?

Log in

No account? Create an account
melancholy

_o_tets_

Бутылка, найденная в рукописи


Entries by category: история

melancholy
_o_tets_

...

Сергей Шаров-Делоне: “Я вырос в очень странном мире…”
(интервью об Абрамцеве и Венедикте Ерофееве)


АВТОБИОГРАФИЧЕСКОЕ

Я вырос в очень странном мире: наперекор всему в стране в нем было дважды два – четыре и в августе, и в декабре. Он не был за семью морями или за каменной стеной, и те же шли дожди над нами, и тот же холод был зимой, оттуда так же (даже чаще) этапом покидали дом, и получали там причастье все тем же хлебом и вином, но белое там было белым, а черное – черным-черно, казалось, эту дурь расстрелам пора бы вышибить давно, пора бы приучить уродов, что разным может быть ответ в зависимости и от года, и от столетья на дворе, но всё не впрок, и хоть Иуды там тоже были - как без них!, хотя со сдаденной посуды там тоже пили на троих, но почему-то путь-дорога была оттуда на Дамаск, и Савлы, уходя с порога...
... А дальше – дальше не про вас.

С. Шаров-Делоне

Архитектор и художник-реставратор Сергей Шаров-Делоне сегодня широко известен как правозащитник; главная тема почти любого интервью с ним – российские политзаключенные. В этот раз он раскрывается иначе, – как свидетель времени, вспоминающий особый мир поселка Абрамцево в 70-е годы, где Сергей Шаров-Делоне жил у деда, крупного математика Бориса Делоне. Сергей Александрович рассказывает о многих выдающихся ученых, диссидентах и писателях, однако, у этого разговора есть и главный герой – классик литературы ХХ века Венедикт Ерофеев. Интервью было взято специально для биографической книги О. Лекманова, М. Свердлова и И. Симановского «Венедикт Ерофеев: посторонний», которая в октябре вышла в издательстве «Редакция Елены Шубиной» к 80-летнему юбилею писателя.

– Сергей Александрович, когда вы познакомились с Венедиктом Ерофеевым?

– Год – это проблема… В 71-м году вышел Вадик, мой брат, из зоны [Вадим Делоне – поэт и диссидент, получивший срок за участие в демонстрации против ввода войск СССР в Чехословакию в 1968 год – И. С.]. Соответственно, мне было к этому моменту 15 – 16 лет. У нас постоянно на даче в Абрамцеве появлялось много разного народа. Я был сразу принят в эту команду. И в какой-то момент появились Веня с Галей Ерофеевы [Галина Ерофеева – вторая жена Венедикта Ерофеева – И. С.]. Появились раз, появились два, а потом как-то закрепостились. Нужно было, чтобы кто-то помогал – не дед же будет, например, готовить [к этому времени Борису Делоне было уже за 80 лет, и он продолжал работать – И.С.]. Галя взяла на себя простейшие вещи и заодно они с Веней там жили. Это академическая дача – два гектара леса. Зимой не было видно соседних дач за стволами. То есть просто в лесу. Такие хорошие места. Плюс к тому в поселке жили очень интересные люди. Жили Грабари, жил Лев Копелев… А рядышком, через дачу, жил Юрий Казаков.

– Они были с Ерофеевым знакомы?

– Они общались. Хотя общаться с Казаковым было не очень просто. Это конец жизни Казакова, когда он спивался совсем. И когда он был трезв, он был очень интересный, живой, умный человек. Но это было далеко не всегда. Причем если Веня пил, но при этом очень долго оставался с абсолютно свежей головой, то Казаков пил так… по-русски. (смеется)


Сергей Толстов, Сергей Шаров-Делоне и Венедикт Ерофеев. Абрамцево, 1970-е годы. Из архива Нины Фроловой

про Казакова, Капицу, Бориса Делоне и многих-многихCollapse )

…Я очень любил Абрамцево. Хорошее было место, друзья с детства, мои ровесники… И там был дед, который… это слово уже нельзя использовать (смеется), но он был скрепой в семье. Стержнем, вокруг которого все крутилось. Честно говоря, мне это время вспоминать приятно. Это хорошее было время.

21 февраля 2018 года, офис правозащитной организации «Русь Сидящая»
Разговаривал Илья Симановский

Первая публикация [с сокращениями] - на портале "Горький" 24.10.2018

melancholy
_o_tets_

...

Я готовил это почти год. Сканировал, обрабатывал, делал сайт. Кратко: начинаю выкладывать уникальные архивные материалы, - автографы, фотографии и аудиозаписи, связанные с культурным процессом конца 70-х, начала 80-х гг. Процентов 90-95 из этого публикуется впервые.

Теперь длинно. Есть такой замечательный человек - Александр Николаевич Кривомазов. Физик, как и я, он взял на себя необычную культурную миссию. В 1975-1982 гг почти каждые выходные он проводил у себя дома квартирники, на которых выступали, в основном, не музыканты (хотя случались и они), а читали поэты, писатели, переводчики, культурологи, философы, актеры... И собирались зрители, конечно. Всего на квартире А. Кривомазова прошло порядка 350 (!) литературных вечеров. Среди гостей были: Дмитрий Александрович Пригов, Аркадий Стругацкий, Венедикт Ерофеев, Марк Розовский, Василий Аксенов, Евгений Харитонов, Инна Лиснянская, Евгений Рейн и многие другие люди, чьи имена говорят сами за себя.

Почти на каждом вечере Александр Николаевич фотографировал, а в конце вечера - просил выступавшего записать что-нибудь в альбом. В альбом же он потом подклеивал сделанные фотографии. Получилось что-то вроде иллюстрированной Чукоккалы 78-82 в шести альбомах-томах. Один из них я полностью подготовил, выложил и предоставляю вашему вниманию. Это 108 фотографий и 66 автографов. Доступен поиск по авторам. За первым альбомом последуют остальные, также ждите оцифрованные и расшифрованные аудиозаписи (с этим будет небыстро, но есть настоящие сокровища).

Среди выступавших были люди не только известные - большую часть сегодня мало кто знает. Думаю, в этом есть свой интерес - показать лит. процесс этих лет в более-менее правильных пропорциях. Я очень надеюсь, что часть из героев этих вечеров откликнется, и мы пополним сайт их воспоминаниями. То же самое касается и присутствовавших зрителей.

Для привлечения внимания – несколько фотографий. А это, собственно, сайт:

https://isiman.wixsite.com/krivomazov

===

Венедикт Ерофеев-Джекил и Венедикт Ерофеев-Хайд, 1982 г. Правая фотография и автограф публикуются впервые.



Текст автографа: «Отрадно, спустя ровно два года, зайти к Кривомазову на очередную субботу. Превосходно все, кроме вот чего, по-моему: исполнителя и исполнение принимают самым теплейшим образом, но зачем же во что бы то ни стало теплейшим? В том, что сегодня услышал, бездна слабого, ненеожиданного и просто мелкого. Культивирования всеобщих восторгов не надо, Кривомазов, пусть всякому дозволяется лепить что угодно (неоскорбит., конечно), выступающие перетерпят, и будет меньше статичности. Впрочем, ваше дело. В. Ерофеев. 13/III-82.»

Вечер Венедикта Ерофеева: https://isiman.wixsite.com/krivomazov/erofeev5

[Арсений Тарковский, Марк Розовский, Д А Пригов]


Режиссер Марк Розовский, 1981 г. Фотография и автограф публикуются впервые.

Вечер Марка Розовского: https://isiman.wixsite.com/krivomazov/rozovsky5



Дмитрий Александрович Пригов, 1981 г. Правая фотография и автограф публикуются впервые.

Вечер Дмитрия Александровича Пригова: https://isiman.wixsite.com/krivomazov/prigov5





Арсений Тарковский, 1981 г. Фотография публикуется впервые.





Замечания, советы, критику по сайту, а также информацию о неопознанных мной выступающих или зрителях на фотографиях, прошу присылать в личку - постараюсь все учесть. И - ждите остальные альбомы.



Список всех выступавших авторов и ссылки на фотографии и автографы можно найти здесь.


melancholy
_o_tets_

...

Интересно, можно ли установить имена погибших на похоронах Сталина и их число, подняв архивы о смертях 6-9 марта 1953 г и выбрав записи, в которых указано "сдавление грудной клетки", как в этом свидетельстве, и близкие?

Вроде бы в документах ЗАГС должно это все храниться. Поверхностное гугление дало, что доступ к записям предоставляется только близким родственникам, но, может быть, есть пути обхода? На мой взгляд, это было бы расследование большой общественной важности.

Ну, а пока нам достоверно известны имена шестерых погибших в давке:

Ольга Грановская, Рома Новоселов (ученик школы №50), Анатолий Р., ?. Куценко, Арон Шут (прощаться со Сталиным не ходил, просто шел домой), Миша Архипов (ученик школы №657).

Всего таких смертей было от 109 (по словам Хрущева) до нескольких тысяч (по слухам).


melancholy
_o_tets_

...

В сети не было интермедий Эрдмана к "Пугачеву". С этого момента есть, читайте. По-моему, уморительно смешно - и понятно, почему их сразу запретили. Они и сейчас актуальны. Ролик - чтение Эрдманом этих интермедий в театре на Таганке (не полностью) и его исторический диалог с Высоцким. Чтение Эрдмана я выкладывал и раньше, но это более полная версия.

Интермедии к спектаклю по драматической поэме С.Есенина "ПУГАЧЕВ"

ИНТЕРМЕДИЯ ПЕРВАЯ

Е к а т е р и н а и ее статс-секретарь Александр Васильевич Х р а п о в и ц к и й. В руках у него папка для бумаг в сафьяновом переплете. Он раскрывает ее и протягивает государыне первый лист.

Е к а т е р и н а . Это что?
Х р а п о в и ц к и й. Список ваших великих деяний, ваше величество.
Е к а т е р и н а . Прочти.
Х р а п о в и ц к и й. «Учрежденных губерний — двадцать девять. Построенных городов — сто сорок четыре. Заключенных...»
Е к а т е р и н а . Ты с ума сошел, зачем заключенных?
Х р а п о в и ц к и й. Заключенных договоров и соглашений, ваше величество.
Е к а т е р и н а . Ах, ты об этом.
Х р а п о в и ц к и й. Тридцать. «Одержанных побед — семьдесят восемь. Указов о законах — восемьдесят семь. Указов, облегчающих участь народа, — сто двадцать три. Итого: четыреста девяносто одно великое деяние».
Е к а т е р и н а . Как дойдет до полтыщи, перепиши начисто, пошлю Вольтеру. Что там еще?
[читать дальше]Х р а п о в и ц к и й. Сообщение генерал-полицеймейстера о пожаре на Васильевском острове.
Е к а т е р и н а . А велик ли пожар-то?
Х р а п о в и ц к и й. Изрядный, ваше величество. Пока что сгорело сто двадцать четыре дома.
Е к а т е р и н а . Отстроимся. В шестьдесят-то втором году посильнее был, и то отстроились. Я тебе, Александр Васильевич, прямо скажу, пусть мы в Европе и чаще других горим, зато мы в Европе быстрее других строимся. Еще что?
Х р а п о в и ц к и й. Сообщение князя Вяземского о прививке оспы своим малолетним отпрыскам.
Е к а т е р и н а . А еще говорят, что мы отстали. А я полагаю, что ежели так и дальше пойдет, то мы по прививке скоро всех перегоним. Вот испанский инфант не привил себе оспы и помер, а Костя и Саша привили и живы; стало быть, Испанию-то мы уже перегнали. Все, что ли?
Х р а п о в и ц к и й. Еще несколько сообщений, ваше величество.
Е к а т е р и н а . Читай, только побыстрей.
Х р а п о в и ц к и й (скороговоркой). Сообщение о наводнении в Твери, сообщение о наводнении в Риге, сообщение о моровой язве в Туле, сообщение о моровой язве в Серпухове, о побеге из казанского острога купца Дружинина и казака Пугачева. (Вынимает последнюю бумагу и в смущении замолкает.)
Е к а т е р и н а . А это что?
Х р а п о в и ц к и й. Куплеты, ваше величество.
Е к а т е р и н а . Какие куплеты?
Х р а п о в и ц к и й. Для вашей комической оперы, ваше величество.
Е к а т е р и н а . И что у тебя за привычка, Александр Васильевич, самое интересное всегда под низ класть. Дай-ка куплеты.
Х р а п о в и ц к и й. Куплеты без музыки, ваше величество, все равно что цветок без запаха. Соблаговолите прослушать, ваше величество, совместно с музыкой.
Е к а т е р и н а . А где же она?
Х р а п о в и ц к и й. Ванжура с Мартини ждут у дверей, ваше величество.
Е к а т е р и н а . А кто там еще?
Х р а п о в и ц к и й. Смешанный хор, ваше величество, и французский посол.
Е к а т е р и н а . Впусти всех, пусть и посол послушает. По крайней мере не будет мне голову турками заморачивать. Он, как француз, в куплетах-то должен лучше разбираться, чем в турках.

Храповицкий впускает В а н ж у р у   и    М а р т и н и. У первого в руках флейта, у второго скрипка. За ними артисты хора и граф С е г ю р. Все кланяются.

Здравствуйте, господа. Здравствуйте, граф. Чем я обязана столь раннему посещению?
С е г ю р . Ваше величество, мой министр, обеспокоенный последними событиями на русско-турецкой границе, обратился ко мне с настоятельной просьбой...
Е к а т е р и н а . Ах, граф, вот странное совпадение: и у меня к вам просьба.
С е г ю р . Приказывайте, ваше величество.
Е к а т е р и н а . Давайте послушаем вместе куплеты, которые написал Александр Васильевич, к моей новой опере. Сама-то я, как ни странно, стихи писать не умею.
С е г ю р . Ах, ваше величество, зачем вам уметь писать стихи, когда вы, как никто, умеете управлять государством!
Е к а т е р и н а . А вот китайский император умеет писать стихи.
Х р а п о в и ц к и й. Стихи-то он умеет писать, ваше величество, а вот государством управлять — не очень.
Е к а т е р и н а . В этом я не могу согласиться с тобой, Александр Васильевич, по-моему, и стихи не очень.
Х р а п о в и ц к и й. Разрешите начать, ваше величество?
Е к а т е р и н а (Сегюру). Заранее прошу снисхождения к моим артистам — конечно, им еще далеко до ваших. Вольтер мне на днях писал, что французские танцовщицы так вскружили головы парижанам, что они даже не заметили, как их обложили новым налогом.
С е г ю р . Не буду скромничать, ваше величество, действительно Франция страна очень больших артистов.
Е к а т е р и н а . И очень больших налогов. Но дайте нам время, граф, и мы вас догоним. Можно начинать, господа.

Хор образует хоровод, один из артистов хора отходит в сторону и ложится на пол.

Александр Васильевич, возьми мою рукопись и прочти графу мою первую ремарку.
Х р а п о в и ц к и й (читает по рукописи). «Действие первое. Явление первое. Театр представляет двор или луг возле дома Локметы; на дворе игрище и пляска». (Показывая на артиста, который лежит на полу.) «Горе-богатырь, скучая игрищем и пляскою, валяется на траве; потом, воткнув булавку на палку, таскает ею изюм из погреба, сквозь окошко; после чего играет в свайку».
Е к а т е р и н а . Свайка — это любимая игра русского поселянина. В нее играют при помощи гвоздя и веревки.
С е г ю р . Право, просто теряешься, ваше величество, чему удивляться больше? Вашему тонкому знанию законов театра или вашему глубокому знанию русской жизни.
Е к а т е р и н а . Что-что, а народ свой я знаю. (Дает знак музыкантам.)

Мартини взмахивает смычком. Музыка, игрище, пляска.

Х о р .
Оставя хлопоты работы,
Забудем слезы и заботы;
Себя мы станем утешать,
Играть, резвиться и плясать.

Х р а п о в и ц к и й. С трепетом жду, ваше величество, вашего художественного совета.
Е к а т е р и н а . Я тебе прямо скажу, Александр Васильевич: если бы я умела писать стихи, я бы написала лучше. Ну-ка повтори, как у тебя начинается.
Х р а п о в и ц к и й. Оставя хлопоты работы, забудем слезы и заботы.
Е к а т е р и н а . Ну вот, слезы. Неужели тебе самому это слово не режет ухо? Денно и нощно пекусь я о счастье своего народа; и не только пекусь, а даже учреждаю о его счастье медаль. (Вынимая медаль из коробочки.) Вот посмотрите, граф, чем я награжу сегодня своих депутатов. (Читает.) «Счастье и благоденствие — удел каждого россиянина». Это с одной стороны, а с другой стороны, по-моему, еще лучше... «И бысть в России радость и веселие». А у тебя — слезы, где ты их видел? (Показывает на хор плакальщиц.) Я тебя, Александр Васильевич, спрашиваю: где ты их видел?

В это время докладывают, входят д е п у т а т ы. Они выстраиваются, и она вешает им медали. Повесила несколько. На одного повесила, потом остановила его.

Ты, дружок мой, откуда?
Д е п у т а т. Из Казани, ваше императорское величество.
Е к а т е р и н а . Недовольна я вашим городом.
Д е п у т а т. Чем мы вас прогневали, ваше императорское величество?
Е к а т е р и н а . Плохо тюрьму содержите. Кто у них там намедни сбежал-то?
Х р а п о в и ц к и й. Купец Дружинин и казак... простите, ваше величество, запамятовал... (быстро достает нужную бумажку)... и казак Пугачев.
Д е п у т а т. Поймаем, ваше императорское величество.
Е к а т е р и н а (снимая с него медаль). Вот когда поймаешь, тогда и получишь.

ИНТЕРМЕДИЯ ВТОРАЯ

Генерал и дворянство

Г е н е р а л . Господа, из приказа Светлейшего явствует следующее: для проезда всемилостивейшей государыни нашей и сопровождающих ее лиц необходимо соорудить от Петербурга до Киева семьдесят шесть станций. На каждой станции приготовить по пятьсот пятьдесят лошадей.
П е р в ы й д в о р я н и н . А всего-то до Киева сколько, значит?
Г е н е р а л . Лошадей? Сейчас прикинем. (Ч и н о в н и к у со счетами.) Клади.
Ч и н о в н и к  (прощелкав костяшками). Сорок одна тысяча восемьсот.
В т о р о й д в о р я н и н. Это что же, в один конец, ваше превосходительство?
Г е н е р а л . В один.
В т о р о й д в о р я н и н. А сколько же в оба конца получается?
Г е н е р а л . Сейчас прикинем. (Ч и н о в н и к у.) Клади.
Ч и н о в н и к  (прощелкав на счетах). Получается сто десять тысяч лошадей ровно.
Т р е т и й д в о р я н и н. Сто десять тысяч! Ох, не много ли, ваше превосходительство?
Г е н е р а л . Так ведь ехать-то им и туда и обратно.
Т р е т и й д в о р я н и н. Ох, господи, осилим ли?
Г е н е р а л . А кто не осилит, сам поедет...
Т р е т и й д в о р я н и н. Это куда же, ваше превосходительство?
Г е н е р а л . Куда? Куда повезут. И уж тут, уважаемый, не туда и обратно, а только туда. Переходим к дальнейшему. На станциях построить дворцы с приемными и столовыми, кабинетами и буфетами, передними, передпередними и «маленькими апартаментами».
Ч е т в е р т ы й д в о р я н и н. Это как же понять, ваше превосходительство?
Г е н е р а л . Простите, вы кто?
Ч е т в е р т ы й д в о р я н и н. Предводитель дворянства, ваше превосходительство.
Г е н е р а л . Вот предводительствуете, а не знаете, что «маленьким апартаментом» называется нарядное отхожее место. Пора бы знать, что двор на двор не на двор ходит. Ха, ха, ха!
В с е. Ха,ха,ха!
П е р в ы й д в о р я н и н (второму дворянину). Тонкая штучка!
В т о р о й д в о р я н и н. Столичная выучка.
Г е н е р а л . Люстры, зеркала, гардины, ковры, стулья, кресла, уксус для окуривания, а также щетки и крылья для сметания пыли везут из Москвы. В Харьков и Кременчуг послано за серою и селитрой для фейерверков.
Т р е т и й д в о р я н и н. Для фейерверков, ваше превосходительство, еще дрань нужна.
Г е н е р а л . Дрань, господа, снимите с изб. И снимите сегодня же.
Т р е т и й д в о р я н и н. А если начнутся дожди, ваше превосходительство?
Г е н е р а л . А вы держите дрань в сухом месте.
Т р е т и й д в о р я н и н. Я в том смысле, ваше превосходительство, что если заранее крыши снять, а начнутся дожди, то в жилищах все вещи промокнуть могут.
Г е н е р а л . Ну какие у крестьян вещи. И потом, не всегда же дождь, промокнут — высохнут. Все амбары и житницы наполнить мешками с пшеницей. Если пшеницы не хватит, сыпьте в мешки песок.
Т р е т и й д в о р я н и н. Как — песок?
Г е н е р а л . А какая вам разница? Ведь не для еды, а для впечатления.
Второй д в о р я н и н. Орел!
Т р е т и й д в о р я н и н. Столичная выучка.
Г е н е р а л . По всему следованию августейшего поезда соорудить триумфальные арки и ворота. Стены домов, что видны с дороги, какие побелить, какие покрасить. А те, что ни от покраски, ни от побелки лучше не станут, срыть, а на их месте поставить девок с цветами, перевязанных красной лентой. В деревнях, кои на тракте, в удобные места согнать народ. Эй, народ!

Подходит народ.

Г е н е р а л (разглядывая подошедших). Неужели у вас другого народа нет?
П е р в ы й д в о р я н и н . Только такой, ваше превосходительство.
Г е н е р а л . А надо бы иметь на подобный случай, не кто-нибудь — государыня едет. (Мужику.) И не стыдно тебе в такой рубахе ходить?
М у ж и к . Как — не стыдно. Конечно, стыдно.
Г е н е р а л . А другой нету, что ли?
М у ж и к. Почему нету? Есть.
Г е н е р а л . Так чего ж ты в такой рванине ходишь? Надел бы другую.
М у ж и к . Можно и другую. Только та рваней этой, ваше превосходительство.
Г е н е р а л . В конце концов, господа, вы читали мои распоряжения?
Ч е т в е р т ы й д в о р я н и н. А как же, ваше превосходительство! Подать венки!

Вбегает человек с венками из полевых цветов.

Надень!

Человек надевает на себя венок.

Да не на себя, дурак, а на них.

Человек надевает венок на ближайшего мужика.

Да не на мужиков, а на девок.
Ч и н о в н и к  (шепотом, генералу). Разрешите напомнить вашему превосходительству подлинные слова Светлейшего: «Екатерининский путь должен быть подобен римским дорогам». А у римлян и мужики в венках ходили.
Г е н е р а л . Точно знаешь?
Ч и н о в н и к . Вот. (Проводит рукой под горлом.)
Г е н е р а л . Надеть и на мужиков.

На мужиков тоже надевают венки.

Ч е т в е р т ы й д в о р я н и н. Раздайте девкам и бабам ленты, бусы и травы. Ленты и травы всем, бусы — через человека.
Г е н е р а л . Ну девки еще куда ни шло, а бабы совсем плохие.
Ч е т в е р т ы й д в о р я н и н. Девки, загородите баб. Ну как?
Г е н е р а л . Загороженные они, конечно, лучше, но только девки-то у вас босые.
Ч е т в е р т ы й д в о р я н и н. Босость тоже можно загородить.
Г е н е р а л . Чем это?
Ч е т в е р т ы й д в о р я н и н. Детьми, ваше превосходительство.

Тащите детей!

В ногах девок усаживают детей.

Г е н е р а л . И где вы таких... ну ладно. Баб вы девками загородили, девок — детьми, а детей чем загораживать будете?
Ч е т в е р т ы й д в о р я н и н. Букетами, ваше превосходительство.

Раздать им букеты.

Ч и н о в н и к . А что, ваше превосходительство, по-моему, при быстрой езде может сойти.
Г е н е р а л . Разве что при быстрой. А что с мужиками делать?
Ч е т в е р т ы й д в о р я н и н. Сейчас сделаем. (Мужикам.) Скидывайте рубахи.

Мужики раздеваются.

Надевайте эти.
Мужикам раздают длинные кумачовые рубахи.

Скидывайте портки!

Мужики надевают другие.
Ч и н о в н и к  (шепотом). Между прочим, ваше превосходительство, римляне без порток ходили.
Г е н е р а л (подумав). А что, государыне это может понравиться.
Ч и н о в н и к . А вот графу Мамонову — вряд ли.
Г е н е р а л . Думаешь, он поедет?
Ч и н о в н и к  проводит рукой под горлом.
Ч е т в е р т ы й д в о р я н и н (народу). Теперь слушайте меня внимательно. Сейчас я пройду перед вами заместо лошади, потом заместо государыни. Карету государыни будут везти тридцать лошадей, как только покажется первая лошадь, кричите «ура!». Вот лошадь показалась. (Бежит, подпрыгивая, вдоль выстроенного народа.)

Народ кричит «ура».

Лошади прошли, показалась карета императрицы. Тут уж вы кричите громче, чем лошадям, машите лентами и бросайте цветы. (Первому мужику.) Вот я мимо тебя проехал, сразу снимай с себя новые портки, новую рубаху и надевай старые.

Мужик начинает раздеваться.

А ты почему же молчишь? Ты, пока раздеваешься, «ура»-то все-таки кричи, потому что государыня увидеть тебя уже не сможет, а слышать, что ты изъявляешь свое восхищение, все-таки будет. (Следующему мужику.) Теперь я мимо тебя проехал, ты раздевайся, теперь ты. Вот ведь быдло, скорее, тебе говорят, здесь ведь каждая минута дорога.
Г е н е р а л . А вы, собственно, почему так спешите?
Ч е т в е р т ы й д в о р я н и н. А как же не спешить? До Ильинского двадцать верст, там ведь тоже во что-то народу одеться надо, — пока им все эти портки да рубахи привезешь, пока там мужики разденутся, пока оденутся...
Г е н е р а л . А знаете что? Пусть они там для скорости уже голыми дожидаются.
Ч е т в е р т ы й д в о р я н и н. Вот спасибо, вот надоумили! И так мы разденем, ваше превосходительство, то есть, вернее сказать, оденем весь наш народ до самых Гнилых Овражков. А за Овражками уже другая губерния начинается, пусть они сами и отдуваются.

(по изданию Эрдман Н.Р. Самоубийца: Пьесы. Интермедии. Переписка с А. Степановой. - Екатеринбург: - У-Фактория, 2000. - 592 с.)



(UPD: нашел еще более полную версию чтения, заменил ролик)

--------

Ю. Любимов об Эрдмане
В. Смехов об Эрдмане

melancholy
_o_tets_

НИКОЛАЙ БУРЛЮК (1890 – 1920). ‘‘Я вновь живу как накануне чуда…’’



«С легким вздохом тихим шагом через сумрак смутных дней по равнинам и оврагам древней родины моей…»

Читавшие «Траву забвенья» вряд ли забудут стихи о печальном русском божестве, – кто это? пан? или сам демиург? – незримое присутствие которого подтверждает лишь след от копыта, замываемый на прибрежном песке. И еще другое, про бесплотную наездницу, путь которой отмечен «обрывками пены».

«Мы воду пьем, кто из стакана, а кто прильнув к струе устами, среди весеннего тумана, идя полночными брегами…»

Эти странные, прекрасные строки льются так легко, что, кажется, их невозможно не запомнить с первого же раза. «Божественные звуки», «сумасшедшие», «волшебные», «безумные», «гениальные» - не жалеет эпитетов Катаев.


Если бы не его абсолютный поэтический слух, стихи Николая Бурлюка сегодня знали бы лишь исследователи русского футуризма: современники поэта не оценили.


[дальше]
«А брат его неинтересный» - вот и все, что сказал про Николая Виктор Шкловский в подробнейшем интервью.


Стоит Николай Бурлюк. Сидят (слева направо): Бенедикт Лившиц, Владимир Маяковский, Давид Бурлюк, Алексей Крученых

«Его» - это, конечно, Давида. Лидер футуристов и блестящий организатор, художник и первооткрыватель Маяковского, человек с рисунком на щеке и стеклянным глазом – сверхзаметный образ Бурлюка-старшего полностью заслонил его братьев. Как было с той же фамилией не прослыть «второстепенным»?


Виноват в своей «неяркости» и сам Николай – внешне неопределившийся, негромкий, сомневающийся в собственных способностях. Сущее недоразумение: футурист, тянувшийся к Гумилеву и искавший ученичества у Брюсова.



«Издает Бурлюк

Неуверенный звук»
(эпиграмма Николая Гумилева)



«Застенчивый, красневший при каждом обращении к нему, ещё больше, когда ему самому приходилось высказываться, он отличался крайней незлобивостью, сносил молча обиды, и за это братья насмешливо называли его Христом» (Бенедикт Лившиц) 

Забвению способствовала и ранняя гибель при обстоятельствах, о которых все советские годы приходилось молчать. Слишком честный и немного аутичный, Николай в 1920 году сам явился для учета в советский комиссариат, не утаив, что дисциплинированно откликался на все мобилизации, побывав, таким образом, и красным и белым. За это тридцатилетнего поэта большевики расстреляли. Убили на всякий случай, «желая скорее очистить Р.С.Ф.С.Р. от лиц подозрительных кои в любой момент свое оружие могут поднять для подавления власти рабочих и крестьян».

Поэтическое наследие одного из самых необычных лириков Серебряного века, невелико и в целом может оставить ощущение некоторого сумбура. К счастью, искусство не интересуется ни количеством, ни процентом удач - важно лишь их наличие. А для тех, кому в этих стихах не хватит цельности, написано у Надежды Мандельштам – об одном из самых близких Николаю Бурлюку поэтов.


"Что же касается до стихов, то у Хлебникова <Осип> ценил кусочки, а не цельные вещи. В Саматихе весной 38-го года у нас были с собой два тома Хлебникова. Мандельштам их листал и выискивал удачи, а когда я говорила, что целое бесформенно, он надо мной издевался: ишь чего захотела... А этого тебе мало? Чем не целое?.. Вероятно, он был прав".
(Н. Мандельштам, “Вторая книга”)



Верхний ряд, слева направо: Николай Бурлюк, Давид Бурлюк, Владимир Маяковский. Нижний ряд: Велимир Хлебников, Георгий Кузьмин, Сергей Долинский (1912 г.)



Наездница
Милой Симе   


                     

Мы воду пьем – кто из стакана,
А кто прильнув к струе устами,
В пути и в хижине желанна
Она прозрачными перстами.
Весной – разлившейся рекою
Гнет затопленные деревья,
И, изогнувшись за лукою
Стремится непреклонность девья.

Мы воду пьем – кто из стакана,
А кто прильнув к струе устами
Среди весеннего тумана
Идя полночными брегами.
Не видно звезд, но сумрак светел
Упав в серебряные стены.
В полях наездницы не встретил
Лишь находил обрывки пены.
Но сквозь туман вдруг слышу шепот
И вижу как, колебля иву,
Струя весны, забывши ропот.
Несет разметанную гриву.

<1913>



***

«Что если я, блуждая втуне…»

Что если я, блуждая втуне
По этим улицам и дням,
Веселый странник накануне
Пути к далеким островам.
Что если я совсем случайно
Попал под Северный венец
И скоро выйду наконец
Из жизни сумрачныя тайны.
Что если я, заснув в туманах,
Печально плещущей Невы,
Очнусь на солнечных полянах
В качаньи ветреной травы.

1910 г. Сентябрь



***


Я вновь живу как накануне чуда.
Дней скорлупой пусть жизнь мне строит козни;
Печалей, радостей бессмысленная груда
- Мне только плен коварнопоздний.

Но чую разорвется пленка
И как птенец вторично в мир приду,
И он заговорит причудливо и звонко
Как Пан в вакхическом бреду.

***

Пятый этаж

Одно мне утешение,
Под взглядом мокрых крыш,
Твое больное пение
Через ночную тишь.
Одно мне утешение,
Под язвами лица,
Вечерних дымов рвение
Под молот кузнеца.

<1913>

***

«Я мальчик маленький – не боле…»

Я мальчик маленький – не боле,
А может быть, лишь внук детей
И только чувствую острей
Пустынность горестного поля.

1910 г. Декабрь



***


«Неотходящий и несмелый…»
Op. 12.

Неотходящий и несмелый
Приник я к детскому жезлу.
Кругом надежд склеп вечно белый
Алтарь былой добру и злу.
Так тишина сковала душу
Слилась с последнею чертой,
Что я не строю и не рушу
Подневно миром запертой.
Живу, навеки оглушенный,
Тобой – безумный водопад
И, словно сын умалишенный,
Тебе кричу я невпопад.

***

<…>
Я, как участник Дионисий,
Помчусь по пахоте полей,
Слежу повсюду запах лисий
И он мне женского милей,
И как испуганные птицы
За мною ринутся часы:
Забыт и стонный шум столицы
Забыт и смертный шум косы.
<…>

***

«В глубоких снах…»

В глубоких снах.
Меня прельстила
Прозрачным взглядом синих льдов
И маленький цветок носила
Под говор медленных годов,
Теперь же я и сух и пылен
В гербариях полночных лиц
Твою тропу ищу бессилен
На улицах пустых столиц.

***

«Пред деревом я нем…»

Пред деревом я нем:
Его зеленый голос
Звучит и шепчет всем
Чей тонок день, как волос
Я ж мелкою заботой
Подневно утомлен
Печальною дремотой
Согбен и унижен.
И зрю, очнувшись в поле,
Далекий бег зарниц
И чую поневоле
Свист полуночных птиц.

***



«Жене пронзившей луком…»


Жене пронзившей луком
Бегущего оленя
Ты, Хлебников, дал в руки
Незримые коренья
Прикладывает к ране
Бессильного пришельца
Читая стих Корана
На языке корельца.

***



«Запоминай в пути приметы…»


Запоминай в пути приметы:
На поле утренний туман,
А в полдень туч перистый стан.
А ввечеру огонь кометы.

***

«Как станет все необычайно…»

Как станет все необычайно
И превратится в мир чудес,
Когда почувствую случайно
Как беспределен свод небес.
Смотрю ль на голубей и галок
Из окон дома моего,
Дивлюся более всего
Их видом зябнущих гадалок.
Иль выйду легкою стопой
На Петербургский тротуар
Спешу вдохнуть квартир угар.
Смущаясь тихою толпой.

1910 г.



***


Как после этого не молвить,
Что тихой осени рука
Так нежно гладит паука
Желая тайный долг исполнить.
Как после этого не вянуть
Цветам и маленькой траве,
Когда в невольной синеве
Так облака готовы кануть.
Как после этого не стынуть
Слезами смоченным устам
Когда колеблешься ты сам,
Желая тайны долг исполнить.

***

<…>
На чердаке под снежной крышей,
В морозе комнатной зимы
Он видит лишь одни дымы,
Плывущие куда-то выше.
В провалах улиц лязг трамвая,
Бьет такт чиновничьей души
И в дебрях домовой глуши
Таись, как зверь в проклятом рае.
И часто пробудившись ночью
Еще далеко до конца
Черты звериного лица
Взирает он во тьме урочья.
<…>

***

<…>
И опустевшие поляны
Не поят яркость облаков,
Зажили огненные раны
Небесных радужных песков.
Ушел садовник раскаленный,
Пастух угнал стада цветов,
И сад ветрил опустошенный
К ночной бездонности готов.
<…>

***

«С легким вздохом тихим шагом…»

С легким вздохом тихим шагом
Через сумрак смутных дней
По равнинам и оврагам
Древней родины моей,
По ее лесным цветам,
По невспаханным полям,
По шуршащим очеретам,
По ручьям и болотам,
Каждый вечер ходит кто-то
Утомленный и больной
В голубых глазах дремота
Греет вещей теплотой.
И в плаще ночей широком,
Плещет, плещет на реке,
Оставляя ненароком
След копыта на песке.

1910 г.


Стихотворения Николая Бурлюка в сборнике футуристов "Садок судей II"

Наиболее полная подборка стихотворений Николая Бурлюка - здесь.

melancholy
_o_tets_

Похороны Сталина: кинохроника и редкие фотографии



Я давно хотел представить себе, что происходило в мартовские дни 1953 года, когда хоронили Сталина. Как выглядели люди, во что они были одеты, как выглядела Москва, как двигались эти человеческие реки. Интересно посмотреть на страну в момент перелома эпох. Кроме всего прочего, это событие можно назвать величайшим несанкционированным митингом: выплеснувшаяся воля сотен тысяч людей, объединенных одной целью, с которой столкнулись опешившие, непривычные к такому власти. Здесь есть и мой интерес к истории семьи - много раз отец, которому тогда было пять лет, упоминал, каким радостным событием было, когда, спустя сутки, вернулся домой старший брат - родители боялись, что он погиб в давке. Дядю своего, долгих ему лет, я расспросил - и его мемуар лежит среди прочих на замечательном тематическом сайте. А вот с визуальной стороной дела было хуже - почти все, что вылетает в картинках поисковиков "похороны Сталина" - две или три фотографии из "Огонька", по которым мало что понятно.

Недавно, я наткнулся на интереснейшую кинохронику - всего две с половиной минуты, - нарезка съемки разных улиц Москвы. Я разобрал ее по кадрам и мы с женой восстановили примерные точки, откуда снимала камера. Кроме этого, на сайте с фотографиями старой Москвы нашлось несколько других снимков тех дней или тех мест. Очень интересно посмотреть на людей и на то, как изменилась Москва. Надеюсь, интересно не только мне.

черно-белые и цветные фотографии + видео (много)Collapse )

melancholy
_o_tets_

Тирск. Часть I

ukazatel

Когда я перечислял города, которые мы собирались посетить в Англии, Тирск вызывал удивление. Большинство просто о нем ничего не слышало, другие недоумевали зачем ехать в этот маленький йоркширский городок. Тот, кто не читал - не поймет, а кто в теме - по указателю уже все понял. Ведь Тирск - это настоящее название Дарроуби - города, в котором происходит действие рассказов Джеймса Хэрриота - самого знаменитого ветеринара в мире и одного из моих любимейших писателей.

много фотографийCollapse )

melancholy
_o_tets_

Про Курехина

В сентябрьском номере новосибирского интернет-журнала "Трамвай" опубликован, написанный специально для него, мой текст про Курехина.

Спасибо всем, комментировавшим этот пост. Мне это очень помогло. Спасибо Ивану Полторацкому, который, зная мою любовь к С.К., эту статью мне "заказал".

собственно, сам текстCollapse )

melancholy
_o_tets_

Вопрос

Как вы думаете, почему передачу с Курехиным "Ленин-гриб", вышедшую двадцать лет назад у Шолохова в "Пятом колесе", все отлично помнят до сих пор? Прошу ответить в первую очередь тех, кто смотрел ее непосредственно в 1991-м - я-то ее видел уже позже.

Мне для статьи нужно.

melancholy
_o_tets_

Эй, укнем!



Послушав, как дивным волжским басом Поль Робсон старательно выводит "Эй, укнем!" НН вдруг сказала, что теперь понимает, что имел в виду Н.С. Хрущев в своей легендарной речи. А я ведь спрашивал вас.

Меня уже информировали, что канцлер Аденауэр прислал своих недобитых нами под Сталинградом, которые шли в Советский Союз, в пределы его, укали, а там мы так, как укнули сразу, понимаете, на три метра в землю, понимаете, вогнали. Так что, вы, господа укайте да оглядывайтесь. <...> Если вы будете укать против нас, и будете опять готовить нападение, мы так укнем, что больше не будете укать! (бурные аплодисменты)



К счастью, Поль Робсон укал за нас. И очень даже неплохо укал.

----
Здесь для сравнения можно послушать это в исполнении Шаляпина. Я не про речь Хрущева, а про бурлаков, если что.