Tags: друзья

face

Беспредметное искусство как двигатель прогресса

В последнее время с близкими друзьями и коллегами пошел какой-то второй виток обсуждения темы российского художественного образования – главным образом в том, что касается восприятия искусства XX века в массовом сознании. Один из собеседников, с которым тема возникает постоянно - петербургский график и писатель Рюрик Попов, с которым я познакомилась во время работы над книгой об Ольге Гильдебрандт-Арбениной и перезваниваюсь уже около десяти лет.
Сейчас ему 86: начиная с семидесятых, параллельно своей занятости на Ленфильме он работал в русле кондратьевцев, был частью группы Владимира Волкова, на протяжении многих лет входил в близкий круг Герты Неменовой. Рюрик Попов – один из тех людей, кто хорошо понимает, насколько важно учитывать абстракцию, уметь понять ее, уметь увидеть происходящее в сороковых, пятидесятых, семидесятых не только как «авангард, остановленный на бегу» и разворот к соцреализму, а как результат глубокого переосмысления проблемы «подражания природе» после опытов ГИНХУКа. В его работах - это тонкие подробные рисунки, сделанные карандашом - предметы сияют изнутри, развоплощаясь и снова собираясь на бумаге. Реализм в них рождается из абстракции, и никак иначе.

К сожалению, в художественном образовании слишком многое стоит на месте. В школе и вузах почти не обсуждаются такие вещи, как изобразительная поверхность, увязанность предметов с фоном, да и вообще в широком смысле - сами категории пространства и формы. А ведь в конце концов именно эти вещи указывают на степень погруженности в проблему, на степень нашего осознания происходящего в истории искусства - и в нашей собственной исторической памяти. Когда шутка про то, что "черный квадрат может нарисовать каждый" тиражируется на государственном уровне - она перестает быть шуткой, а становится образом мысли и действия, построенным на самоцензуре.И очень дорогого стоят такие просветительские инициативы, которые ставят себе задачу сделать логику и смысл беспредметного искусства понятными широкому зрителю, предложить студентам обновленные «очки» вместо привычного натуралистичного копирования, вместе с тем поддерживая в них тягу к работе с натурой. Именно такой инициативой я считаю экспериментальную педагогическую работу, которую Вика Ломаско ведет в российских колониях.
Я оглядываюсь на Вику и в своих собственных текстах по истории советского искусства, которые пишу для школьных учителей, в любых лекциях, которые готовлю, и стараюсь всегда рекомендовать ее пособия, написанные очень ясным, открытым слогом.

Я убеждена, что никакой художественный процесс не может быть построен «на всем готовом», на готовых заимствованных концепциях, на эксплуатации наследия без его понимания. Но такие художники, как Ломаско, которые мыслят, анализируют и снова и снова смотрят исторический контекст, применяя его для сегодняшнего дня – такие художники изменят и заставят работать современные образовательные системы.

Вот методичка Вики Ломаско по работе с цветом и формой - по материалам урока, проведенного в Новооскольской девичьей колонии
face

"Авангард и авиация" в Еврейском музее

Вчера в Еврейском музее прошло открытие выставки "Авангард и авиация", который я считаю одним из наиболее ярких проектов Александры Селивановой. Сложно представить, что после десяти лет обсуждения этой темы ей наконец удалось собрать в едином - и так изящно решенном - пространстве всю эфемеру советского авиационного мифа двадцатых, от игрушек до плакатов до летных шлемов, от деревянных моделей ранних самолетов до чертежей Циолковского и черновиков Федорова.
Вообще выставка выполнена на замечательном музейном уровне и будет интересна широкому кругу людей именно в силу наглядности и познавательности. Очень понравилось "воздушное" монтажное решение с подвешенными в воздухе белыми досками, на которых помещена живопись и знаковые фотоснимки. Гвоздь экспозиции - полотно Купцова из музея Вооруженных сил, не перестаю удивляться, насколько светлыми выглядят краски в жизни, никакие воспроизведения этого не передают. Есть отличный редкий плакат Марии Бри-Брейн о женщинах в авиации и отдельная стена о летчицах. Каждая тема очень детально разобрана в нескольких плоскостях: документальной, художественной, социальной.
Для меня было большой честью не только принять участие в каталоге в качестве автора, но и предоставить для экспозиции часть дедушкиной авиабиблиотеки. Когда-то эти книги принадлежали его дяде, пролетарскому поэту и авиатору Ивану Рахилло. Очень приятно, что моя статья соседствует с текстом коллеги по "Новой Москве", замечательного исследователя Рамиза Алиева.

Рекомендую всем, кому интересна история раннесоветской повседневности, кто любит авиацию и живопись тридцатых годов, а еще тем, у кого есть дети))))



face

Об аутизме, переводах и социальной работе с аутистами от первого лица

Самая лучшая новость недели: апрельский номер журнала Гламур опубликовал большой материал о фонде "Выход", помогающем аутистам в России, и там напечатано интервью с Ветой Морозовой на целую страницу.
Я как раз купила его. Держу в руках и чувствую реальный подъем впервые за много месяцев.
Да здравствует просвещение и самоадвокация!

Collapse )

face

Франц Кафка и другие. Выставка Екатерины Гавриловой

выставка все еще идет, советую всем туда забежать!

Библиотека-читальня им. И. С. Тургенева и творческая группа "Импровизация" представляют

ФРАНЦ КАФКА И ДРУГИЕ
Выставка графических работ Екатерины Гавриловой, посвященная 130-летию со дня рождения писателя Франца Кафки

С 30 января по 21 февраля 2013 года
Открытие - 30 января в 18-30
Адрес выставочного зала: Москва, Бобров пер., 6, стр. 2, метро Чистые пруды, Тургеневская, Сретенский бульва.
Часы работы: пн-пт 11-20, суб 11-19, вс - вых.


А вот мой текст, который там висит в зале:

Выставка работ Екатерины Гавриловой – хороший повод переосмыслить современное положение московской станковой графики и поговорить о направлениях ее дальнейшего движения.

Станковая графика стала сегодня исчезающим жанром. Связано это, в первую очередь, с отсутствием спроса и с изменением характера заказов. Классические литературные произведения ушли из центра внимания, уступив место коротким журнальным текстам, требующим таких же беглых, быстрых иллюстраций на полях. Полностью на бумаге сейчас работают скорее мастера старшего поколения, молодые художники переходят на планшет и больше пользуются цифровыми средствами, чем традиционной техникой.

Сама художница щепетильно относится к материалу, склоняется к большим форматам и предпочитает гризайль цвету. Помимо того, что гризайль как будто намеренно готовит лист для печати, она придает работам Гавриловой еще и особенную драматическую сдержанность, заставляя воспринимать все ее литературные серии как единое повествование. Для художника это важное качество: хотя иллюстраторы часто сами выбирают авторов, которые им нравятся, редко кому удается собрать их в единую систему.

В сериях Екатерины Гавриловой столкновение и взаимовлияние разных литературных пространств больше всего напоминает результат работу сценографа или театрального режиссера. В каких-то элементах здесь есть, конечно, влияние школы Сергея Алимова, чью жестковатую образную систему Гаврилова нередко цитирует. И все же отдельные сценические ходы не составляют ключа к ее собственной вселенной. Так, в отличие от своего учителя, склонного к предельной условности «графизма, Екатерина Гаврилова обнаруживает интерес к живописности даже в монохромных решениях.

Еще один характерный для графики Гавриловой мотив – постоянное столкновение большого и маленького, своеобразный биологический гротеск, остранение сюжета с помощью микроскопа. Одна из первых безусловных удач на этом поле – ее известная серия по «Превращению» Кафки. Но такой интерес к контрасту классического и хтонического, увиденных как бы через увеличительное стекло, есть и в последующих работах – например, в иллюстрациях к «Сирано де Бержераку». Примечательно, что свойственная ей конкретика в деталях всегда уравновешена фантасмагорией, метафорой, расширяющейся до глобальных размеров.

Екатерине Гавриловой, как графику, удается не просто удержаться на листе, но и продолжать в сегодняшних условиях создавать полноценные станковые вещи. Жаль, что художники ее уровня не имеют доступа к большим издательствам. Если такой доступ когда-то появится, можно быть уверенными: и уровень печатной продукции, и уровень визуальной культуры в нашей стране сильно вырастет.
Надя Плунгян
11 george

Лева Матюшкин

Здравствуйте, люди, делающие большие глаза по любому поводу,
и бусинки, выплывающие из заплыва мирского жира,
я пишу вам из средиземноморского города
с побережья Алжира.
Я не бербер, не араб, и не знаю испано-французского,
разве важно из какой складки я вышел и из какого народа,
если могу я бриться о пенную ватку влажной полоски узкого
килевого ножа парохода.
Как солнечные блики ранят воздушное, что я вдыхаю,
как и сердца мешок разорвут торжество или стынь
от причального крика послушного такелажному раю,
так и свои листы
выставит солнцем питаться лес рангоутный,
чтобы парусный лист ветреному сполоху отвечал...
Так, поправляя шляпу, по утру
я шел на причал.