Tags: ленинград

face

"Авангард и авиация" в Еврейском музее

Вчера в Еврейском музее прошло открытие выставки "Авангард и авиация", который я считаю одним из наиболее ярких проектов Александры Селивановой. Сложно представить, что после десяти лет обсуждения этой темы ей наконец удалось собрать в едином - и так изящно решенном - пространстве всю эфемеру советского авиационного мифа двадцатых, от игрушек до плакатов до летных шлемов, от деревянных моделей ранних самолетов до чертежей Циолковского и черновиков Федорова.
Вообще выставка выполнена на замечательном музейном уровне и будет интересна широкому кругу людей именно в силу наглядности и познавательности. Очень понравилось "воздушное" монтажное решение с подвешенными в воздухе белыми досками, на которых помещена живопись и знаковые фотоснимки. Гвоздь экспозиции - полотно Купцова из музея Вооруженных сил, не перестаю удивляться, насколько светлыми выглядят краски в жизни, никакие воспроизведения этого не передают. Есть отличный редкий плакат Марии Бри-Брейн о женщинах в авиации и отдельная стена о летчицах. Каждая тема очень детально разобрана в нескольких плоскостях: документальной, художественной, социальной.
Для меня было большой честью не только принять участие в каталоге в качестве автора, но и предоставить для экспозиции часть дедушкиной авиабиблиотеки. Когда-то эти книги принадлежали его дяде, пролетарскому поэту и авиатору Ивану Рахилло. Очень приятно, что моя статья соседствует с текстом коллеги по "Новой Москве", замечательного исследователя Рамиза Алиева.

Рекомендую всем, кому интересна история раннесоветской повседневности, кто любит авиацию и живопись тридцатых годов, а еще тем, у кого есть дети))))



face

Больше хорошей графики!

Дима Яковлев, директор фестиваля рисованных историй Бумфест и издательства Бумкнига, пришел нас поздравить с открытием Феминистского карандаша. Здесь они с Викой в самом симпатичном по камерности зале. На заднем плане трафарет группы Gandhi, справа работа Полины Петрушиной, слева графический репортаж Ломаско о проституции в Нижнем Новгороде

face

Кавафис, В ожидании варваров

– Чего мы ждем, собравшись здесь на площади?
– Сегодня в город прибывают варвары.
– Почто бездействует Сенат? Почто сенаторы
сидят, не заняты законодательством?
– Сегодня в город прибывают варвары.
К чему теперь Сенат с его законами?
Вот варвары придут и издадут законы.
– Зачем так рано Император поднялся?
Зачем уселся он у городских ворот на троне
при всех регалиях и в золотой короне?
– Сегодня в город прибывают варвары,
и Император ждет их предводителя,
чтоб свиток поднести ему пергаментный,
в котором загодя начертаны
торжественные звания и титулы.
– Почто с ним оба консула и преторы
с утра в расшитых серебром багряных тогах?
Зачем на них браслеты с аметистами,
сверкающие перстни с изумрудами?
Зачем в руках их жезлы, что украшены
серебряной и золотой чеканкой?
– Затем, что варвары сегодня ожидаются,
а драгоценности пленяют варваров.
– Почто нигде не видно наших риторов,
обычного не слышно красноречия?
– Затем, что варвары должны прибыть сегодня,
а красноречье утомляет варваров.
– Чем объяснить внезапное смятение
и лиц растерянность? И то, что улицы
и площади внезапно обезлюдели,
что населенье по домам попряталось?
– Тем, что смеркается уже, а варвары
не прибыли. И что с границы вестники
сообщают: больше нет на свете варваров.
– Но как нам быть, как жить теперь без варваров?
Они казались нам подобьем выхода.


Пер. Г. Шмакова
21 чиж

А.А. Русакова

Вчера вечером не стало замечательного искусствоведа, Аллы Александровны Русаковой.
Благодаря ее поддержке и совершенно незаслуженному вниманию я когда-то поверила в свои силы и решила заниматься искусством 1930-50 гг.
Здесь она за письменным столом, в 2009 или 2010.



странно осознавать, что за какие-то полмесяца ушла целая эпоха в искусствознании. На похороны Сарабьянова я так и не нашла в себе сил пойти
face

Кузминская конференция

Последние часы в Петербурге, где пробыла 2 дня. К сож. завтра уже вынуждена быть в мск на защите диплома о музыкальных инструментах в искусстве. Дипломником, по совпадению, является Вадим Кейлин, имеющий некоторое отношение к альманаху "Транслит" (куда я так и не написала). Странность, но всякое бывает.

Вчера познакомилась с А. Трауготом. Последний из братьев. Он подписал мне книгу, затеялся короткий, но содержательный разговор. Нахожусь до сих пор в легком шоке от того, что знакомство состоялось и, вероятно, продолжится. Я привыкла к постоянному присутствию графики Трауготов внутренним "вторым планом", и так же привыкла к мысли о невозможности посетить мастерскую братьев, посмотреть вещи отца или матери и вообще как-либо узнать их лично. Сейчас жуткое чувство распавшейся энигмы ощущается, как утрата. Или как окончательный конец детства. Возможно, так выглядит край света у плоской земли, где волна устремляется вниз. Но что-то ведь там за этой волной маячит.

Делала доклад про Ольгу Гильдебрандт и Мари Лорансен. Пока что несколько путано, но статья будет вполне нормальной. После Москвы удивительно поддерживающая атмосфера. Из Фонтанного Дома вроде никого не было. Многих увидела в первый раз, в т.ч Алексея Бурлешина, который оставил реально живое и приятное впечатление, как и его книжная коллекция. Впервые за много лет у меня есть ощущение нормального научного сообщества. А значит, есть силы для новых исследований, для обработки архивов, которые дома лежат мертвым грузом.

За все это следует благодарить организатора конференции П.В. Дмитриева const_p. Он же обещал фотографии, кот. я тут выложу.

А.Б. (как и некоторые другие) симпатичен тем, что сохраняет научный уровень даже в изоляции и без всякой поддержки. Для меня это непросто, рабочего контекста очень мало, поэтому я стараюсь повсюду разыскивать молодых ученых такого типа. Факт их существования поселяет в меня некую надежду и вдохновение. Конечно, есть еще Новая Москва, но мы в последн. время немного притормозили.

Пришел Рюрик Попов, специально на мой доклад. Большая радость, неожиданно. Вместе с ним мы установили, что К.Ю. Лаппо-Данилевский является родственником одноименного художника, ученика Петрова-Водкина, что тоже было приветом из 1930х.

Немного прогулялась под конец, тусклое солнце и дождь, все мне приносит радость. Я купила четыре маленьких холста.
21 чиж

Из самого любимого

Я встретилась с Даниилом Ивановичем Хармсом в Детском отделе Госиздата в Ленинграде. Мне предложили делать рисунки для его книжки «Иван Иваныч Самовар».
- Посидите здесь, сейчас придет редактор. Мы сели с ним на подоконник, и наступило тягостное молчание. Хармс сипел трубкой. Было неловко. Он мне показался пожилым и угрюмым дядей. Вдруг он повернулся ко мне и спросил:
- Что вы делали позавчера вечером?
Я рассмеялась и рассказала ему, как к нам пришел в гости архитектор Щуко и попросил меня пристроить на сутки московского друга, тоже именитого архитектора. Мы выбрали комнату и диван и ждали гостя.
«Я вам помогу», - сказал Щуко и, к моему удивлению, попросил две коробки спичек. Он сам стал стелить постель и под нижнюю простыню высыпал все спички. На мое недоумение сказал добродушным голосом: «Это месть! Прошлый раз он мне положил под подушку голову гуся с померкшим глазом, а в ноги две холодные гусиные лапы. Вы только не говорите, что это я – он и так поймет».

Целиком (К. предприняла титанический труд машиниста!)
11 george

Полностью воссоздано

Начались работы по демонтажу дома 68 по Невскому проспекту. Но петербуржцев просят не беспокоиться – повторение истории со «Стокманном» городу не грозит. Инвестор обещает, что окружающая застройка не пострадает, а снесенное здание будет полностью воссоздано, - изменятся только окна первого этажа.

Нравится непринужденный, легкий тон, с которым сообщают о подготовке к нарушению закона.
Я часто обращаю на это внимание. Главное - это создать некий контекст, притупляющий содержание: бодрую интонацию, доверительное обращение к публике.
"В Елисеевский магазин завезли очередную партию человеческого мяса". Читатель как будто и удивится, но слово "очередная" его успокоит. Стокманн? (что-то мелькнуло!!!) - а, ну, слава Богу, в этот раз не грозит.

И блестящий финал, алмаз: «Вы не беспокойтесь, компания просто вынуждена будет соблюдать все меры безопасности – у нее сложное соседство: рядом два памятника – один регионального, другой федерального значения», - заверяют в ведомстве."

Конец 18 века, но в списках застройщиков не значится: сложное соседство, но дом неважный: разве что небольшая ремарка - "от рассматривавшегося ранее варианта реставрации с сохранением исторического фасада инвестор отказался".