?

Log in

No account? Create an account
melancholy

_o_tets_

Бутылка, найденная в рукописи


Entries by category: армия

melancholy
_o_tets_

...

Арсений Тарковский. СОЛНЕЧНОЕ ЗАТМЕНИЕ

— Дети, — сказала мама, — вы сами видите, как нам всем тяжело.

У тети Веры на фронте дядя Володя, у Анны Дмитриевны — Толя. И Юра на фронте. Не тревожьте меня понапрасну, не бегайте к реке. Вы можете утонуть. Не причиняйте мне лишнего беспокойства. Под Балашевским мостом видели дезертира. Он скрывается где-то в наших местах. Смотрите, как бы он вас не ограбил. Заклинаю вас: будьте осторожны!

Я спросил, что такое дезертир, и мама объяснила, что это слово иностранного происхождения, какого именно — она не помнит, потому что голова у нее теперь не тем занята, что все воюют с немцами, а есть люди, которые убежали с фронта или, даже не доехав до фронта, скрываются от полиции, что дезертиры — те же разбойники, и мы должны стараться не встретиться с ними у реки, где они прячутся. — Почему же, — спросил Валя, — дезертиры непременно сидят у реки? Если все знают, что они у реки, так им плохо там прятаться: того и гляди — придут и схватят.

[продолжение рассказа + стихотворение]Тут мама заметила, что у Вали расцарапано колено, и потащила смазывать его йодом. Лето еще не кончилось, стояла жара; на даче жгли сорную траву, и сладкий дым пластался по земле, а где-то горела степь; днем небо было подернуто мглой, ночью отсвечивало красным, и мне было страшно. С братом и другими мальчиками я еще храбрился, бегал с ними к реке и даже купался, нарушая запрет, но, когда оставался один, я не мог побороть робости, не уходил далеко от дома, нюхал воздух: все еще пахло гарью. На сердце у меня лежала тревога, не позволяя мне играть и бегать, как прежде, до войны.

Наступило 21 августа 1914 года, и дядя Саша раздал крестьянам и соседям закопченные стеклышки, а самые аккуратные — из-под фотографических негативов — дал нам, детям. Мы все были на улице и смотрели сквозь эти стекла на солнце и на деревья. Солнце казалось коричневым, деревьев не было видно. Затмение еще не наступило, а мама уже боялась, что коровы и собаки испугаются и начнут с перепугу бодать и кусать нас; она хотела загнать нас в сад, но дядя Саша пообещал ей защищать нас от коров.

Я совсем забыл, что стекло надо держать незакопченной стороной к глазам, и весь выпачкался. Мама взяла у меня стекло и сказала, что не отдаст его, пока я не умоюсь. Я побежал к кухне, а она была отдельно от дома, и стал умываться под умывальником, прибитым к столбу с фонарем, и мыло попало мне в глаза, а когда я промыл их наконец и открыл, я увидел перед собой худого, небритого человека в лохмотьях и новых сапогах. Я вскрикнул, а он протянул ко мне руку, словно успокаивая меня, и сказал:

— Не пугайся, хлопчик, пойди на кухню, попроси кусок хлеба и что еще, а то я дюже голодный, пойди, хлопчик, чего боишься.

Я вытер лицо платком и пошел на кухню, все время оглядываясь. Верно, я заразился этим от оборванца в новых сапогах: он тоже озирался по сторонам, будто боялся, что его увидит кто-нибудь, кроме меня. На кухне никого не было — все разглядывали солнце на улице и слушали, что говорит дядя Саша. Я отрезал ломоть белого хлеба, взял несколько вареных картофелин, сырое яйцо, дыню и соли, и вынес их тому человеку и отдал их ему, а он поблагодарил меня, сказал, что век будет за меня Бога молить, и пошел — но не к калитке на улицу, а вниз, к реке. Я побежал за ним и крикнул, что калитка — вон там и он идет не туда.

Он посмотрел на меня, улыбаясь, но улыбка его не была веселой, и сказал, что пойдет к реке, перейдет реку вброд. Вдруг меня осенило, я понял, что это дезертир. У меня захолонуло сердце. А он остановился и посмотрел на солнце, заслонясь рукой. Солнце явно потемнело, и небо поблекло.

— Что это с солнцем? — спросил дезертир, и я, вспомнив слова дяди Саши, рассказал ему, что сегодня солнечное затмение, а бывает это, когда Луна, этот спутник Земли, становится между Землей и Солнцем и затмевает его, что затмение будет полным и станет еще темней. Дезертир заметил, что это хорошо, что ему и надо, чтобы было темно, а то много людей ходит. Он пошарил в кармане, вынул оттуда настоящий заряженный винтовочный патрон и подарил его мне. Он сказал, что нельзя этим патроном по чему-нибудь стукать или бросать его в огонь, — он может взорваться и поранить меня.

Я в восхищении рассматривал свой первый патрон, а дезертир ушел, и когда я вернулся на улице к маме, дяде Саше и мальчикам и посмотрел на солнце — ущерб был отчетливо виден. Я снова перемазался копотью. Коровы и собаки легли спать, они думали, что наступила ночь. На небе показались звезды. Но больше всего мне понравилась яркая полоска ослепительного света на краю диска, когда затмение пошло на убыль.

< 1950-е >



ЗАТМЕНИЕ СОЛНЦА. 1914

В то лето народное горе
Надело железную цепь,
И тлела по самое море
Сухая и пыльная степь,

И пόд вечер горькие дали,
Как душная бабья душа,
Багровой тревогой дышали
И Бога хулили, греша.

А утром в село, на задворки
Пришел дезертир босиком,
В белесой своей гимнастерке,
С голодным и темным лицом.

И, словно из церкви икона,
Смотрел он, как шел на ущерб
По ржавому дну небосклона
Алмазный сверкающий серп.

Запомнил я взгляд без движенья,
Совсем из державы иной,
И понял печать отчужденья
В глазах, обожженных войной.

И стало темно. И в молчанье,
Зеленом, глубоком как сон,
Ушел он и мне на прощанье
Оставил ружейный патрон.

Но сразу, по первой примете,
Узнать ослепительный свет...
............................
Как много я прожил на свете!
Столетие! Тысячу лет!



1958

melancholy
_o_tets_

...

Пару лет назад мой студент-дипломник вдруг заговорил со мной о книге Николая Никулина "Воспоминания о войне". Это было как-то совсем невпопад и я удивился вдвойне, потому что Антон (имя изменено) казался мне человеком нечитающим. Из его речи запомнилась неловкая фраза "меня воспитывали так, что Советский Союз - это что-то хорошее" - на ней я испугался, что его уносит в противоположную крайность и пробормотал нечто из разряда "с армией все не так просто". А на следующий день после разговора он попросил написать для него список книг. Не только про войну, разных - что я рекомендую прочесть. Я был польщен и не помню занятия, за которое брался с таким вдохновением.

Для меня эта история - лучшее доказательство того, что любая пропаганда невсесильна. Человек, выросший в среде, где ему предлагался единственно правильный ответ, вдруг прочитал противоречащую этому ответу книгу - и начал думать. Он еще многое прочтет и его еще помотает - кажется, на его рабочем столе картинка с Чавесом - в двадцать лет это нормально. Но я уверен, что наглое и тупое "можем повторить" он себе на машину не наклеит уже никогда.

Это, наверное, главная причина по которой я ввязался в историю с изданием военных и блокадных мемуаров Льва Разумовского и всем уже, наверное, с этим надоел. У меня есть конкретная мотивация - я хочу, чтобы эта книга попалась такому же Антону. Которому перед этим вольют в голову три ведра басен про героев-панфиловцев и дружный советский народ, не забыв объяснить, что война - это довольный солдат в медальках с пропагандистского плаката. А чтобы книга ему попалась, она должна быть.

Через 13,5 часов подводим итоги сбора денег на тираж. В последний раз здесь эта ссылка:

https://planeta.ru/campaigns/razumovsky

UPD: Проект завершен, огромное спасибо всем участникам. О выходе книги сообщу отдельно.

melancholy
_o_tets_

Слепой Пью и Армен Григорян

Пересматривая мультфильм "Остров сокровищ", внезапно понял, кого мне напоминает Слепой Пью.
Для пущей наглядности нашёл соответствующую фотку и склеил двойников в фотошопе.
Что называется, найдите 10 отличий...

64,44 КБ