Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

‘The scriber of the Lindisfarne Gospels’

Третий и последний фильм из серии о Дэвиде Джонсе, в котором, в частности, расказывается и про его волшебные надписи.

И две заметки на полях. 1. Про надписи рассказывает Ивэн Клэйтон, сам прекрасный каллиграф и очень хороший рассказчик. 2. Впервые в фильме увидел фотографию Николет Грэй (кажется, в интернете совсем нет её фотографий). Николет занималась историей леттеринга, была другом Джонса и написала книгу о его шрифтовых работах.

Английские шрифтовые джентльмены

jones_gill

1926-ой год. Бристоль. На фото два английских джентльмена.

Пятью годами раньше джентльмен слева по совету священника Джона О'Коннора (друга Г. К. Честертона и прототипа отца Брауна в его рассказах) едет знакомиться с джентльменом справа. Спустя некоторое время джентельмен слева переходит в католичество во многом под влиянием джентльмена справа, который был обращён за восемь лет до этого. В религиозно-ремесленном братстве в Дичлинге, основанном джентльменом справа, джентльмен слева обучается гравюре на дереве и меди, а также резьбе по дереву. Используя новые навыки он в течение нескольких лет иллюстрирует журнал братства The Game и книги издательства Golden Cockerel Press. Три года джентльмен слева был помолвлен на дочери джентльмена справа и был достаточно близок его семье в течение всей жизни. Так, он многократно бывал у него в Capel-y-ffin, уже после отъезда из Дичлинга в 1925-ом, а также сопровождал в поездке во Францию в 1928-ом. Эта поездка, к слову, послужила толчком к началу его поэтического творчества. Шрифтовыми же работами, довольно известными ныне среди любителей римского и греческого монументального письма, он займётся позже, в 40-ые годы. Однако о них в другой раз, а пока два замечательных фильма о джентльмене слева, повествующие о его жизни до Второй мировой.

Collapse )

Примечательная деталь из второго фильма: наш герой симпатизировал правым силам и после завершения Первой мировой войны хотел присоединиться к английскому десанту, чтобы сражаться в составе Белой армии в России. Настоящий джентльмен.

ять со звательцом

40.25 КБ

Рисую я тут давеча в своём шрифте знаки для набора старого извода церковно-славянского (ну, и что, что они никому не нужны). И одна мысль меня не отпускает. Как бы так поделикатнее её сформулировать. В общем полный гм… бардак в кириллической кодировке является реальным отражением такового же полного и фееричного … бардака в кириллопишущих странах. Вот вы думаете, что на месте знака «омега под титлом» надо рисовать омегу под титлом? Ничуть! Здесь надо рисовать омегу с великим апострофом. Или, скажем, на месте знака «сто тысяч» нужно рисовать знак «сто тысяч»? Куда там, надо рисовать «десять тысяч». Чтобы шпиёны со счёту сбились, знамо дело. И далее в том же духе. Буквотитла зачем-то раскиданы по двум диапазонам, мест для «исо» и «апострофа» вообще не предусмотрено. Для сербских и болгарских альтернатив тем паче.

Порядка то есть абсолютно никакого. Одна радость: среди всего этого хаоса прорастает настоящая поэзия. Вот взять современный алфавит: «бэ»,«вэ», «гэ»,«дэ»,—тьфу! Мычание какое-то с завязанным ртом. А ежели буквы из церковно-славянского зазвучат? «Йотированный ук с оксией», «юс малый с варией», «омега красивая». Каково? Это же совершенный восторг всех чувств! Бери просто и растаскивай на цитаты. Никакая латиница с этим не сравнится, разве что в греческом можно найти «альфу с периспомени». Но что нам та «альфа», когда у нас есть «ижица с каморой»? Я уж молчу про «ять со звательцом» и «херъ под титлом».

Что уж тут добавить? Типичная славянская картина, как в фильмах Кустурицы: бардак такой, что не поймёшь хоронят или женятся, но красоты при этом столько, что не продохнуть.