Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

melancholy

...

Анонс: 25 января покажут документальный фильм про Макса Планка и начало квантовой теории, который я консультировал, и в котором снялся.
---
25 января, суббота, канал "Культура", 15:05. "Жизнь замечательных идей. Новая физика. Квантовая теория". Сценарист - Марина Собе-Панек, режиссер - Юлия Маврина

------
Фильм вышел, посмотреть его можно здесь: https://tvkultura.ru/video/show/brand_id/20954/episode_id/2236326/
melancholy

...

В свежем номере "Троицкого варианта" вышла моя рецензия на вот эту очень хорошую книгу. Размещаю и здесь.

«...ТОТ, КТО ДОГАДЫВАЕТСЯ, СЧАСТЛИВ. И Я ВМЕСТЕ С НИМ»
О биографии Марии Бурас «Истина существует. Жизнь Андрея Зализняка в рассказах ее участников»

Что может заставить «технаря» запойно прочесть биографию «гуманитарного» ученого? Причем ученого академического, никогда не выходившего, как Умберто Эко, в пространство художественной литературы, человека, сторонившегося как общественной деятельности, так и роли научпоп-звезды, и даже не эксцентрика? Расскажу на своем примере.

Впервые я запомнил имя Андрея Зализняка, обратив внимание на ажиотаж в ленте фейсбука, — чуть ли не все «гуманитарные» знакомые обсуждали: идут они на традиционную ежегодную лекцию Зализняка или нет, и если нет, то почему, и с кем идут, и где встречаются, а затем публиковали подробные отчеты о том, как это было. Лекция на узкоспециальную тему (обсуждение недавно найденных берестяных грамот), к которой относятся примерно как к приезду Пола Маккартни, — этим трудно было не заинтересоваться.

[дальше]

Найдя в Интернете видео одной из «берестяных» лекций, я понял, что на следующую обязательно пойду сам (увы, та «следующая» лекция 26 октября 2017 года оказалась последней). Еще одним поводом отнестись с интересом и пиететом к личности Зализняка стала его речь, произнесенная на вручении премии А. Солженицына, — речь великая, и что это слово ей не малó, было ясно сразу. Цитатой из нее «Истина существует» названа книга Марии Бурас.

«Счастливая судьба» — одно из главных впечатлений, которые оставляет биография Андрея Анатольевича Зализняка (цитаты из него, следуя книге Бурас, обозначаю аббревиатурой ААЗ). Родился в образованной семье. Ближнее окружение всерьез не коснулись война и репрессии. Блестящие способности, невероятная память. В целом здоров, очень социален. Счастливый характер, близкие друзья, с которыми прошел со школьных лет до старости. В 1956 году отправился на десятимесячную стажировку в Париж — «объяснить запредельность этого никому невозможно!» (ААЗ), — где учился у первейших лингвистов своего времени. Причем попал во Францию почти случайно: учился на «английском» отделении МГУ, но на «французском» отделении мальчиков не было, а девочек посылать боялись. В тридцать лет защитил кандидатскую диссертацию, которую зачли как докторскую. Совершил несколько крупных открытий, написал несколько классических трудов. Два его достижения понятны каждому: лингвистическое доказательство подлинности «Слова о полку Игореве» и фактически исчерпывающее описание русского словоизменения, которое лежит в основе, например, работы поиска «Яндекса». С конца 1980х читал лекции по всей Европе. Всеми любимый, заслуживший оценку «гений» при жизни, получивший феноменальную для академического ученого популярность (личное воспоминание: на той, последней «берестяной» лекции люди стояли на подоконниках и разве что не висели на люстрах). Умер полным энергии, быстро и неожиданно для всех (это в 82 года), отдыхая после работы.

И, наверное, главное, о чем он сказал так: «Мне везло <...> я, в общем-то, занимался чем хотел. В этом смысле счастливым образом практически не приходилось заниматься по чужому приказу — немножко, в начале карьеры. А потом уже более-менее мне дали ту свободу, которая составляет максимальное счастье».

Об этом приятно читать, такому везению завидуешь белой завистью. Но, если присмотреться внимательнее, так ли много здесь чистого везения? Взять случай с поездкой во Францию — Зализняк был выбран, потому что руководству филфака стало известно: «на английском отделении есть один, который разными языками владеет». Можно ли назвать везением, что на несколько факультетов такой оказался один? (Некогда исключенный из детской группы изучения немецкого ввиду отсутствия «способности к языкам» — прекрасная деталь!)

Умение обходиться малым — привычка, воспитанная бедной жизнью, или следствие выбора приоритетов? Врожденное свойство характера или навык, выработанный строгим и экономным умом, — способность, как преодолеть и с блеском завершить «труд, казалось бы, несоизмеримый с возможностями одного человека», так и вовремя «заморозить» иную работу до лучших, порой лежащих за пределами жизни времен, перебросив силы на другие задачи?* Можно ли назвать везением найденную им стратегию: периодически менять, смещать, расширять сферу интереса (и научного, и преподавательского), не теряя глубины погружения? И, наконец, умение распоряжаться своим временем так, чтобы оставалось и на жизнь, и на науку, — это интуиция и «моцартианское начало» или результат опыта, сознательно возведенного в правило?

«Я помню, что в середине 1960-х годов я видел Зализняка в университетском дворике, часами проводящего время в прогулках и разговорах, — рассказывает Николай Перцов. — „Как же он вообще успел сделать «Русское именное словоизменение», — подумал я в совершенном ошеломлении, — когда человек так свободно распоряжается своим временем?“ Это невероятно: лучезарный свободный Моцарт — и при этом „Русское именное словоизменение“!»

Ответ на эти вопросы, которые, похоже, складываются в один большой вопрос, может быть разным, и всё же склоняешься к тому, что эта жизнь может многому научить, а значит, не всё в ней обусловлено словами «удача» и «гениальность». По крайней мере, такой вывод можно сделать, узнавая о высказываниях Зализняка, последовательно отрицавшего свое очевидное полиглотство и не слишком высоко ценившего способность ученого держать в уме огромное число фактов, иначе говоря, роль хорошей памяти, каковой он сам обладал в полной мере.

«Мне совершенно не требуется, чтобы они что-то запомнили из того, что я им рассказал, — говорил ААЗ о своих преподавательских принципах. — <...> Задача состоит в том, чтобы вы умели найти ответ. А чтоб он нашелся в памяти, это совершенно не требуется. Я одержим этой идеей. <...> Мне нравятся всякие такие игровые вещи. <...> Например, я на начальных арабских занятиях предлагаю сказать, какой город называется по-арабски Аддар-аль-Абйад. Ну они уже знают корень -доро-, и слово „дар“, и корень -бйд-. Знают, что корень -доро- может означать „дом“, а корень -бйд- может означать „белый“. Какой город арабского мира называется по-арабски Аддар-аль-Абйад? И через некоторое время находятся люди (это должен быть лингвист, а не просто так), которые правильно отвечают: Касабланка. И тот, кто догадывается, счастлив. И я вместе с ним».

Книга Бурас хороша и тем, что, как и положено биографии ученого, она приоткрывает для читателя суть самой науки, в которой он работает. Так «технарь» (опять обращусь к своему непосредственному опыту) не без удивления узнает из нее, что лингвистика едва ли не ближе к математике, чем к гуманитарным наукам. Книга доступно описывает открытия Зализняка и освещает научные проблемы, над которыми он работал. Тут и его объяснения о связи ударения в слове с его языковой освоенностью, и пример с неправильным толкованием одной из берестяных грамот, которая в итоге была прочитана Зализняком, предположившим отсутствие так называемой «второй палатализации» (замена одних согласных на другие) в древненовгородском диалекте. Те же, кому неинтересно вникать в тонкости лингвистических задач, прочтут рассказ о человеке, умевшем, по словам Анны Поливановой, сочетать «удивительную легкость» и «детскую радость жизни» с «чрезвычайной глубиной мысли».

Из книги вы узнаете массу вроде бы неважных, но характеризующих эту картину симпатичных и живых деталей — например, что Зализняк, работая во Франции, ежедневно выпивал бутылку вина и съедал камамбер, что стал изучать древнерусский язык, желая «помочь одной очень милой девице, которая не могла сдать экзамен по старославянскому», что обожал фильмы Феллини, что изобрел и сделал двуязычную печатную машинку, что подарил лучшему другу поездку в Италию и что часть своих классических трудов написал, лежа на спине.

Когда читателю начинает казаться, что перед ним жизнеописание идеального человека, ему предлагаются и примеры, корректирующие слишком однотонную картину: периодические вспышки гнева, воспитательные поучения, обращенные к жене и дочери, что Зализняк не любил хлопотать за своих студентов и аспирантов и почти отказался от активного «гражданского» участия в общественной жизни. Считать ли последнее недостатком для человека, который необыкновенно эффективно тратил время на задачи, с которыми никто другой бы, вероятно, не справился, — вопрос открытый; и тем замечательней исключения из этого правила — подпись Зализняка в защиту своего учителя Вячеслава (Комы) Иванова, изгнанного из университета, и его «война» с лженаучной теорией Фоменко.

Но главное воздействие биографии человека, который жил так полно и так осмысленно, мотивирующее. Хочется немедленно перестать терять время зря и углубиться в какую-то новую и не сиюминутную работу.

Уже поэтому книга Марии Бурас конгениальна ее герою и стоит времени, затраченного на ее чтение.

Илья Симановский,
канд. физ.-мат. наук

* Про историю с "новгородским кодексом": подход к его трактовке, который предложил Зализняк, не был поддержан коллегами

===
Большое спасибо Наталье Деминой за идею написать рецензию и Марку Гринбергу за советы и помощь в редактуре текста

melancholy

...

Арсений Тарковский. МАРСИАНСКАЯ ОБЕЗЬЯНА

Мой брат Валя, третьеклассник, собирался выступить в гимназии с рефератом о Марсе.
Целые дни и ночи напролет он читал ученые книги и чертил на картоне марсианские полушария по два аршина в поперечнике.
Не было такого циркуля на свете, каким можно было бы вычертить круги достаточного для наглядности размера, и Валя делал это с помощью веревки.
Он говорил:
— Так поступали древние греки. У них не было циркульных фабрик, а веревки были. Архимеду тоже были нужны круги. И Гиппарху. Значит — они пускали в ход веревки. В басне у Эзопа рассказывается, как один философ свалился в яму и его вытаскивали на веревке.
Папа называл Валю Страфокамилом. Мое прозвище было Муц. Но прозвище было неправильное, в нем было что-то лошадиное, а я тогда считал, что я обезьяна. Больше всего я интересовался обезьянами: стремился удовлетворить тоску по сородичам.
— На Марсе есть обезьяны?
— Не задавай дурацких вопросов, — отвечал Валя. — Наука этого не знает.
— Много она знает, твоя наука, — сказал я. — Даже про обезьян не знает. Я вот все знаю про обезьян — и где живут, и что едят, и как блох ищут. Они ищут блох вот так.
[продолжение рассказа]
И я искал блох с совершенством: уж очень я любил обезьян.
— Не мешай, — сказал Валя. — Уйди из комнаты. — И, выпятив грудь колесом, произнес не своим голосом: — Милостивые государыни и милостивые государи! В тысяча восемьсот семьдесят седьмом году, впервые в истории человечества, в Милане великий итальянский астроном Скиапарелли нанес на карты каналы Марса. В тысяча восемьсот семьдесят девятом году...
— Подожди, — перебил я брата. — Подожди немножко, посмотри, как они ищут, если блоха на спине!
Тут Валя затопал ногами и вытолкал меня из комнаты. Из-за двери доносился его голос:
— В тысяча восемьсот семьдесят девятом году, в следующее, более благоприятное великое противостояние, тот же самый великий итальянский астроном Скиапарелли в Милане открыл новое таинственное явление: двоение марсианских каналов...
— Валя, пусти меня, я буду тихий, — молил я, — тихий, как марсианская обезьяна.
Но Валя был занят своими каналами и не обратил на мои мольбы никакого внимания.



И вот наступило торжественное воскресенье.
Мы отправились в гимназию.
Валя шел впереди и нес на голове свои гигантские полушария. Мы с папой несли конспекты, диапозитивы для волшебного фонаря и ученые книги. Мама еще не успела одеться. Она прибыла в гимназию к концу реферата. Она всегда опаздывала. Реферат имел успех. Гимназисты, учителя и родители аплодировали изо всех сил. Равных этим полушариям и туманным картинам с каналами не было на свете. Физик Папаригопуло хвалил Валю, а Валя стоял красный от смущения, как марсианская суша на картах у него за спиной. Я гордился братом и был счастлив, потому что любил его не меньше, чем обезьян. Но мне тоже захотелось блеснуть перед публикой. Потеряв голову от Валиного успеха, я выбежал вперед и крикнул:
— А теперь я покажу, как марсианские обезьяны ищут блох!
И стал показывать.
Никогда еще я не ощущал такого прилива вдохновения. Никогда еще мои телодвижения не были в такой мере обезьяньими. Но мама схватила меня за рукав, подняла с пола и зашептала громко, на весь зал:
— Какой позор! Боже мой! Какой позор! При всей гимназии! При самом Мелетии Карповиче! Ты! Чтобы удовлетворить свое глупое тщеславие! Компрометируешь Валю и меня! Перестань размахивать руками! Слышишь?! Перестань скалить зубы!
Я пришел в себя и плакал до самого дома.
А дома Вале подарили серебряный рубль и устроили пир в Валину честь. И я понемногу утешился, а Валя сказал:
— Милостивые государыни и милостивые государи! Разрешите мне поблагодарить вас всех за теплое участие и сочувствие к успеху — не моему, а современной наблюдательной астрономии.
Мы все закричали «ура» и снова аплодировали Вале.
И Валя сказал благосклонно, как Александр Македонский, победивший Дария:
— Мама, пусть Муц покажет теперь, как обезьяны ищут блох!
Из любви к нему я хотел показать свое искусство, но уже не мог: оно сгорело у меня в сердце.



[13 февраля 1954]
melancholy

(no subject)

Рыкающие львиные головы, как гаргульи торчат из серых каменных стен. Гербы в виде сердца и звезды. Девушки из черной бронзы – фонари у входа. Старинная деревянная дверь с полустершимися ангелами, прячущимися в резьбе. И атмосфера Баскервилль-холла внутри. Только богаче.

Полутьма. Все отделано резным деревом. Массивные люстры. Витражи в высоких окнах. Рыцарская символика. Камины из редкого мрамора. Вышитые обои с большими птицами. Гобелены на стенах. Мысленно видишь слой вековой пыли, накопившейся в доме за время отсутствия хозяев. Да, это не музей и не место для экскурсий, это именно оставленный хозяевами Дом. Тут есть современная жизнь – кое-где стоят офисные стулья и висят плазмы. Все это идет мимо Дома, никак его не задевая.

Дом находится в самом центре Москвы, в одной минуте от метро "Красные ворота". Только мало кто о нем знает. Высокая каменная ограда делает Дом незаметным с улицы. С других сторон тоже не увидеть и не подойти - это территория закрытого научного института. По периметру - колючая проволока. Вход - только с пропуском через проходную.

Чтобы совсем добить меня этим затерянным миром, недалеко от Дома стоят маленькие одноэтажные строения, которые хочется назвать избами. Впрочем, колючая проволока вдоль задней стены, напоминает и о лагерных бараках. Они полуразрушенные и очень дряхлые. Около одного лежат дрова. Рядом лениво ходят большие пушистые коты. Стою и пытаюсь это вместить. Центр Москвы. Во дворе - машины. В соседнем здании ученые занимаются космосом. Нетронутый революцией особняк. Дрова. Избы. «Там живут родственники Ленина, - вдруг говорит наш сопровождающий. – Наотрез отказываются съезжать».

Из трубы начинает идти легкий дым.

_IMAG1382

--------------------------
Фотографии дома в хорошем качестве нашел здесь:

http://moya-moskva.livejournal.com/528696.html
http://papandopola.livejournal.com/85517.html

Биография первых хозяев:

http://schools.keldysh.ru/sch325/index222.htm
melancholy

Занимательная физика



В нашей конторе нашлись, наконец, креативные и талантливые люди, которые сделали что-то интересное для рекламы института. По-моему, это обалденно. Надеюсь, Валериана Ивановича за эту роль выдвинут на "Оскар".

Collapse )
melancholy

Доктор едет-едет сквозь снежную равнину...

У главного корпуса МИФИ впендюрили... пардон, воздвигли здоровенный крест. Метра три в высоту. И даже дорожку к нему проложили. Композиция соседствует с местом, официально отведенным для курения - скамейки и урны с бычками. Но главное, поражает скорость. Еще совсем недавно стоял там какой-то условный безыдейный жестяной путник с подписью типа "Дорогу осилит идущий". Два дня назад еще ничего не было. А сегодня - уже.

Конечно, не просто так духовность осенила. А просто послезавтра к нам патриарх приезжает. Говорят, что почетного доктора МИФИ ему присвоили. Во-всяком случае, так я прочитал на анонимных листовках, развешанных по институту с надписью, что, мол, позор. Ну, не знаю. Мне лично не жалко. Теперь патриарх в компании Примакова, сына Фиделя Кастро и кто там еще у нас почетный доктор.

Вот интересно только, крест - это сюрпрайз такой для патриарха или наоборот. Не поеду к вам, сказал. Пока не поставите.

UPD: А вот и слайды! (мопед не мой, взято отсюда, автор Lexxus). Вот так было раньше:


Collapse )
melancholy

Шоу и Эйнштейн



На этой записи запечатлено несколько отрывков из тоста, который Д.Б. Шоу произносит в честь А. Эйнштейна.

Эту речь Шоу произнес на торжественном обеде в честь Эйнштейна 28 октября 1930 года в лондонском отеле «Савой». Обед был организован британским комитетом помощи еврейским благотворительным организациям и кроме Шоу с Эйнштейном на нем присутствовали другие известные люди, в частности Герберт Уэллс и банкир Ротшильд.
Collapse )
melancholy

Warning

Не носите без необходимости много денег в места, где собираются толпы народу.
Совет банальный, но стоило мне пренебречь этой аксиомой и вот результат: сходил в зоопарк и лишился новенького кошелька с деньгами, карточкой мед. страхования и еще какими-то ништяками, которые еще предстоит уточнить. Сам виноват.
Pirat hat

PR

Впервые обладательница журнала iridium77 (еще до того, как мы задружились в ЖЖ) была мне за глаза отрекомендована следующим образом:

"Это мегамозг!"

Так сказал мой друг Ч., вернувшись с какой-то научной конференции. Друг Ч. выделяется из нашей институтской компании друзей хотя бы тем, что единственный выпустился с красным дипломом и единственный (пока что) защитил диссертацию. Это он проделал, не ослабляя пьянок, походов и прогулов лекций, так что в интеллектуальном плане он тоже чего-то стоит.

"Это мегамозг, Отец!" - так сказал мне друг Ч. про обладательницу журнала iridium77 и добавил: "Возьми любую тему и она по ней поддержит разговор, а скорее всего тебя быстро уделает в познаниях"

Как-то так он и сказал. Я могу путать формулировки, но смысл я запомнил хорошо. С тех пор я очень осторожно беру любые темы в ЖЖ-беседах с iridium77, т.к. привык верить Ч. на слово.

А теперь пару слов об ее журнале.

Журнал iridium77 - это, в первую очередь, журнал активного и интересного человека.
Лишь некоторые факты: iridium77 - физик (кандидат наук, кстати), профессионально занимается йогой, знает несколько языков (заметно больше двух), путешествует и интересуется практически всем. В ее журнале можно почитать про Испанию и Австралию. Про физику и футбол. Про йогу и математику. Про астрономию и даже посмотреть фотки с кошечкой. Хотя вообще-то это кот.

Все это написано популярно, интересно, компетентно, с иллюстрациями, да и просто очень хорошо.

Ну и на всякий случай, но скажу. За "ух ты блондинка-физик", слово "симпОтичная" и некоторые подобные проявления в этом журнале беспощадно спускают с лестницы. И правильно, кстати, делают.
:)