домики, вдруг втиснутые в крохотные дворы пятиэтажек, вдруг вырастающие из нависающих над улочками скал, вдруг выныривающие навстречу, огорошивающие своим черезчур аккуратным и строгим скандинавским видом, таким неожиданным в компании деревянных развалюх и стен, исписанных, как положено - "Лера - толстаR дура". только сейчас я вдруг ощутила строгое и чуть мрачноватое обаяние этого странного города. только сейчас я вдруг поняла, как они крепко сцеплены с ним, как они похожи - мои старики и этот старый холодный стойкий город со скандинавским акцентом.

fortissimo

отпуск - это когда отпускает

вернулась. буду мучить теперь фотками и, может, немного - рассказами.
вот песа например.

песу взяли в дом, когда мне было столько, сколько ему сейчас (мне когда-то тоже было 15, да).
мама сказала - будет пудель.
пууууудель. мама ну это же не собака.
ни фига, сказала мама, ты уезжаешь осенью а собаку мы берем для себя.
и был пудель.
он совсем уже пенсионер, не слышит вообще (объясняемся жестами) и в сумерках уже и не видит.
но исправно приносит палочку на прогулках.
такой вот пудель артемон (тема фо шот).



Collapse )
pianissimo

про корни

двоюродный брат, которого помню 18-летним курсантом, носит седеющие уже усы, важно говорит таксистам, рассказывая про семью, "мои ребятишки", и строит, достраивает, перестраивает старый дом. двоюродные племянники, которых видела только на фотографиях в папиных альбомах, живут в доме, построенном их прадедом. смотрят из окна на яблоню, которую сажала их прабабушка. вытаптывают те же порожки, стирают босыми пятками тот же, в коричневый крашеный, деревянный пол. их мать шьет руками занавески на те же, с геранью, окна и хранит яблочные повидла, свареные по старинным рецептам, в том же подполе. и в доме все так же оживленно - пять кошек, собака, кроль.

и бабушка, к которой меня отвезли потом на кладбище, она, на самом деле, все еще в том доме. и это не потому даже что портреты ее, молодой, с орлиным взглядом, висят в тех же старых углах, и даже не потому, что запахи этого дома, все - о ней, и даже не моя память, которая каждую ту деталь зацепила и вернула на место - нет. просто и они, молодые, сегодняшние, так крепко сцеплены с ней, с ними, со стариками, весь этот быт создавшими, весь этот мир построившими, что как дерево, кажется, как моя старая любимая липа, упадут и не поднимутся, потеряв эти цепкие, живучие, живые корни.
у меня крышу сносит, когда я думаю про это.
diminuendo

иногда снится бабушка

и летний день, и рамами наружу
смеется во все окна старый дом,
и солнце, искупавшись в каждой луже,
на крашеном полу лежит ничком,
устало. на изрезанной клеенке
клубника сладко грезит молоком,
в горох неровный свеженькой зеленки
коленки бьют синкопы под столом,
спешат асфальту новому навстречу,
в малинник, на качели, на чердак,
а на плите пугливо бьется греча,
озвучивая летний кавардак.
и ты все та же: светлая, живая
с бороздками историй на руках,
смеешься, хмуришься, ворчишь, переживаешь,
что лoб рaзбит и локти в синяках.
и все сединки на твоей макушке,
и все смешинки на твоем лице,
и все твои морщинки, и веснушки,
и зайчик солнечный на простеньком кольце-
все так взаправду, что боюсь проснуться
и в сотый раз с тобой не попрощаться.