Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

melancholy

...

В свежем номере "Троицкого варианта" вышла моя рецензия на вот эту очень хорошую книгу. Размещаю и здесь.

«...ТОТ, КТО ДОГАДЫВАЕТСЯ, СЧАСТЛИВ. И Я ВМЕСТЕ С НИМ»
О биографии Марии Бурас «Истина существует. Жизнь Андрея Зализняка в рассказах ее участников»

Что может заставить «технаря» запойно прочесть биографию «гуманитарного» ученого? Причем ученого академического, никогда не выходившего, как Умберто Эко, в пространство художественной литературы, человека, сторонившегося как общественной деятельности, так и роли научпоп-звезды, и даже не эксцентрика? Расскажу на своем примере.

Впервые я запомнил имя Андрея Зализняка, обратив внимание на ажиотаж в ленте фейсбука, — чуть ли не все «гуманитарные» знакомые обсуждали: идут они на традиционную ежегодную лекцию Зализняка или нет, и если нет, то почему, и с кем идут, и где встречаются, а затем публиковали подробные отчеты о том, как это было. Лекция на узкоспециальную тему (обсуждение недавно найденных берестяных грамот), к которой относятся примерно как к приезду Пола Маккартни, — этим трудно было не заинтересоваться.

[дальше]

Найдя в Интернете видео одной из «берестяных» лекций, я понял, что на следующую обязательно пойду сам (увы, та «следующая» лекция 26 октября 2017 года оказалась последней). Еще одним поводом отнестись с интересом и пиететом к личности Зализняка стала его речь, произнесенная на вручении премии А. Солженицына, — речь великая, и что это слово ей не малó, было ясно сразу. Цитатой из нее «Истина существует» названа книга Марии Бурас.

«Счастливая судьба» — одно из главных впечатлений, которые оставляет биография Андрея Анатольевича Зализняка (цитаты из него, следуя книге Бурас, обозначаю аббревиатурой ААЗ). Родился в образованной семье. Ближнее окружение всерьез не коснулись война и репрессии. Блестящие способности, невероятная память. В целом здоров, очень социален. Счастливый характер, близкие друзья, с которыми прошел со школьных лет до старости. В 1956 году отправился на десятимесячную стажировку в Париж — «объяснить запредельность этого никому невозможно!» (ААЗ), — где учился у первейших лингвистов своего времени. Причем попал во Францию почти случайно: учился на «английском» отделении МГУ, но на «французском» отделении мальчиков не было, а девочек посылать боялись. В тридцать лет защитил кандидатскую диссертацию, которую зачли как докторскую. Совершил несколько крупных открытий, написал несколько классических трудов. Два его достижения понятны каждому: лингвистическое доказательство подлинности «Слова о полку Игореве» и фактически исчерпывающее описание русского словоизменения, которое лежит в основе, например, работы поиска «Яндекса». С конца 1980х читал лекции по всей Европе. Всеми любимый, заслуживший оценку «гений» при жизни, получивший феноменальную для академического ученого популярность (личное воспоминание: на той, последней «берестяной» лекции люди стояли на подоконниках и разве что не висели на люстрах). Умер полным энергии, быстро и неожиданно для всех (это в 82 года), отдыхая после работы.

И, наверное, главное, о чем он сказал так: «Мне везло <...> я, в общем-то, занимался чем хотел. В этом смысле счастливым образом практически не приходилось заниматься по чужому приказу — немножко, в начале карьеры. А потом уже более-менее мне дали ту свободу, которая составляет максимальное счастье».

Об этом приятно читать, такому везению завидуешь белой завистью. Но, если присмотреться внимательнее, так ли много здесь чистого везения? Взять случай с поездкой во Францию — Зализняк был выбран, потому что руководству филфака стало известно: «на английском отделении есть один, который разными языками владеет». Можно ли назвать везением, что на несколько факультетов такой оказался один? (Некогда исключенный из детской группы изучения немецкого ввиду отсутствия «способности к языкам» — прекрасная деталь!)

Умение обходиться малым — привычка, воспитанная бедной жизнью, или следствие выбора приоритетов? Врожденное свойство характера или навык, выработанный строгим и экономным умом, — способность, как преодолеть и с блеском завершить «труд, казалось бы, несоизмеримый с возможностями одного человека», так и вовремя «заморозить» иную работу до лучших, порой лежащих за пределами жизни времен, перебросив силы на другие задачи?* Можно ли назвать везением найденную им стратегию: периодически менять, смещать, расширять сферу интереса (и научного, и преподавательского), не теряя глубины погружения? И, наконец, умение распоряжаться своим временем так, чтобы оставалось и на жизнь, и на науку, — это интуиция и «моцартианское начало» или результат опыта, сознательно возведенного в правило?

«Я помню, что в середине 1960-х годов я видел Зализняка в университетском дворике, часами проводящего время в прогулках и разговорах, — рассказывает Николай Перцов. — „Как же он вообще успел сделать «Русское именное словоизменение», — подумал я в совершенном ошеломлении, — когда человек так свободно распоряжается своим временем?“ Это невероятно: лучезарный свободный Моцарт — и при этом „Русское именное словоизменение“!»

Ответ на эти вопросы, которые, похоже, складываются в один большой вопрос, может быть разным, и всё же склоняешься к тому, что эта жизнь может многому научить, а значит, не всё в ней обусловлено словами «удача» и «гениальность». По крайней мере, такой вывод можно сделать, узнавая о высказываниях Зализняка, последовательно отрицавшего свое очевидное полиглотство и не слишком высоко ценившего способность ученого держать в уме огромное число фактов, иначе говоря, роль хорошей памяти, каковой он сам обладал в полной мере.

«Мне совершенно не требуется, чтобы они что-то запомнили из того, что я им рассказал, — говорил ААЗ о своих преподавательских принципах. — <...> Задача состоит в том, чтобы вы умели найти ответ. А чтоб он нашелся в памяти, это совершенно не требуется. Я одержим этой идеей. <...> Мне нравятся всякие такие игровые вещи. <...> Например, я на начальных арабских занятиях предлагаю сказать, какой город называется по-арабски Аддар-аль-Абйад. Ну они уже знают корень -доро-, и слово „дар“, и корень -бйд-. Знают, что корень -доро- может означать „дом“, а корень -бйд- может означать „белый“. Какой город арабского мира называется по-арабски Аддар-аль-Абйад? И через некоторое время находятся люди (это должен быть лингвист, а не просто так), которые правильно отвечают: Касабланка. И тот, кто догадывается, счастлив. И я вместе с ним».

Книга Бурас хороша и тем, что, как и положено биографии ученого, она приоткрывает для читателя суть самой науки, в которой он работает. Так «технарь» (опять обращусь к своему непосредственному опыту) не без удивления узнает из нее, что лингвистика едва ли не ближе к математике, чем к гуманитарным наукам. Книга доступно описывает открытия Зализняка и освещает научные проблемы, над которыми он работал. Тут и его объяснения о связи ударения в слове с его языковой освоенностью, и пример с неправильным толкованием одной из берестяных грамот, которая в итоге была прочитана Зализняком, предположившим отсутствие так называемой «второй палатализации» (замена одних согласных на другие) в древненовгородском диалекте. Те же, кому неинтересно вникать в тонкости лингвистических задач, прочтут рассказ о человеке, умевшем, по словам Анны Поливановой, сочетать «удивительную легкость» и «детскую радость жизни» с «чрезвычайной глубиной мысли».

Из книги вы узнаете массу вроде бы неважных, но характеризующих эту картину симпатичных и живых деталей — например, что Зализняк, работая во Франции, ежедневно выпивал бутылку вина и съедал камамбер, что стал изучать древнерусский язык, желая «помочь одной очень милой девице, которая не могла сдать экзамен по старославянскому», что обожал фильмы Феллини, что изобрел и сделал двуязычную печатную машинку, что подарил лучшему другу поездку в Италию и что часть своих классических трудов написал, лежа на спине.

Когда читателю начинает казаться, что перед ним жизнеописание идеального человека, ему предлагаются и примеры, корректирующие слишком однотонную картину: периодические вспышки гнева, воспитательные поучения, обращенные к жене и дочери, что Зализняк не любил хлопотать за своих студентов и аспирантов и почти отказался от активного «гражданского» участия в общественной жизни. Считать ли последнее недостатком для человека, который необыкновенно эффективно тратил время на задачи, с которыми никто другой бы, вероятно, не справился, — вопрос открытый; и тем замечательней исключения из этого правила — подпись Зализняка в защиту своего учителя Вячеслава (Комы) Иванова, изгнанного из университета, и его «война» с лженаучной теорией Фоменко.

Но главное воздействие биографии человека, который жил так полно и так осмысленно, мотивирующее. Хочется немедленно перестать терять время зря и углубиться в какую-то новую и не сиюминутную работу.

Уже поэтому книга Марии Бурас конгениальна ее герою и стоит времени, затраченного на ее чтение.

Илья Симановский,
канд. физ.-мат. наук

* Про историю с "новгородским кодексом": подход к его трактовке, который предложил Зализняк, не был поддержан коллегами

===
Большое спасибо Наталье Деминой за идею написать рецензию и Марку Гринбергу за советы и помощь в редактуре текста

melancholy

...

Дорогие друзья, вешаю расписание презентаций нашей книги* и мероприятий в честь 80 лет со д. р. Вен. Ерофеева (на которых также можно будет купить книгу и пообщаться с авторами). Даты и время могут уточняться, следите за обновлениями.

8 октября, 19:00 (понедельник) Презентация в книжном магазине «Москва», ул. Тверская, 8/2, стр. 1.

10 октября, 19:00 (среда) Музей Серебряного века. Вечер памяти Венедикта Ерофеева и выставка Алексея Неймана

12 октября, 19:30 (пятница) Презентация в книжном магазине «Пионер»

18 октября, 19:30 (четверг) Erofeev Book party в Доме 12: лекция и воспоминания. С участием специального гостя

24 октября, 19:00 (среда) Юбилейный вечер, посвященный 80-летию со дня рождения Венедикта Ерофеева в Центральном Доме Журналиста.В программе: лекция, чтение поэтов, концерт пианиста Януша Гжелензки (Польша). Вход свободный, по предварительный регистрации

29 октября, 19.30 (понедельник) «17 страница» с Андреем Бильжо в «Петровиче»

13 ноября,19:00 (вторник) В поисках Кремля. Презентация книги «Венедикт Ерофеев: посторонний» в клубе «Китайский Летчик Джао Да»

21 ноября,19.30 (четверг ) Лекция по мотивам книги в Библиотеке им. Некрасова

24 ноября, 18:00 (суббота) Презентация книги в музее «Арткоммуналка. Ерофеев и другие» (город КОЛОМНА)

2 декабря в 12.00-13.00 (предположительно, дата и время уточняются!) Ярмарка Нон-фикшн. Презентация биографии В. Ерофеева с участием его близких и друзей.

* О. Лекманов, М. Свердлов, И. Симановский. "Венедикт Ерофеев: посторонний", биография, 2018. Редакция Елены Шубиной

melancholy

...

Студенты, когда я им сказал, что в каустике гауссова пучка сосредоточено 86% его энергии засмеялись и начали переговариваться. На предыдущих потоках, что интересно, не было, хотя мему уже несколько лет.

melancholy

...

Интересно, можно ли установить имена погибших на похоронах Сталина и их число, подняв архивы о смертях 6-9 марта 1953 г и выбрав записи, в которых указано "сдавление грудной клетки", как в этом свидетельстве, и близкие?

Вроде бы в документах ЗАГС должно это все храниться. Поверхностное гугление дало, что доступ к записям предоставляется только близким родственникам, но, может быть, есть пути обхода? На мой взгляд, это было бы расследование большой общественной важности.

Ну, а пока нам достоверно известны имена шестерых погибших в давке:

Ольга Грановская, Рома Новоселов (ученик школы №50), Анатолий Р., ?. Куценко, Арон Шут (прощаться со Сталиным не ходил, просто шел домой), Миша Архипов (ученик школы №657).

Всего таких смертей было от 109 (по словам Хрущева) до нескольких тысяч (по слухам).

melancholy

...

- Спрашиваю у своих школьников: какого ­царя называли Грозным - Петра или Ивана?­ Прикинь, половина ошиблась.
- А я тоже не знаю, я технарь вообще-то.­

- Слышал? Буш Австрию с Австралией переп­утал, бггг!
- Ну, а чо, я тоже их вечно путаю. Ну те­хнарь я, что возьмешь...

- Помню, как я плакала, когда мы в школе­ читали "Муму"! А ты плакал?
- Я "Муму" не читал, я технарь. Для меня­ все эти предложения, абзацы - сложно сл­ишком. Но страшно уважаю гуманитариев - ­сколько же ума надо, чтобы читать такие ­толстые книжки, какое-то колдовство, по-­моему!)))

---­
Почему, почему я не слышал / не видел ни­ одного такого разговора? Где симметрия,­ я вас спрашиваю?!

melancholy

...

Арсений Тарковский. МАРСИАНСКАЯ ОБЕЗЬЯНА

Мой брат Валя, третьеклассник, собирался выступить в гимназии с рефератом о Марсе.
Целые дни и ночи напролет он читал ученые книги и чертил на картоне марсианские полушария по два аршина в поперечнике.
Не было такого циркуля на свете, каким можно было бы вычертить круги достаточного для наглядности размера, и Валя делал это с помощью веревки.
Он говорил:
— Так поступали древние греки. У них не было циркульных фабрик, а веревки были. Архимеду тоже были нужны круги. И Гиппарху. Значит — они пускали в ход веревки. В басне у Эзопа рассказывается, как один философ свалился в яму и его вытаскивали на веревке.
Папа называл Валю Страфокамилом. Мое прозвище было Муц. Но прозвище было неправильное, в нем было что-то лошадиное, а я тогда считал, что я обезьяна. Больше всего я интересовался обезьянами: стремился удовлетворить тоску по сородичам.
— На Марсе есть обезьяны?
— Не задавай дурацких вопросов, — отвечал Валя. — Наука этого не знает.
— Много она знает, твоя наука, — сказал я. — Даже про обезьян не знает. Я вот все знаю про обезьян — и где живут, и что едят, и как блох ищут. Они ищут блох вот так.
[продолжение рассказа]
И я искал блох с совершенством: уж очень я любил обезьян.
— Не мешай, — сказал Валя. — Уйди из комнаты. — И, выпятив грудь колесом, произнес не своим голосом: — Милостивые государыни и милостивые государи! В тысяча восемьсот семьдесят седьмом году, впервые в истории человечества, в Милане великий итальянский астроном Скиапарелли нанес на карты каналы Марса. В тысяча восемьсот семьдесят девятом году...
— Подожди, — перебил я брата. — Подожди немножко, посмотри, как они ищут, если блоха на спине!
Тут Валя затопал ногами и вытолкал меня из комнаты. Из-за двери доносился его голос:
— В тысяча восемьсот семьдесят девятом году, в следующее, более благоприятное великое противостояние, тот же самый великий итальянский астроном Скиапарелли в Милане открыл новое таинственное явление: двоение марсианских каналов...
— Валя, пусти меня, я буду тихий, — молил я, — тихий, как марсианская обезьяна.
Но Валя был занят своими каналами и не обратил на мои мольбы никакого внимания.



И вот наступило торжественное воскресенье.
Мы отправились в гимназию.
Валя шел впереди и нес на голове свои гигантские полушария. Мы с папой несли конспекты, диапозитивы для волшебного фонаря и ученые книги. Мама еще не успела одеться. Она прибыла в гимназию к концу реферата. Она всегда опаздывала. Реферат имел успех. Гимназисты, учителя и родители аплодировали изо всех сил. Равных этим полушариям и туманным картинам с каналами не было на свете. Физик Папаригопуло хвалил Валю, а Валя стоял красный от смущения, как марсианская суша на картах у него за спиной. Я гордился братом и был счастлив, потому что любил его не меньше, чем обезьян. Но мне тоже захотелось блеснуть перед публикой. Потеряв голову от Валиного успеха, я выбежал вперед и крикнул:
— А теперь я покажу, как марсианские обезьяны ищут блох!
И стал показывать.
Никогда еще я не ощущал такого прилива вдохновения. Никогда еще мои телодвижения не были в такой мере обезьяньими. Но мама схватила меня за рукав, подняла с пола и зашептала громко, на весь зал:
— Какой позор! Боже мой! Какой позор! При всей гимназии! При самом Мелетии Карповиче! Ты! Чтобы удовлетворить свое глупое тщеславие! Компрометируешь Валю и меня! Перестань размахивать руками! Слышишь?! Перестань скалить зубы!
Я пришел в себя и плакал до самого дома.
А дома Вале подарили серебряный рубль и устроили пир в Валину честь. И я понемногу утешился, а Валя сказал:
— Милостивые государыни и милостивые государи! Разрешите мне поблагодарить вас всех за теплое участие и сочувствие к успеху — не моему, а современной наблюдательной астрономии.
Мы все закричали «ура» и снова аплодировали Вале.
И Валя сказал благосклонно, как Александр Македонский, победивший Дария:
— Мама, пусть Муц покажет теперь, как обезьяны ищут блох!
Из любви к нему я хотел показать свое искусство, но уже не мог: оно сгорело у меня в сердце.



[13 февраля 1954]
melancholy

...

Введенский прекрасен. Читать до конца.

КАК Я ПОШЕЛ В ШКОЛУ

Я проснулся утром рано,
Потянулся и зевнул,
Неохотно встал с дивана
И на улицу взглянул.
Я гляжу в окно, зевая.
За моим большим окном
Мчатся быстрые трамваи,
А напротив строят дом.
Все знакомо, все обычно,
Громко радио поет.
Совершая путь привычный,
Солнце по небу плывет.

Вдруг я думать начинаю:
Я давно живу на свете,
Но я до сих пор не знаю,
Отчего же солнце светит?
Почему дымят вулканы?
Отчего горят леса?
Где находятся Балканы?
Сколько лет живет лиса?
Отчего зимою реки
Покрывает толстый лед?
С кем сражались раньше греки?
Как летает самолет?
Почему все это мне
Неизвестно, непонятно, -
Есть ли люди на Луне?
Отчего на солнце пятна?
Отчего мерцают звезды?
Где слоны и львы живут?
Почему весною гнезда
На деревьях птицы вьют?

Ох, как много я не знаю!
Чем незнанью помогу?
Шапку с вешалки снимаю
И на улицу бегу.
Я шагаю невеселый,
Я по улице брожу.
На углу я вижу школу,
Тихо в школу захожу.
Захожу я в класс несмело,
Шапку я держу в руке.
Пионер, я вижу, мелом
Что-то пишет на доске.
Говорю я: "Мне, ребята,
Скоро стукнет тридцать шесть,
Но позвольте мне за парту
Вместе с вами в классе сесть!"

(по изд. "КТО?" Стихи и рассказы для детей, "Детгиз", 2011)

melancholy

(no subject)

Моя схема Бунин о знаменитых современниках через 8,5 лет после публикации внезапно обрела вторую жизнь. Кто-то сделал ей небольшой редизайн, заменив стрелочки с фотографиями, и запустил в свободное плавание (авторства при этом, конечно, не указал).Только на лепре у буниносхемы сейчас 1087 репостов и 8146 лайков.

Пора издавать настенный календарь, я считаю. С виньеточками и желудями. Издательство "Просвещение", "Серебряный век в дом каждому школьнику" и все такое.

melancholy

Коимбра. Часть I.

eyes

При всем своем историческом и культурном значении, Коимбра - город непафосный, с чувством юмора. Значительный и раздолбайский одновременно. Как и положено месту, главная достопримечательность которого - старейший университет.


Collapse )
К.С.

Висит у нас в проходной

moleben

Не-а. Не поможет.

И помните, мои маленькие глупые мифисты. Те, кто отвлекает Бога идиотскими молебнами, будут вечно пересдавать экзамен Собакину в аду. Но сперва вы потренируетесь на этом свете.