Tags: небо

Великая Пятница

STATERA FACTA EST CORPORIS
(На тему Симоны Вейль)

                             Весы, что выкуп весили,
                             за нас сполна отмеренный,
                             отъяв стяжанье Адово...
                                         Венанций Фортунат

Как всё сошлось, как точно всё сошлось:
итог всех долгих тяжб, итог всех правд
несогласуемых. Открылась правда
последняя, и эта правда—Крест.

Здесь, на Голгофе; в самой точке схода
материков, у средоточья мира;
над черепом Родителя людей.

Как всё сошлось, как точно всё сошлось:

вот жесткий брус, четырехгранный ствол,
обтесанный. Ни ветви, ни листка:
отсечено убранство. Это древо
есть образ непреложной прямизны:
нагая истина и чистота
беспримесная. Немощь без прикрас,
без утешений. То, чего нельзя
вообразить; чего нельзя подделать
воображением. И вот весы,
что выкуп весили, за нас сполна
отмеренный
. Без листьев этот ствол,
нагой и мертвый; и висит на нем
нагой и мертвый Праведник. Вся правда
исполнена. Во всем пространстве мира
отыскано единственное место
для Праведного: место на Кресте.
Что мы одно оставили для Бога
неоскверненным: немощь без прикрас.

Как жёсток ствол, как тяжелеет тело...

С.С. Аверинцев
1986
Москва

«Праздникъ»

Четыре года назадъ я въ первый разъ позвонилъ въ Колодозеро и услышалъ въ трубкѣ этотъ мягкій и полный радости голосъ: «Пріѣзжай, мы давно тебя ждемъ». И онъ дѣйствительно ждалъ. Всѣхъ и всегда. Чтобы раздѣлить радость и ​горе​. Чтобы раздѣлить праздникъ. Чтобы раздѣлить жизнь.

Отецъ Аркадій ушелъ въ февралѣ. Праздники въ Колодозере кончились. Но, честно сказать, я увѣренъ, что онъ по-прежнему всѣхъ ждетъ, правда, уже въ другомъ мѣстѣ. А ребята успѣли снять про него документальный фильмъ и собираютъ на planet-e деньги на его выпускъ.

Къ столѣтію

100

Викторія ​Ванюшкина​ отъ 7-го декабря 2006-го:

О монархіи

Странное дѣло. Вотъ я — монархистъ и, казалось бы, мнѣ надо радоваться росту монархическихъ настроеній. А меня это скорѣе настораживаетъ. И вотъ почему. Всё ​чаще​ вижу ситуацію, когда царя разсматриваютъ исключительно «снизу», какъ будто царская функція сводится исключительно къ принципу единоначалія. Но это глубочайшее заблужденіе. Царь это всегда фигура, объединяющая два начала власти — духовное и свѣтское. Уже отсюда слѣдуетъ, что говорить о монархіи въ свѣтскомъ государствѣ просто невозможно (не говоря уже о государствѣ совѣтскомъ — что можетъ быть ​нелѣпѣе​ фигуры «монархиста»-сталиниста!).

Если царь и исполняетъ нѣкую представительскую функцію, то только одну — онъ предстоитъ за свой народъ передъ Богомъ, его царская работа — это служеніе Богу, а не «народу», «государству», или тому или иному сословію. Высшее не должно служить низшему это обязательное требованіе. По самому своему характеру монархія не можетъ быть тайной, поскольку основу ​её​ составляетъ таинство, а не тайна. Именно когда таинство вырождается въ тайну, мы оказываемся въ государствѣ, состряпанномъ по рецептамъ Великаго Инквизитора.

Оцѣнивать дѣятельность царя можно только по одному критерію — какъ онъ служилъ Богу. И если народъ отворачивается отъ Бога, глупо требовать отъ монарха, чтобы онъ желѣзной рукой навелъ порядокъ, силой принудивъ народъ вернуться къ Богу, ибо служеніе Богу можетъ быть только добровольнымъ. Въ этомъ случаѣ царю остается только одно — свой крестный путь, своя Голгоѳа.

Величайшій подвигъ Николая II состоялъ въ томъ, что ​русскіе​, какъ народъ, не совершили гнуснѣйшаго преступленія — цареубійства. Не толпились ​русскіе​ вокругъ эшафота съ криками «распни его», какъ это было въ Англіи или Франціи. Мы повинны «только» въ грѣхѣ отступничества, грѣхѣ, котораго не избѣжали даже апостолы. Мы отреклись, но не предали.

Именно поэтому нашъ послѣдній Государь былъ послѣднимъ величайшимъ Царемъ на землѣ, и пока мы этого не поймемъ, ​всѣ​ разговоры о монархіи безсмысленны.

О погодѣ

otche

Тоска оставленности

Страстная Пятница. Дождь безнадежный.
День безъ Бога, и завтра еще одинъ.
Торопливо плыветъ растворяясь
Обречённый выводокъ льдинъ.
Такъ язычники—ихъ бога топили
А волны чурбаномъ уже играли—
«Выдубай, Перуне!»—вопили,
онъ тонулъ, и они умирали
Отъ тоски безвоздушной.
Міръ покинутъ.
Молитвы не протыкаютъ неба.
Даже воронъ не щиплетъ хлѣба...
Господи, какъ безъ Тебя душно.
Шепчется, шепчется горячо въ воздухъ
Такой плотный—хоть кусай:
Вылѣзай скорѣе изъ брюха смерти,
Выдубай, Господи, воскресай!

Елена Шварцъ, 2006


Фото Алексѣя Мякишева

Труды архимандрита Иннокентия



Ревнитель православного просвещения. Название этого фильма удивительно точно характеризует деятельность и жизнь архимандрита Иннокентия (Просвирнина) и перекликается с надписью на его могильном кресте: «Господи, ревность по доме Твоем снедает меня» (Пс. 68:10).
Монах-учёный, приоткрывавший своими работами богатство древнерусской книжности, словесности и духовности современникам, стремившийся вернуть русского человека к своим корням, отец Иннокентий сделал немыслимо много. «Нелегко назвать издание Московского Патриархата, вышедшее в середине 1960-х — начале 1990-х годов, к которому он не был бы причастен»,— писал А. А. Турилов.

Для занимающихся графикой кирилловских шрифтов важны прежде всего два его проекта. Первый — Музей Библии в стенах Иосифо-Волоцкого монастыря, который, к сожалению, прервал свою деятельность после смерти архимандрита, но есть надежда, что будет восстановлен. Второй — издание 10-томной иллюстрированной Русской Библии, призванное параллельно тексту Библии показать образцы русского церковного искусства. При жизни отца Иннокентия свет увидело только два тома: 7-ой (Четвероевангелие) и 8-ой (Апостол), иллюстрированные памятниками русской книжности (причём показаны как миниатюры, так и письмо). Многие из рукописей, воспроизведённые в этих книгах не публиковались больше нигде и никогда. В дальнейшем сподвижницей отца Иннокентия, О. В. Курочкиной, было выпущено ещё три тома, один из которых — на материале икон. Тома же посвящённые библейским сюжетам во фресках, резьбе, шитье и литье, к сожалению, так и остались нереализованными.

Collapse )

Недостойный Нил руку приложил (автографы святого)

nil_01

Вот бывало, откроешь сайт с современной каллиграфией, и так там всё цветно, экспрессивно, модно и навязчиво, что не выдержишь да и закроешь. Суета, ячество и томление духа.

Совсем другое дело — манускрипты, тем паче манускрипты XIV–XVI веков, периода расцвета русской книжности. Прекрасные в своей скучности развороты время от времени вмещают позолоченную заставку либо изящно выписанную киноварную буквицу, но в основном перед нами просто прямоугольники текста с редкими инципитами, номерами глав, зачал и прочими пометками на полях. Буква к букве, слово к слову (почти без пробелов), страница к странице. И редкий читатель/зритель сходу определит, где работал один каллиграф, а где включался в переписку другой. Текст и Слово в широком смысле не заслоняется личностью мастера-переписчика, а только проявляется под его пером, акцентируется в нужных местах. Однако приглядевшись мы всегда обнаружим, что, например, Закхейка любил поставить размашистый «ук» в конце строки, клирошанин Сергий был поразительно изобретателен в лигатурах, а каллиграф Ник не отказывал себе время от времени в грецизированных формах букв. Но всё это делалось с таким почтением к тексту и чуткостью к форме, что личность писца растворяется где-то меж строками, давая звучать Слову.

Collapse )