?

Log in

No account? Create an account
melancholy

_o_tets_

Бутылка, найденная в рукописи


Entries by category: кино

melancholy
_o_tets_

...

До чего разнообразен в озвучке мультфильмов Вицин. Домовенок Кузя, попугай из "Бюро находок", жираф из "Бегемота, который боялся прививок" ("Ну будьте же умницей!") и крокодил оттуда же ("Когда надо будет тогда и сделают!") - я раньше и не задумывался, что это все он. Потому что персонажи принципиально разные и в каждой такой "роли" он соответственно "перевоплощался", иногда до практически полной неузнаваемости. Мастер. А вот в кино, мне кажется, Вицин сильно недореализовался. За редчайшими исключениями ему доставались сплошь придурковатые персонажи, склонные к алкоголизму; ну или роли в не переживших свое время фильмах.

Tags:

melancholy
_o_tets_

...

С целью знакомства с венгерским кино, скачал несколько фильмов Миклоша Янчо и ткнул вчера в первый попавшийся - "Звезды и солдаты", 1967. Через пять минут в кадре возник белый офицер до боли напоминающий юного Никиту Михалкова. Он открыл рот и стало ясно, что это и есть Никита Михалков. Тут же мы поняли, что в усатом чапаистом казаке не узнали Никоненко. А это Глеб Стриженов (ух, какой). А эти знакомые лица - Феофан Грек и татарский хан из Тарковского. "Посмотрели венгерский фильм" - подытожила НН, обнаружив на экране Козакова.

Фильм Янчо лениво маскируется под историю о героизме венгерской части в рядах красной армии (так, пару веток сверху для формальности), но весь про другое. В основном про то, что гражданская война - это такая вещь, когда каждые пять минут кого-то обыденно расстреливают. И те и другие. А перед этим разделяют. На красных и белых, на венгров и русских, на сумевших вовремя убраться с территории и не сумевших. Ну, и по ситуации. Без крупных планов с закушенными губами, истерик и выразительных глаз. Раздели, убили, дальше пошли. На то война. Ну, и еще бабой попользоваться, если подвернулась.

С лицами известных советских актеров такой реализм выглядит очень неожиданно, почти откровением. Прекрасный фильм. Еще там есть голые женщины и Крамаров в эпизодической роли белого карателя.





[еще несколько скриншотов]



Tags:

melancholy
_o_tets_

(no subject)

"Омерзительная восьмерка" Тарантино - ремейк советского фильма 1934 года

Это так прекрасно, что не могу не поделиться. Оценят те, кто смотрел фильм.
Tags:

melancholy
_o_tets_

...

Очень интересные воспоминания о съемках "Сталкера" помощника оператора Сергея Бессмертного + редкие фотографии.

http://immos.livejournal.com/67613.html


melancholy
_o_tets_

Арканар Германа. Всмотреться в темноту

В сокращенном и местами отредактированном виде мой текст про "Трудно быть богом"  находится здесь:

http://prochtenie.ru/movies/27520

Спасибо работникам журнала "ПроЧтение" и e_smirnov за ряд ценных замечаний, части из которых я внял)

melancholy
_o_tets_

"Трудно быть богом" Алексея Германа. Часть III. Благородный дон Румата

p_F

Первый час фильма хочется назвать «Один день Руматы Эсторского». Благородный дон просыпается после попойки, ворчит на слуг, играет на саксофоне, бродит по городским лабиринтам, посещает почти неразличимые кабак и королевский дворец... Везде приходится общаться с десятками людей, липнущих к нему, как мухи. Отпихнуть или пнуть под зад - тоже сойдет за общение - назойливые арканарцы путаются у Руматы под ногами, кажется, радуясь любой возможности обратить на себя внимание "сына языческого бога". Зритель невидимым спутником следует за Руматой, и, так же, как Румате, ему постоянно мешают свисающие с потолка тюки, веревки, крюки, заслоняют обзор чьи-то лица и тела. Самый скандальный кадр фильма, на котором виден ослиный член, не выглядит нарочитой пощечиной общественному вкусу и никак не выделяется из видеоряда. Это просто вид на Арканар с другой точки – то, что можно увидеть, если вы упали на землю.

К середине фильма понимаешь, что для одного дня событий слишком много. Сколько прошло - день, неделя, месяц? Вероятно, мы перестали замечать это вместе с Руматой. А может быть нам показана не только временная перспектива, но и множество дней, длящихся одновременно, наслоившихся в сознании Руматы один на другой? Это  ответило бы на вопрос почему в кадр лезет столько лиц сразу.

[много текста]Умберто Эко ошибся, пожелав зрителю "приятного путешествия в ад". Нет, это не ад. В аду есть черти и мучимые, здесь эта граница незаметна. Если вам кажется, что в фильме царят лишь жестокость с пороком, и есть только рожи вместо лиц, значит ваши глаза не привыкли к темноте. Постарайтесь не отстраняться от арканарцев с отвращением, внимательно присмотритесь к ним и вы увидите, что почти все они - люди.

«Сообразите, что весь ужас в том, что у него уж не собачье, а именно человеческое сердце!»

И если в доне Рэба человека обнаружить все-таки сложно, то в солдате из «черных», врывающихся в замок Руматы, – запросто. Мы видим его несколько секунд, но отмечаем обезьянку на плече – очевидно, он ее кормит, бережет, говорит с ней. А сейчас он восторженно смотрит во все глаза на невиданное зрелище. Нет, это не черт и не орк, это человек, хотя и способный убивать без угрызений совести.

5

Да, отделив откровенно "черненьких", остальных надо постараться полюбить или понять "серенькими" - беленьких здесь нет. Зато есть те, кто лучше остальных. Пусть барон Пампа донес на Будаха и, неловко оправдываясь, недоумевает, как это получилось («Имя у него какое-то собачье…»). Зато он добрый, доверчивый, любит свою баронессу и умеет дружить. Оказывается, в этом мире и это – много! Пусть Ари похваляется, что беременна от бога, скандалит со своим благодетелем и способна без видимой причины плюнуть ему в лицо. Худшее в ней – от страха. Зато она плачет, рассказывая, как брат всю ночь избивал книгочея, и поэтому она – человек.

А смешной изобретатель с самодельными крыльями: "Летать учимся! Но все больше вниз»? Опустившийся поэт? Старик-книгочей, которого топят в выгребной яме? Другие "бесполезные для государства люди", которых пытается спасать Румата? Будах, пусть и не мудрец, но в отличие от Рэбы с ним можно не только говорить, но и беседовать. И кто-то же нарисовал мадонну на стене и картину в духе Кранаха Старшего. Их мало, их почти не замечаешь, они не задают тон, они прячутся, но все-таки они есть.

***

Благородный дон Румата выглядит таким же жестоким и грубым, как и другие обитатели Арканара. Он щедро раздает пинки и подзатыльники направо и налево, всех презирает, кривляется, все время цинично шутит. Что он сам еще не превратился в арканарца, догадаться непросто, но можно. Мы в его замке. Огромный раб колодках с нескрываемой приязнью смотрит на Румату, в шутку угрожающего продать его в порт. Другой слуга так обнаглел, что ходит в хозяйских сапогах. Мы понимаем, что в этом доме слуг не бьют и даже балуют, раз они не боятся и обожают своего странного господина.

4

Нет, Румата еще не стал арканарцем, он продолжает блестяще играть свою роль – и вынужден ее играть, даже оставаясь с близкими людьми. Его настоящее лицо мы видим редко - несколько раз за фильм. Когда Румата видит кол для казни проституток. Когда Румата, раздосадованный, опустошенный и вселенски усталый, отвечает Будаху «Сердце мое полно жалости». В конце фильма. И в эпизоде, когда он читает придворному поэту, зарывшему свой талант: «Гул затих, я вышел на подмостки…» Очевидно, это одна из придумок Германа, которая родилась  в процессе съемок - в сценарии, как и в книге, на этом месте стоит шекспировский монолог Гамлета. Стихотворение Пастернака - это и монолог самого Руматы, уставшего играть эту роль, Руматы, на которого направлен арканарский сумрак ночи, Руматы, который поневоле участвует в другой драме (ученые отправлены в Арканар поддержать Возрождение, а Возрождения-то и нет). Он один, и уже предчувствует гибельную, предрешенную развязку. И, когда на вопрос Гаука "Кто это написал?" Румата со смехом отвечает "Я!", в этом можно расслышать не только юмор.

Шекспировский Гамлет задается вопросом "терпеть" или "оказать сопротивленье". Этим же мучается и Румата, пока еще может терпеть. С убийством Ари рушится последний смысл его присутствия в Арканаре - становится ясно, что "бог" не может ничего - даже защитить близких. И тогда он берется за мечи. В конце фильма мы видим Румату изменившегося, слегка безумного, но, несомненно, счастливого. Ему уже не нужно скрываться и лицемерить, он может открыто носить очки или играть джаз на весь Арканар, а не только у себя в замке. Фильм можно трактовать и как историю человека, освободившегося через поступок.

6

Не стоило ли повыбить эту сволочь раньше, и взять на себя ответственность за будущее страны? Или будет только хуже? Или это все равно, потому что принципиально ничего не изменится? Мы не знаем правильных ответов, потому что не знаем будущего - ни своего, ни Руматы. Мы даже не знаем стал ли он правителем Арканара или просто послал все к черту и, наконец-то, может искренне сказать: "Я  не дьявол и не бог, я кавалер Румата Эсторский, веселый благородный дворянин, обремененный капризами и предрассудками и  привыкший  к  свободе  во  всех отношениях".

Мы знаем только, что пока он счастлив, что есть музыка и есть необычайный простор, и кровь от арканарской резни ушла в землю, и там, где она пролилась лежит белый, все скрывающий и очищающий снег. Неизвестно, станет ли лучше, но красота не ушла из мира и жизнь бредет своим чередом медленно и спокойно, как лошади в кадре.

"Трудно быть богом" Алексея Германа. Часть I. Красота. Грязь. Юмор. Страх

"Трудно быть богом" Алексея Германа. Часть II. "Зачем он извратил Стругацких?!"

"Трудно быть богом" Алексея Германа. Часть IV. Эпилог. "Что это было?"

melancholy
_o_tets_

"Трудно быть богом" Алексея Германа. Часть II. "Зачем он извратил Стругацких?!"

8735212_original

Книгу Стругацких перед просмотром читать не просто желательно – необходимо – иначе зритель неминуемо заблудится в германовском Арканаре. Роман нужно прочитать хотя бы, чтобы отличать отца Кабани от короля (это непросто!), понимать откуда взялась фраза "таков наш примар", смеяться, когда в грубой речи арканарских детей вдруг возникают вепрь Ы и птица Сиу.

Однако, у большинства поклонников книги творение Германа вызывает предсказуемое резкое отторжение. Связано это с заблуждением, что любой фильм, поставленный по литературному первоисточнику (тем более культовому!), является его экранизацией - то есть произведением изначально вторичным, тяготеющим к чему-то вроде визуального варианта аудиокниги. Некоторые вольности допускаются, но сюжет и судьба главных героев должны оставаться максимально нетронутыми, а типажи актеров, их играющих, должны отвечать представлениям поклонников книги. Главное достоинство экранизации - конгениальность первоисточнику. Эти требования, предъявляемые к принципиально другому жанру - самостоятельному произведению искусства, лишь берущему начало из того же корня, аналогичны претензии к художнику: "Почему не похоже на фотографию?!" Да потому и не похоже, что он - художник, а не фотограф. У него другие задачи и другие средства. А то, что он рисует тот же пейзаж или вдохновляется теми же сюжетами, что иллюстратор, так это ему запретить нельзя.

[много текста]По этой части у Германа есть могучий адвокат в лице Бориса Стругацкого, к сожалению, так и не дождавшегося премьеры. Претензии к фильму оформились задолго до его выхода на экран, и Борис Натанович, отвечая возмущенным поклонникам книги, требовавшим "запретить эту мерзость", много раз дал понять: "похожести" и "соответствия книге" он от фильма не ждал и не хотел.


"Все не так просто. То, что Вы называете «режиссерской отсебятиной», может оказаться солью замечательного фильма, снятого «по мотивам». Пример – тот же Тарковский. Совершенно не исключаю, что нечто подобное получится у Германа с «Трудно быть богом» – фильм «по мотивам», но замечательный в своем роде"

"Что же касается Германа, то я уверен, что он создаст произведение значительное, – хотя, может быть (и даже наверняка!), достаточно далекое от нашего романа"

Ранее любимой мишенью поклонников Стругацких был "Сталкер" - произведение максимально далекое от "Пикника на обочине" и того, что называют "духом Стругацких" (куда более далекое, чем германовский "ТББ"). Однако, сами братья, после множества попыток придумавшие сценарий "Сталкера", который удовлетворил режиссера, неизменно гордились результатом  сотрудничества с Тарковским, а Аркадий Натанович называл этот фильм "одним из лучших в мире". И, хотя будет опрометчивым утверждать, что братьям так же понравилось бы и творение Германа, высказывания Бориса Стругацкого говорят о том, что разочарования не ожидалось и в этот раз.

"Фильма Германа я жду с нетерпением. Мне кажется, это будет явление высокого искусства"

"Я полагаю, что с Ярмольником все обойдется. Лично я такого Румату вижу очень хорошо, и он мне – по сердцу"

"Я заранее знаю, что фильм получится замечательный и даже эпохальный"

"Я очень рад, что дожил до этого. Если кто-нибудь в мире и способен снять хороший фильм по ТББ, то это Алексей Герман. Я буду с нетерпением ждать, что у него получится. Наверняка, это будет нечто значительное"

О степени терпимости к конечному результату свидетельствует ответ Стругацкого человеку, вычитавшему в интервью Ярмольника, что "дон Румата теперь будет носить на лбу член, а замки Арканара сплошь украшены барельефами с мужскими половыми органами".

"Что же касается «фаллического» антуража... Звучит, конечно, эпатирующе, но давайте все-таки подождем. Герман – «гений второго плана». У нас нет в стране другого такого же мастера по созданию антуража. Будем надеяться, вкус ему не изменит и на этот раз. Я, например, почти уверен в том, что он создаст мир Арканара невиданный, неожиданный и абсолютно достоверный. Что от него и требуется"

Даже сердитым критикам фильма Германа придется согласиться, что этим требованиям Бориса Стругацкого результат полностью соответствует.

***

Сценарий Германа и Кармалиты "Что сказал табачник с Табачной улицы" показывает, что цели подальше отойти от первоисточника создатели фильма не ставили. "Табачник" очень близок к книге Стругацких, - он почти дословно повторяет ее во множестве эпизодов. Однако, образы ряда персонажей подверглись серьезной коррекции уже на этом этапе, а фильм получился еще дальше от романа Стругацких. Частично это объясняется тем, что на киноязык переводится далеко не все. Книга имеет дело с абстрактными образами, кино - с визуальными, и то, что не вызывает вопросов на бумаге, часто не может быть достоверно показано на пленке.

Сложно представить "стругацкую" Киру естественно существующей в  "настоящем", зримом, не условно фантастическом Арканаре. Фильм неожиданно открывает ту истину, что у Стругацких Кира - явная землянка, что заложено даже в ее земном имени (Герман переименовал ее в Ари). Откуда в арканарской семье могла появиться девушка, разговаривающая с Антоном-Руматой, который старше ее на восемь веков, на одном языке и проявляющая свое арканарское происхождение только в наивных вопросах вроде "Как это так: барон — мужик?"

Тем более невозможно вообразить средневекового предводителя крестьянских восстаний Арату таким, как он описан у Стругацких, - благородным революционером, будто вышедшим из коммунистических утопий двадцатого века, речь которого неотличима от речи ученого Будаха. "Стругацкий" Румата, перечисляя в своих размышлениях редких обитателей Арканара, которые могут называться людьми, называет имя Араты в одном ряду с бароном Пампа, Кирой, Будахом… У Германа получился куда более достоверный Арата - такое же чудовище, как Рэба, но по другую сторону. «Зато ты останешься в песнях» - говорит ему Румата, и мы вспоминаем про Стеньку Разина.

В романе Стругацких все эти отходы от реализма не просто незаметны и легко прощаются - они даже вряд ли могут быть названы недостатками. В переписке братьев времен написания «Трудно быть богом» упоминаются «Три мушкетера», как образец стиля задуманной книги. Серьезные мысли и драматичный сюжет в увлекательной «мушкетерской» оболочке - вот блестяще реализованная формула романа. Стала бы эта замечательная книга культовой и одновременно доступной читателю с подросткового возраста, напиши ее Стругацкие с претензией на реалистичность средневековой картинки? Разумеется, нет. "Трудно быть богом" - не "Имя розы" Умберто Эко. И, с другой стороны, прямолинейное перенесение романа Стругацких на экран – прямой путь к Фляйшману или Юнгвальд-Хилькевичу.

Дух Стругацких (прежде всего «мушкетерская» легкость стиля и увлекательность сюжета) в фильме не сохранен, но большинство главных поворотов сюжета, та же, как и основные идеи романа, остались почти нетронутыми. Серость всегда приводит к власти черных, богом быть трудно, а быстрых путей в истории зачастую нет. Ужасен выбор, когда вмешиваться нельзя, а не вмешаться невозможно. И, наконец, самое худшее: средний человек – очень непривлекательное существо. Когда говорят о беспросветном пессимизме фильма и мизантропии Германа, почему-то забывают, что и роман столь же невесел – и сюжетом, и настроением. Кажущаяся легкость книги объясняется ее стилем, но не развязкой и, конечно, не мыслями, которые в ней заложены.

"Души этих людей полны нечистот, и каждый час покорного ожидания загрязняет их все больше и больше. Вот сейчас в этих затаившихся домах невидимо рождаются подлецы, доносчики, убийцы, тысячи людей, пораженных страхом на всю жизнь, будут беспощадно учить страху своих детей и детей своих детей. Я не могу больше, твердил про себя Румата. Еще немного, и я сойду с ума и стану таким же, еще немного, и я окончательно перестану понимать, зачем я здесь..."

Когда мы знакомимся с германовским Руматой, он еще не стал таким же, но уже перестал понимать, зачем он здесь. Это и есть главное отличие фильма от романа Стругацких.

"Трудно быть богом" Алексея Германа. Часть I. Красота. Грязь. Юмор. Страх

"Трудно быть богом" Алексея Германа. Часть III. Благородный дон Румата


"Трудно быть богом" Алексея Германа. Часть IV. Эпилог. "Что это было?"


melancholy
_o_tets_

Еще о "Хрусталеве"

1) Очень рекомендую разговор Александра Гениса и Соломона Волкова о Сталине, Германе, Прокофьеве, "Хрусталеве"...

2) Наткнулся на поразительное в интервью Германа:

Мы когда начинали "Хрусталева", я подумал: а не снять ли Сережу Довлатова? У него был брат (у меня в картине, если помнишь, есть даже Боря Довлатов). Сережа был писателем, обласканный судьбой, а Боря не был обласкан, и два раза тяжело сидел в тюрьме. Похожи они были абсолютно, но просто один из них был тюремный житель, хотя очень достойный тоже человек, а другой был такой, какой был. И вдруг хлоп: один умер, потом второй. Ко мне подошел режиссер Миша Богин и сказал: я знаю артиста в Новгородском театре, который внешне похож на Довлатова. Так появился Юра Цурило.

и в другом интервью чуть подробнее:
 
Когда я запускался с фильмом “Хрусталев, машину!”, я задумал на роль генерала пригласить Сережу Довлатова, а на роль его двойника – Борю. И это было бы очень точно. Они все еще были похожи, но один был нежным красавцем, от которого женщины падали, а у другого на лице были уже две тюрьмы (он, по-моему, болел краснухой, и вся кожа на лице у него была испорчена). Боря выглядел как некий шарж на своего младшего брата. О том, что я собирался его снимать, Сережа не знал, я держал это в секрете. Но вскоре оба брата (сначала Сережа, потом Боря) умерли. Тогда второй режиссер картины Миша Богин сказал, что он знает одного новгородского артиста, очень похожего на Довлатова, и привез Юру Цурило. Похож он был, конечно, условно, но оказался очень талантливым артистом, и мы его утвердили.

Так вот, кто определил типаж!!

melancholy
_o_tets_

"Хрусталев, машину!"

khrust-1

Решил, что грядущее шестидесятилетие со дня смерти Сталина - хороший повод, наконец, преодолеть себя и посмотреть фильм "Хрусталев, машину". Впечатлений и ощущений много, из которых далеко не последнее - выдох "я это пережил".

Сегодня испытываю состояние сравнимое с похмельем - впрочем, я был к этому готов - меня предупреждали. Вообще-то я терпеть не могу любых спойлеров, даже если это касается фильмов, где сюжет практически не важен. На этот раз я очень рад, что волей-неволей набрал за все эти годы некоторую информацию - знал, конечно, и о кошмарной сцене изнасилования зеками героя, знал и о том, что мучительно пытаться найти связь сцен и разобраться во всех диалогах - не стоит, по крайней мере во время первого просмотра. Все это подпортило эффект непосредственного контакта с художественным произведением, но помогло мне посмотреть фильм от начала до конца.

Юрий Васильев недавно высказался об этом фильме так: "Гениально в каждом кадре. Смотреть нельзя. Никому."
Это очень точно сказано в том смысле, что рекомендовать этот фильм кому-либо - невозможно. Как невозможно рекомендовать экскурсию в Освенцим. Да, сравнение неправомочно. Но фильм тоже может поранить всерьез. Потому что воссоздает реальность, в которой жить нельзя, и из которой мы все родом. Рекомендовать невозможно, но посмотреть каждому живущему в России - стоит. Наверное. Все-таки. Рано или поздно. Осознавая, что к просмотру надо быть морально готовым.

Каждый должен сам решиться на этот фильм.

[еще некоторое количество букв]

В письменном виде сталинскую эпоху выразили, к счастью, многие. Есть мемуары, есть художественная литература. Визуальный образ оставил, кажется, один Герман. Предчувствие - в "Лапшине", апофеоз и агонию - в "Хрусталеве". Важно, что это успел сделать  человек, зафиксировавший эти годы цепкими воспоминаниями детства и сознательного отрочества. Непосредственный участник. Важно, что эмоциональную правдивость успели подтвердить современники.

Как это так получилось, спросил я, что ленинградский мальчик из благополучной писательской семьи сумел угадать ощущения другого мальчика, москвича, моложе его лет на десять, в те самые мартовские дни 53-го года, снятые им в "Хрусталеве". Как это он так сумел увидеть московские тусклые фонари, дворы и сугробы моего детства? Как удалось ему увидеть эти фонари и сугробы с небольшой высоты маленького московского близорукого мальчика в вытертой цигейковой шубке и заледеневших варежках, то есть меня? Откуда он знает об этом коммунальном скученном надышанном тепле? Где он мог слышать это постоянно взвинченное, но все равно счастливое для ребенка кухонное многоголосье? Где он видел эту жизнь, состоящую из бестолковой и бесформенной толкотни, суетливой беготни и судорожных завихрений пара, в которых, между тем, волей большого художника тихой, но властной нотой обозначались четкий ритм и безукоризненный порядок? (Лев Рубинштейн)

Все черно-белое с едва уловимой желтизной, но не потому, что пленка такая, а потому что таким все и было, так и запомнилось. Февраль, метель, тусклая лампочка, пар, коридоры, непреходящее мучительство, источник коего неясен. Я помню пятидесятые годы,- это мое младенчество и мелко-раннее детство,- и клянусь под присягой, что они были именно такого цвета. Есть, говорят, такие отвары, испив которых, вспоминаешь то, чего и не хочешь вспоминать, то, что лежало глубоко, на деревянном днище памяти, заваленное сверху обломками поздних, взрослых лет. Глотнув, я уже не разберу, где Герман и где мои, всплывшие со дна, коряги. (Татьяна Толстая**)

И я пережил эту атмосферу позднего сталинизма. Я  помню ее. Это совершенно  ни с чем не сравнимое ощущение, трудно очень его передать. И  лучшим, самым точным, феноменальным образом  это  ощущение передано Германом. Потому что, когда ты начинаешь  смотреть этот фильм, ты погружаешься в этот кошмар. Не важно, что действие фильма происходит в Москве, а я в это время  жил в Риге. Над Советским Союзом стояла одинаковая предрассветная  муть или ночь,  это та страшная ночь, которая царит в фильме Германа, и с такой гениальностью все  это спрессовать в образы в имиджи  в визуальном плане -  я всякий раз поражаюсь. <...> Для меня этот фильм абсолютно не сюрреалистичен, это для меня абсолютный реализм, один к одному,  потому что это и было ощущение мое,  ребенка тогда, от этой страшной реальности, от этих страшных дней  и от всего, что связано с поздним сталинизмом. (Соломон Волков)

Было необходимо сохранить эту атмосферу визуально и эмоционально, что во многом возможно лишь средствами кино. Иначе - навсегда дыра, провал, ведь неофициозных документальных съемок не осталось. Счастье, что Герман это сделал, что теперь это сохранится и не пропадет.

В этом крайне многослойном и трудном фильме поразительно почти все. Особенно, каким-то образом воссозданное и зафиксированное всепроникающее радиоактивное поле страха, униженности, беспомощности, жестокости, подавленной истерики. Имя Сталина звучит за весь фильм, кажется, один раз - его не упоминают вообще от греха: как в языческих поверьях, чтобы не накликать зло нельзя называть его по имени. Главный творец и удержатель кошмара, владеющего страной, напоминает о своем присутствии, возникая в виде статуй. А когда, наконец, мы его видим, - оказывается парализованным, обгадившимся стариком, таким мелким по сравнению с масштабами творимого зла, таким визуально второстепенным, третьестепенным... Невозможно, немыслимо поверить, что это все - ОН. И генерал Кленский, которого притаскивают лечить Сталина, сначала просто его не узнает, не допускает мысли, что всемогущее злое божество может быть жалким, немощным, дурно пахнущим, существующим в таком же дерьме, как и все. После фильма я подумал: почему же Герман, скрупулезнейше воссоздававший каждую мелочь эпохи, не смог - явно даже не попытался подобрать актера похожего на Берию? И тут же понял: именно для того, чтобы зрителю, как главному герою, было до момента прозрения непонятно кто это. Для того, чтобы мы его до времени не узнали, смотрели на него глазами Кленского.

khrust-2

Но все же главным потрясением стали кадры и эпизоды, которые вызвали ощущение де жа вю - моменты, когда понимаешь, нет, знаешь, что это было именно так, и не иначе. Как будто смутно помнишь, хотя помнить никак не можешь. Генетическая память? Есть ли она? Или это накопленное смутное представление-знание о времени из тех обрывков быта, что еще застал в детстве - когда жил в одной квартире с полусумасшедшей старухой - дальней родственницей, когда двери собственной старой комнаты были покрашены такой же белой масляной краской, которая вдруг узнается в фильме, когда бабушка вдруг пугается твоих слов и шепчет, что за стенкой живет бывший стукач?

Черная машина, снег, пустая улица, тусклое освещение, сталинская высотка. Несовременно одетые дети около массивных дверей, один оттаскивает другого: туда нельзя! Откуда я, родившийся в 81-м, это знаю? Где я это видел? Почему мне это близко? Почему меня тянет в этот кошмар? Нет ответа.

Посмотрите фильм из-за этого - вдруг отзовется. Не смотрите из-за другого - будет физически плохо.
Решать вам. Но я предупреждал.


** очень рекомендую два замечательных эссе Толстой про "Хрусталева" - "Сахар и пар. Последняя зима" и "Пар в коридорах: бесконечная жалость"

melancholy
_o_tets_

All Creatures Great and Small, 1974

zigfrid

А вот, поклонники Хэрриота, чего нашлось в сети (спасибо Сергею Гаркави!). Я давно искал этот фильм, но его не было даже в музее Дж.Х.

Он, на мой вкус, гораздо лучше популярного сериала. Тут хотя бы Тристан похож на Тристана.
Ну, и, конечно, главная достопримечательность - Энтони Хопкинс в роли Зигфрида Фарнона (здесь была обязательная шутка про ягнят).

[прототипы и немного о съемках]Фотография, на которой запечатлены артисты и их прототипы.


Стоят: второй слева - Дональд Синклер (прототип Зигфрида), около него стоит Хопкинс, шестой слева - исполнитель роли Джеймса Хэрриота, восьмой слева - исполнитель роли Тристана, девятый - Брайан Синклер (прототип Тристана). Сидят по центру - Джоан и Альф Уайты (они же - Хелен и Джеймс Хэрриоты).

Вот, что пишет сын Хэрриота о съемках:

Во время съемок в 1974 году мы несколько раз ездили на съемочную площадку посмотреть на работу актеров. Узнав, что для съемок выбрали вересковые пустоши Северного Йоркшира, а не йоркширские холмы, Альф почувствовал укол разочарования, но это ничуть не испортило ему впечатления. Он в волнении смотрел, как на его глазах снова оживало прошлое. Он не хотел участвовать в производстве фильма. Альф утвердил сценарий, но отказался стать консультантом-ветеринаром, — эту работу взял на себя его коллега из Йорка Джордж Сазерленд.

Альфу особенно понравилась игра Энтони Хопкинса, который идеально передал добрый и искрометный характер Зигфрида. Саймон Уорд тоже, по его мнению, прекрасно подходил на роль слегка смущенного ветеринара, оказавшегося в компании уникальных личностей. Ему понравилась Лиза Харроу, имевшая поразительное сходство с молодой Джоан.

К сожалению, не все остались довольны тем, как их изображали на экране. После посещения съемочной площадки неподалеку от Пикеринга вместе с Альфом, Брайаном и их женами Дональд заявил, что ему не нравится его образ в фильме, Это был самый яркий пример непредсказуемости «Зигфрида».

Как-то утром, вскоре после их поездки на съемки, я вошел в кабинет на Киркгейт, 23 и увидел, что отец сидит за столом с посеревшим лицом. Его явно что-то глубоко огорчило. Он повернулся ко мне, и его голос дрожал, когда он заговорил:

— Дональд собирается подать на меня в суд, Джим!

<..>

Альф действовал быстро. Он сразу же позвонил Брайану и их сестре Эльзе, которая жила на юге Англии. Когда он объяснил им ситуацию, они оба обещали Альфу полную поддержку, согласившись, что образ их брата ни в коей мере нельзя назвать преувеличенным. Эльза была большой поклонницей книг Хэрриота и пришла в страшное возмущение, узнав, что Дональд возражает против персонажа Зигфрида. Она сурово пригрозила жуткими последствиями, если он только попробует продолжать в том же духе. Что бы она ни сказала, но ее слова подействовали, и съемки продолжались.

На следующий год Дональд снова взорвался, когда прочитал рецензии на фильм, в которых персонажа Энтони Хопкинса называли «эксцентричным холостяком» и «вспыльчивым Зигфридом». Но угроза судебной тяжбы больше никогда не омрачала отношения двух друзей.