Tags: op.cit

face

Рассвет на Мясницкой

Три часа. Проснулся, когда не надо.
Хоть бромом себя усыпить заставь.
Не гудит рассветною канонадой
Из парка трамвайный снаряд от застав.

Что кухарку обуглил взорвавшийся примус,
Как мотор авиатора, ― разве я
Виноват, ― и что мыши прогрызли плинтус,
Что повесилась рядом в квартире швея?

Мне нет дела до них. Но мучительно слуху
Цедить у висков непрерывный звон,
Как будто подвешен к самому уху
Ночью включенный в сеть телефон.

Так кричи же "алло" ― не получишь ответа,
В трубку черную с ветром вдвоем говоря.
Скорой помощи автомобиль-карету
За тобою не вышлет к подъезду заря.

Оттого-то и день так сереет сиро,
Что швеей той не кончен срочный заказ,
Что и солнце ― как взломщик, и у кассира
Ночи ― ключи несгораемых касс.

И я жду не дождусь, что он будет взломан,
Что, швырнув битюгам гололедиц раскат,
Громыхнет тысячепудовым ломом
По Мясницкой – металлосиндикат.

Михаил Зенкевич, 1927
face

Зал ожидания

Джордж Тукер. Зал ожидания II, 1982.
George Tooker. Waiting room II, 1982
Одна из моих любимых картин. Про этого художника я думала написать в Арт-Хронику, когда она еще функционировала. Может, еще будет случай

face

Кавафис, В ожидании варваров

– Чего мы ждем, собравшись здесь на площади?
– Сегодня в город прибывают варвары.
– Почто бездействует Сенат? Почто сенаторы
сидят, не заняты законодательством?
– Сегодня в город прибывают варвары.
К чему теперь Сенат с его законами?
Вот варвары придут и издадут законы.
– Зачем так рано Император поднялся?
Зачем уселся он у городских ворот на троне
при всех регалиях и в золотой короне?
– Сегодня в город прибывают варвары,
и Император ждет их предводителя,
чтоб свиток поднести ему пергаментный,
в котором загодя начертаны
торжественные звания и титулы.
– Почто с ним оба консула и преторы
с утра в расшитых серебром багряных тогах?
Зачем на них браслеты с аметистами,
сверкающие перстни с изумрудами?
Зачем в руках их жезлы, что украшены
серебряной и золотой чеканкой?
– Затем, что варвары сегодня ожидаются,
а драгоценности пленяют варваров.
– Почто нигде не видно наших риторов,
обычного не слышно красноречия?
– Затем, что варвары должны прибыть сегодня,
а красноречье утомляет варваров.
– Чем объяснить внезапное смятение
и лиц растерянность? И то, что улицы
и площади внезапно обезлюдели,
что населенье по домам попряталось?
– Тем, что смеркается уже, а варвары
не прибыли. И что с границы вестники
сообщают: больше нет на свете варваров.
– Но как нам быть, как жить теперь без варваров?
Они казались нам подобьем выхода.


Пер. Г. Шмакова
face

Виктор Иванiв

Ежевечерние прогулки фанфарой бьющий гиацин
И едет глаз зеркальным видом идет Енот в кино один
И съежился - несется ветер от солнца клейких паутин
И ежевичные наивны глаза сангвиников годин
И обмирающее сердце в день знаний первым сентября
От радости поет и вертит часов поземкой серебря
На изумрудные деревья в пруду поникшем тонет лист
И выстрел светопреставленья перебегает Трисмегист

И нектар сладкий как дружочек что с вами стрелку забивал
И встанут дамочки в кружочек что из бумаги вырезал
Затем красивые старушки глядят с укором ясных глаз
И с ним милуются лягушки и вы идете на воклаз

Уже переезжает лето и тополевый дух мякин
Закваской строже мухоловок и ограненый магазин
И где-то ближе дальше слышно жасминовок и мотыльков
И вокализы передышек передают что был таков

И сны вдруг удлиняет глобус распахивая свой халат
И год растянутой утробой вдруг сам садится на шпагат
И Персефона в новой фазе как утомленным молоком
Заснет как в той стране фантазий да под ракитовым кустом

И позабудет что спускаться двадцать второго ей пора
И запоет цикад акация песчинкой улетит скараб
В потоках солнечного света как прозорливый капуцин
Уходит в пустынь время Сета и наступает господин
face

Татьяна Нешумова tafen

+++

В растерянном пятистишье не видно слов.
Труд мой истерт до дыр,
Да и сам дыра.
Трудно сказать, кто прав,
И вообще – трудно сказать.
Привычнее – закусить удила.

Le travail mène à la richesse.
Какое уж тут ришес –
в чем мать родила
Der arme poète
посылает мне свой привет.
Шпицвег и Аполлинер
Знают наши дела.
face

(no subject)

"Страх перед сближением роднил нас - так крепко, как книги; брезгливость, разочарование, тяга к тому, чего нет на свете".
Smith

Анна Баркова

Отрицание. Утверждение.
Утверждение. Отрицание.
Споры истины с заблуждением.
Звезд насмешливое мерцание.

Ложь вчерашняя станет истиной,
Ложью истина станет вчерашняя.
Все зачеркнуто, все записано,
И осмеяно, и украшено.

В тяжком приступе отвращения
Наконец ты захочешь молчания,
Ты захочешь времен прекращения,
И наступит твое окончание.

В мертвом теле окостенение,
Это мертвым прилично и свойственно,
В мертвом взгляде все то же сомнение
И насильственное спокойствие.

(конец 1950-х?)