Tags: советское

face

Круглый стол: как преподавать историю искусства XX века. Российский опыт

Поучаствовала в круглом столе в Гараже по поводу выхода книги «Искусство с 1900 года: модернизм, антимодернизм, постмодернизм» (в рамках совместной программы музея и «Ad Marginem»).
В дискуссии, помимо модератора Марии Кравцовой, еще участвовали Александра Данилова (ГМИИ), Елена Шарнова (ВШЭ), директор издательства «Ad Marginem» Александр Иванов и культуролог Юлия Лидерман.
По ссылке можно прочесть целиком, а тут приведу фрагмент моей реплики, который я сама считаю пока наиболее важным:

"Выступающие до меня говорили об определенной ангажированности авторов «Искусства с 1900 года», но я бы добавила, что сегодня мы имеем дело не только с этой школой, но и с некоторой общей теоретической картиной, центрированной вокруг теории, которая сформировалась в 1970-х годах.

Можно провести параллель с недавно вышедшей «Энциклопедией русского авангарда», потому что в какой-то степени в ней содержится российский ответ или диалог с «Искусством с 1900 года», фрагменты которой появились в интернете еще в середине 2000-х. «Энциклопедия русского авангарда» также предлагает нам взгляд, основанный на ситуации 1970-х годов и сосредоточенный вокруг теории, в которой центральными понятиями являются авангард и соцреализм. Литература, на которую опираются преподаватели советского искусства в вузах, выглядит точно так же. Вышло четырехтомное издание, которое эту тему как-то разрабатывает, но на самом деле с его изданием тема авангарда уходит в прошлое. Уходит в прошлое ситуация, в которой представление о советском искусстве осталось на уровне оппозиций.

Авторы «Искусства с 1900 года» базируются, например, на текстах Голомштока. Это хорошо, что Голомшток к нам возвращается через эту книгу: возможно, в результате он даже будет переиздан в России. Но этого мало, так как вся фрагментрированная картина советского искусства, достаточно идеологизированная и, скажем так, неполная, должна быть пересмотрена. «Искусство с 1900 года» нам предлагает сделать шаг в эту сторону. Имеет смысл вспомнить, что есть такие художники, как, например, Александр Арефьев. Как быть с ним? Как быть с филоновскими последователями? С учениками Павла Кондратьева? С ленинградской пейзажной школой? Все эти явления должны занять свои места в общей картине советского искусства, которая преподается в российских вузах".

face

Авангард

старый пост Дмитрия Хмельницкого:

Оригинал взят у dmitrij_sergeev в О термине «советский авангард»
Есть большие сомнения относительно осмысленности его использования в искусствоведении. Collapse )



Рецензия на Энциклопедию Р.А: http://www.theartnewspaper.ru/posts/1229/

Интересно, что Хмельницкий при этом упоминает термин "модернизм" среди запрещенных к употреблению
впрочем, whatever
позднее попробую закинуть и свои сообр.я, но если кратко, считаю авангард таким же пустотным и чисто политическим понятием, как "актуальное искусство", которое потому всегда и пишу в кавычках - в статьях итд
face

Beyond the Red Door

Идут недели и месяцы, а я все ловлю себя на мысли, что упускаю ситуацию, что нужно было попасть в этом году на Венецианскую Биеннале. Сейчас, в эти последние дни, заканчивается там выставка Михаила Рогинского – одна из крупнейших ретроспектив, на которой, по-хорошему, надо бы несколько дней подряд побывать, как в музее, на которую имело бы смысл привести студентов, устраивать семинары, дискуссии – что для художников, что для искусствоведов. Особенную ценность для меня представляет периодизация: экспонирование работ отдельными корпусами-периодами (размеченными хотя бы в первом приближении).

Читала критику кураторского подхода (http://www.colta.ru/articles/art/3631), в какой-то части согласна с ней, но видимо, такие серьезные задачи никогда не могут быть решены однократно. Рогинский описал советскую и постсоветскую реальность одновременно в нескольких регистрах, и чтобы найти для этого адекватные слова, нужно прожить какое-то время с этим ощущением изоляции, почувствовать соединение монументальности и невесомости в его работе с пространством, понять высокую роль условности в его вещах, которые и до сих пор часто понимаются буквально.

Для меня Рогинский в живописи второй половины века был и остается центральной фигурой с тех пор, как я увидела его вещи в начале 2000-х. Он повернул все мое восприятие живописи, заставил осознать непрерывность живописной традиции довоенного и послевоенного времени, в конечном итоге именно его вещи мотивировали интерес к тридцатым годам. К его оптике мысль возвращается ежедневно в разговорах на кухне, в научной деятельности, в искусстве.Те координаты, которые он задал, еще не осознаны до конца, тот взгляд на предметный мир поздних сороковых-семидесятых, который он предложил, все еще остается остро значимым и в какой-то мере непонятым. Рогинский почти единственный в своем кругу настаивал на уходе от плоской социальности, видел политическое через пластическое, пластическое всегда было на первом месте. Нет, это не Хоппер, не Раушенберг, это энциклопедия нашего сознания, с которым мы и сами до сих пор не знаем, как поступить.

работы и другая информация https://www.facebook.com/MikhailRoginsky
http://roginskiy.org/


Фото Ю. Пальмин, archi.ru
face

Беспредметное искусство как двигатель прогресса

В последнее время с близкими друзьями и коллегами пошел какой-то второй виток обсуждения темы российского художественного образования – главным образом в том, что касается восприятия искусства XX века в массовом сознании. Один из собеседников, с которым тема возникает постоянно - петербургский график и писатель Рюрик Попов, с которым я познакомилась во время работы над книгой об Ольге Гильдебрандт-Арбениной и перезваниваюсь уже около десяти лет.
Сейчас ему 86: начиная с семидесятых, параллельно своей занятости на Ленфильме он работал в русле кондратьевцев, был частью группы Владимира Волкова, на протяжении многих лет входил в близкий круг Герты Неменовой. Рюрик Попов – один из тех людей, кто хорошо понимает, насколько важно учитывать абстракцию, уметь понять ее, уметь увидеть происходящее в сороковых, пятидесятых, семидесятых не только как «авангард, остановленный на бегу» и разворот к соцреализму, а как результат глубокого переосмысления проблемы «подражания природе» после опытов ГИНХУКа. В его работах - это тонкие подробные рисунки, сделанные карандашом - предметы сияют изнутри, развоплощаясь и снова собираясь на бумаге. Реализм в них рождается из абстракции, и никак иначе.

К сожалению, в художественном образовании слишком многое стоит на месте. В школе и вузах почти не обсуждаются такие вещи, как изобразительная поверхность, увязанность предметов с фоном, да и вообще в широком смысле - сами категории пространства и формы. А ведь в конце концов именно эти вещи указывают на степень погруженности в проблему, на степень нашего осознания происходящего в истории искусства - и в нашей собственной исторической памяти. Когда шутка про то, что "черный квадрат может нарисовать каждый" тиражируется на государственном уровне - она перестает быть шуткой, а становится образом мысли и действия, построенным на самоцензуре.И очень дорогого стоят такие просветительские инициативы, которые ставят себе задачу сделать логику и смысл беспредметного искусства понятными широкому зрителю, предложить студентам обновленные «очки» вместо привычного натуралистичного копирования, вместе с тем поддерживая в них тягу к работе с натурой. Именно такой инициативой я считаю экспериментальную педагогическую работу, которую Вика Ломаско ведет в российских колониях.
Я оглядываюсь на Вику и в своих собственных текстах по истории советского искусства, которые пишу для школьных учителей, в любых лекциях, которые готовлю, и стараюсь всегда рекомендовать ее пособия, написанные очень ясным, открытым слогом.

Я убеждена, что никакой художественный процесс не может быть построен «на всем готовом», на готовых заимствованных концепциях, на эксплуатации наследия без его понимания. Но такие художники, как Ломаско, которые мыслят, анализируют и снова и снова смотрят исторический контекст, применяя его для сегодняшнего дня – такие художники изменят и заставят работать современные образовательные системы.

Вот методичка Вики Ломаско по работе с цветом и формой - по материалам урока, проведенного в Новооскольской девичьей колонии
face

"Авангард и авиация" в Еврейском музее

Вчера в Еврейском музее прошло открытие выставки "Авангард и авиация", который я считаю одним из наиболее ярких проектов Александры Селивановой. Сложно представить, что после десяти лет обсуждения этой темы ей наконец удалось собрать в едином - и так изящно решенном - пространстве всю эфемеру советского авиационного мифа двадцатых, от игрушек до плакатов до летных шлемов, от деревянных моделей ранних самолетов до чертежей Циолковского и черновиков Федорова.
Вообще выставка выполнена на замечательном музейном уровне и будет интересна широкому кругу людей именно в силу наглядности и познавательности. Очень понравилось "воздушное" монтажное решение с подвешенными в воздухе белыми досками, на которых помещена живопись и знаковые фотоснимки. Гвоздь экспозиции - полотно Купцова из музея Вооруженных сил, не перестаю удивляться, насколько светлыми выглядят краски в жизни, никакие воспроизведения этого не передают. Есть отличный редкий плакат Марии Бри-Брейн о женщинах в авиации и отдельная стена о летчицах. Каждая тема очень детально разобрана в нескольких плоскостях: документальной, художественной, социальной.
Для меня было большой честью не только принять участие в каталоге в качестве автора, но и предоставить для экспозиции часть дедушкиной авиабиблиотеки. Когда-то эти книги принадлежали его дяде, пролетарскому поэту и авиатору Ивану Рахилло. Очень приятно, что моя статья соседствует с текстом коллеги по "Новой Москве", замечательного исследователя Рамиза Алиева.

Рекомендую всем, кому интересна история раннесоветской повседневности, кто любит авиацию и живопись тридцатых годов, а еще тем, у кого есть дети))))



face

1933

Оригинал взят у ninababyor в Как идеологический маразм проник и в мою жизнь
Дорогие друзья! Вчера, 24 марта 2014, мне довелось пережить то, о чём я до сих пор только в книжках о 1937 годе читала. Не думала, что это может случиться так скоро. Прошу вас дочитать, потому что это касается каждого – всех, как принято говорить, «обычных» людей. Если совсем лень, просто пробегитесь глазами и прочитайте отдельные моменты, но, пожалуйста, прочитайте.

Меня пригласили на собеседование в РУДН (Российский университет дружбы народов). Я должна была преподавать немецкий для студентов-медиков и студентов аграрного факультета. Руководитель секции немецкого языка, стильная женщина в возрасте, очень радовалась тому, что нашла меня, потому как преподавать некому, большая часть нагрузки – на ней, а молодой преподаватель со степенью – это вообще редкость (мне 27). Вероятность, что меня возьмут >100%. Больше всего она боялась, что зав.кафедрой меня переманит на английский, но я её заверила, что хочу преподавать именно немецкий и на английский не соглашусь. Пообщавшись, мы отправились к заведующей кафедрой иностранных языков.
Пришлось ждать около получаса, т.к. она была на совещании. Затем она пригласила нас к себе в кабинет.

Дальше постараюсь кратко описать наш разговор.

Действующие лица и обстановка: я сижу на стуле у стены, справа от меня по диагонали – стол заведующей. Назовем её Елена Александровна. Слева рядом со мной – небольшой столик её заместителя (или помощницы?) Ирины Александровны. Да-да, они сёстры. У этого столика все 20-30 минут, что шёл разговор, стоит уже упомянутая руководитель секции немецкого языка.

Collapse )
face

Авангард и современное искусство

С Ириной Вакар и Глебом Напреенко на дискуссии у башни Татлина в ГТГ. за кадром Андрей Великанов и Александр Кремер
Встреча на Эльбе, так сказать (если иметь в виду встречу четырех концепций раннесоветского искусства). Великанов вслед за Ерофеевым озвучивал идею тождества насилия в искусстве и в жизни, и обвинял меня в том, что я считаю Петра Павленского "плохим" (внезапно), хотя я даже о нем не заговаривала
Как странно работает этот перенос ответственности сталинского насилия на авангард, не перестаю удивляться



face

К истории о бандитском сносе Шуховской башни

face

"Конец, это конец" и проч

Оригинал взят у hey_jan_ghapama в про "конец"
Я знаю, что многие верят в то, что если что-то совершается плохое, например, в россии, то возникает ощущение, что "система" скоро не выдержит, все развалится, потому что дальше невозможно.
это чувство сопровождало граждан нашей страны давно. вот, например, первая половина 1950-х:
"В лагере мы подружились с Надеждой Марковной Улановской. Ее дочь Майя – моя одноделка. Ее арестовали, когда родители уже сидели, и когда мы встретились в лагере, я первая рассказала Надежде Марковне, что Майе дали 25 лет. Помню, как она кричала: «Всё! Это конец! Это им конец! Если они начали сажать детей – они долго не протянут. Теперь им всем конец» ".
понятно, что конца не было
http://pda.novayagazeta.ru/apps/gulag/49710.html