Category: происшествия

melancholy

...

Интересно, можно ли установить имена погибших на похоронах Сталина и их число, подняв архивы о смертях 6-9 марта 1953 г и выбрав записи, в которых указано "сдавление грудной клетки", как в этом свидетельстве, и близкие?

Вроде бы в документах ЗАГС должно это все храниться. Поверхностное гугление дало, что доступ к записям предоставляется только близким родственникам, но, может быть, есть пути обхода? На мой взгляд, это было бы расследование большой общественной важности.

Ну, а пока нам достоверно известны имена шестерых погибших в давке:

Ольга Грановская, Рома Новоселов (ученик школы №50), Анатолий Р., ?. Куценко, Арон Шут (прощаться со Сталиным не ходил, просто шел домой), Миша Архипов (ученик школы №657).

Всего таких смертей было от 109 (по словам Хрущева) до нескольких тысяч (по слухам).

melancholy

...

Стратегия методичных усилий, не дающих быстрого результата, но приводящих к спасению, проигрывает стратегии, приводящей к катастрофе, зато через цепочку регулярных сплачивающих побед. Знаете, что это? Голдинг, "Повелитель мух". Маленькая победоносная охота на свинью (а потом и на человека) легко забивает нудное обслуживание сигнальных костров.

Интересно, что, отлично сознавая, что мое место на острове - очкарик Хрюша со всеми печальными для него последствиями, я чувствовал и притягательность охотников, вымещающих всю неопределенность своего положения на несчастных кабанах.

Потому что книга - хорошая очень. Сегодня 105 лет со дня рождения автора.

melancholy

...

Арсений Тарковский. ВОРОБЬИНАЯ НОЧЬ

Тогда мне было семь лет.

Нельзя сказать, что я был отважным ребенком. Нет, куда там, я слишком многого боялся: пчел, коров, темноты, незнакомых людей, одиночества. Особенно меня пугали грозы. Возможно, что этот страх мне внушили женщины, запиравшие во время грозы окна и двери, чтобы не было сквозняков. Когда начинали сверкать молнии и тотчас же после каждой вспышки над самой крышей раздавался гром, я бросался к матери, и никто на свете, пока гроза не кончалась, не выманил бы меня из ее охранительных объятий.
Летом 1914 года в степном краю, где прошло мое детство, грозы бушевали ежедневно: иногда они собирались подолгу, зарождаясь еще ввечеру. На даче жгли мусор и сорную траву, тянуло дымом от больших костров, и дым от них смешивался с дымом тлеющей степи.

Началась война. То, как я отнесся к ней, было, пожалуй, так же, как и страх грозы, предуказано взрослыми. Моих слез не могли унять ни игрушками, ни сладким. Потом я успокоился, свыкся с тем, что где-то происходит война, которой я почти не представлял себе. Разве что смутные образы, подобные образу грозы, мерещились мне, когда о войне заговаривали домашние или солдатки жаловались, что от их мужей долго не приходят письма. Дядя Володя вместе с армией Самсонова погиб в Мазурских болотах. До войны дядя Володя давал мне свою шашку, это была моя любимая игрушка, и я был уверен, что он подарит мне ее когда-нибудь, и вот — дядю Володю убили, и он утонул в болоте, и последнее, что после его смерти осталось на свете, — моя шашка, но и она исчезла, болото поглотило и ее, потому что дядя Володя, должно быть, держал ее в руке, когда его убили. Он стал моим собственным героем, постоянным участником моих игр и сновидений.


[Тот вечер был душен и сменился воробьиной ночью]Тот вечер был душен и сменился воробьиной ночью.

Я отворил окно и оказался в саду.

Грозы еще не было, она только подбиралась к даче. Сказать по правде, это было хуже грозы. Деревья гнулись до земли, я не видел этого, потому что было темно, я только слышал, как свистят ветви. Ветер непрерывно менял направление. От реки по временам тянуло прохладой, далеко за нею вспыхивали красные зарницы.

Мне было страшно. Я подставлял лицо ветру и темноте, а стоял под ветром нарочно в самом дальнем углу сада, откуда бы меня никто не услышал, даже если громко закричать.
Мое представление о времени было неполным и неверным, словно дикарским; если бы я умел объяснить, каким мне представляется время, то сказал бы, что прошлое и будущее могут пересечься, сомкнуться, слиться, если этого очень захотеть. Я играл в смерть, предназначенную для дяди Володи.
Так я стоял полчаса, может быть, час, нет — минут пять.

В комнату я забрался через окно. За дверью тихо спала мать. Значит, она и не просыпалась.
Утром, надеясь на чудо, я спросил:
— Мама, а дядя Володя вправду погиб?
Чуда не произошло. Мать ответила:
— Да, конечно, погиб, ты ведь знаешь. Помолись за его высокую душу.

[20 июля 1945]
Cooking

...

10427262_570155336436695_7949808863799078487_n

Интервью с победителем конкурса "Самое страшное блюдо года по версии "Инстаграм" Ильей Симановским.

Корреспондент: Здравствуйте, Илья Григорьевич!
И.С.: Здрасьте...
Корр.: Поздравляем с заслуженной победой! Скажите, как вам это удалось?
И.С.: Ну, как-как... Берете, значит, дорадо. Это рыба такая. Натираете ее солью и такой, знаете, желтой смесью, на которой написано "Специи для рыбы".
Корр.: Это важно?
И.С.: Конечно, важно. Особенное, кошмарное впечатление создается именно за счет контраста сгоревших частей с эдакой депрессивной желтизной.
Корр.: Что дальше?
И.С.: Дальше ставите все это дело в микроволновку на полчаса.
Корр.: А что если поставить, допустим, на сорок минут? Не будет ли впечатление еще более ужасным?
И.С.: Нет, потому что рыба сгорит целиком и потеряет всю свою выразительность.
Корр.: И это все?
И.С.: В конце следует оторвать рыбе хвост. Без нотки бессмысленного вандализма произведение не будет законченным.
Корр.: Вы произнесли слово "произведение". Вкладывали ли вы в это блюдо какой-то смысл?
И.С.: Конечно. Если бы видели, как из черной воронки в рыбе к потолку поднялся дым, вы бы ухватили образ во всей полноте. Эта рыба - предостережение. Она напоминает нам о возможной ядерной войне и ее последствиях.
melancholy

"Давным-давно смыт волной..."

Фрагмент регулярно попадающегося мне рекламного баннера:



А это оригинал - всем известная гравюра Хокусая «Большая волна в Канагава».



Приходите, мол, и вас смоет цунами. Интересно, что агрессивно вздыбившаяся волна с ее когтистой пеной выглядит довольно устрашающе и будучи вырванной из масштаба. Но любители пляжных вечеринок, видать, не из ссыкливых.
melancholy

Мировой пожар в крови

На Корфу тоже есть коммунисты. Как можно видеть на данном плакате, мировую буржуазию олицетворяет обросший, как каторжник, брат-близнец Черчилля со значком евро на котелке. Укрыться от рабочего класса он пытается с помощью сразу четырех несимпатичных масок, но мозолистый пролетарский кулак достает его и за ними, обжигаясь при этом о кончик сигары. В свою очередь у брата сэра Уинстона вокруг головы возникает звездный нимб от меткого удара, но он не унывает.