Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

melancholy

...

"Остров сокровищ" - великая книга. И всегда актуальная. Например, читаешь, что книжная серия "Жизнь замечательных людей" выпустила биографии Сталина, Жданова, Дзержинского, и сразу вспоминаешь:

- Он замечательный человек!
- Он был бы еще замечательнее, если бы болтался на рее.

Или читаешь "Федор Конюхов установит флаг РФ и крест на дне Марианской впадины" и неизбежно выскакивает:

Если человек три года грыз ногти на необитаемом острове, Джим, голова у него не может быть в таком же порядке, как у тебя или у меня. Так уж устроены люди.

melancholy

...

В сети не было интермедий Эрдмана к "Пугачеву". С этого момента есть, читайте. По-моему, уморительно смешно - и понятно, почему их сразу запретили. Они и сейчас актуальны. Ролик - чтение Эрдманом этих интермедий в театре на Таганке (не полностью) и его исторический диалог с Высоцким. Чтение Эрдмана я выкладывал и раньше, но это более полная версия.

Интермедии к спектаклю по драматической поэме С.Есенина "ПУГАЧЕВ"

ИНТЕРМЕДИЯ ПЕРВАЯ

Е к а т е р и н а и ее статс-секретарь Александр Васильевич Х р а п о в и ц к и й. В руках у него папка для бумаг в сафьяновом переплете. Он раскрывает ее и протягивает государыне первый лист.

Е к а т е р и н а . Это что?
Х р а п о в и ц к и й. Список ваших великих деяний, ваше величество.
Е к а т е р и н а . Прочти.
Х р а п о в и ц к и й. «Учрежденных губерний — двадцать девять. Построенных городов — сто сорок четыре. Заключенных...»
Е к а т е р и н а . Ты с ума сошел, зачем заключенных?
Х р а п о в и ц к и й. Заключенных договоров и соглашений, ваше величество.
Е к а т е р и н а . Ах, ты об этом.
Х р а п о в и ц к и й. Тридцать. «Одержанных побед — семьдесят восемь. Указов о законах — восемьдесят семь. Указов, облегчающих участь народа, — сто двадцать три. Итого: четыреста девяносто одно великое деяние».
Е к а т е р и н а . Как дойдет до полтыщи, перепиши начисто, пошлю Вольтеру. Что там еще?
[читать дальше]Х р а п о в и ц к и й. Сообщение генерал-полицеймейстера о пожаре на Васильевском острове.
Е к а т е р и н а . А велик ли пожар-то?
Х р а п о в и ц к и й. Изрядный, ваше величество. Пока что сгорело сто двадцать четыре дома.
Е к а т е р и н а . Отстроимся. В шестьдесят-то втором году посильнее был, и то отстроились. Я тебе, Александр Васильевич, прямо скажу, пусть мы в Европе и чаще других горим, зато мы в Европе быстрее других строимся. Еще что?
Х р а п о в и ц к и й. Сообщение князя Вяземского о прививке оспы своим малолетним отпрыскам.
Е к а т е р и н а . А еще говорят, что мы отстали. А я полагаю, что ежели так и дальше пойдет, то мы по прививке скоро всех перегоним. Вот испанский инфант не привил себе оспы и помер, а Костя и Саша привили и живы; стало быть, Испанию-то мы уже перегнали. Все, что ли?
Х р а п о в и ц к и й. Еще несколько сообщений, ваше величество.
Е к а т е р и н а . Читай, только побыстрей.
Х р а п о в и ц к и й (скороговоркой). Сообщение о наводнении в Твери, сообщение о наводнении в Риге, сообщение о моровой язве в Туле, сообщение о моровой язве в Серпухове, о побеге из казанского острога купца Дружинина и казака Пугачева. (Вынимает последнюю бумагу и в смущении замолкает.)
Е к а т е р и н а . А это что?
Х р а п о в и ц к и й. Куплеты, ваше величество.
Е к а т е р и н а . Какие куплеты?
Х р а п о в и ц к и й. Для вашей комической оперы, ваше величество.
Е к а т е р и н а . И что у тебя за привычка, Александр Васильевич, самое интересное всегда под низ класть. Дай-ка куплеты.
Х р а п о в и ц к и й. Куплеты без музыки, ваше величество, все равно что цветок без запаха. Соблаговолите прослушать, ваше величество, совместно с музыкой.
Е к а т е р и н а . А где же она?
Х р а п о в и ц к и й. Ванжура с Мартини ждут у дверей, ваше величество.
Е к а т е р и н а . А кто там еще?
Х р а п о в и ц к и й. Смешанный хор, ваше величество, и французский посол.
Е к а т е р и н а . Впусти всех, пусть и посол послушает. По крайней мере не будет мне голову турками заморачивать. Он, как француз, в куплетах-то должен лучше разбираться, чем в турках.

Храповицкий впускает В а н ж у р у   и    М а р т и н и. У первого в руках флейта, у второго скрипка. За ними артисты хора и граф С е г ю р. Все кланяются.

Здравствуйте, господа. Здравствуйте, граф. Чем я обязана столь раннему посещению?
С е г ю р . Ваше величество, мой министр, обеспокоенный последними событиями на русско-турецкой границе, обратился ко мне с настоятельной просьбой...
Е к а т е р и н а . Ах, граф, вот странное совпадение: и у меня к вам просьба.
С е г ю р . Приказывайте, ваше величество.
Е к а т е р и н а . Давайте послушаем вместе куплеты, которые написал Александр Васильевич, к моей новой опере. Сама-то я, как ни странно, стихи писать не умею.
С е г ю р . Ах, ваше величество, зачем вам уметь писать стихи, когда вы, как никто, умеете управлять государством!
Е к а т е р и н а . А вот китайский император умеет писать стихи.
Х р а п о в и ц к и й. Стихи-то он умеет писать, ваше величество, а вот государством управлять — не очень.
Е к а т е р и н а . В этом я не могу согласиться с тобой, Александр Васильевич, по-моему, и стихи не очень.
Х р а п о в и ц к и й. Разрешите начать, ваше величество?
Е к а т е р и н а (Сегюру). Заранее прошу снисхождения к моим артистам — конечно, им еще далеко до ваших. Вольтер мне на днях писал, что французские танцовщицы так вскружили головы парижанам, что они даже не заметили, как их обложили новым налогом.
С е г ю р . Не буду скромничать, ваше величество, действительно Франция страна очень больших артистов.
Е к а т е р и н а . И очень больших налогов. Но дайте нам время, граф, и мы вас догоним. Можно начинать, господа.

Хор образует хоровод, один из артистов хора отходит в сторону и ложится на пол.

Александр Васильевич, возьми мою рукопись и прочти графу мою первую ремарку.
Х р а п о в и ц к и й (читает по рукописи). «Действие первое. Явление первое. Театр представляет двор или луг возле дома Локметы; на дворе игрище и пляска». (Показывая на артиста, который лежит на полу.) «Горе-богатырь, скучая игрищем и пляскою, валяется на траве; потом, воткнув булавку на палку, таскает ею изюм из погреба, сквозь окошко; после чего играет в свайку».
Е к а т е р и н а . Свайка — это любимая игра русского поселянина. В нее играют при помощи гвоздя и веревки.
С е г ю р . Право, просто теряешься, ваше величество, чему удивляться больше? Вашему тонкому знанию законов театра или вашему глубокому знанию русской жизни.
Е к а т е р и н а . Что-что, а народ свой я знаю. (Дает знак музыкантам.)

Мартини взмахивает смычком. Музыка, игрище, пляска.

Х о р .
Оставя хлопоты работы,
Забудем слезы и заботы;
Себя мы станем утешать,
Играть, резвиться и плясать.

Х р а п о в и ц к и й. С трепетом жду, ваше величество, вашего художественного совета.
Е к а т е р и н а . Я тебе прямо скажу, Александр Васильевич: если бы я умела писать стихи, я бы написала лучше. Ну-ка повтори, как у тебя начинается.
Х р а п о в и ц к и й. Оставя хлопоты работы, забудем слезы и заботы.
Е к а т е р и н а . Ну вот, слезы. Неужели тебе самому это слово не режет ухо? Денно и нощно пекусь я о счастье своего народа; и не только пекусь, а даже учреждаю о его счастье медаль. (Вынимая медаль из коробочки.) Вот посмотрите, граф, чем я награжу сегодня своих депутатов. (Читает.) «Счастье и благоденствие — удел каждого россиянина». Это с одной стороны, а с другой стороны, по-моему, еще лучше... «И бысть в России радость и веселие». А у тебя — слезы, где ты их видел? (Показывает на хор плакальщиц.) Я тебя, Александр Васильевич, спрашиваю: где ты их видел?

В это время докладывают, входят д е п у т а т ы. Они выстраиваются, и она вешает им медали. Повесила несколько. На одного повесила, потом остановила его.

Ты, дружок мой, откуда?
Д е п у т а т. Из Казани, ваше императорское величество.
Е к а т е р и н а . Недовольна я вашим городом.
Д е п у т а т. Чем мы вас прогневали, ваше императорское величество?
Е к а т е р и н а . Плохо тюрьму содержите. Кто у них там намедни сбежал-то?
Х р а п о в и ц к и й. Купец Дружинин и казак... простите, ваше величество, запамятовал... (быстро достает нужную бумажку)... и казак Пугачев.
Д е п у т а т. Поймаем, ваше императорское величество.
Е к а т е р и н а (снимая с него медаль). Вот когда поймаешь, тогда и получишь.

ИНТЕРМЕДИЯ ВТОРАЯ

Генерал и дворянство

Г е н е р а л . Господа, из приказа Светлейшего явствует следующее: для проезда всемилостивейшей государыни нашей и сопровождающих ее лиц необходимо соорудить от Петербурга до Киева семьдесят шесть станций. На каждой станции приготовить по пятьсот пятьдесят лошадей.
П е р в ы й д в о р я н и н . А всего-то до Киева сколько, значит?
Г е н е р а л . Лошадей? Сейчас прикинем. (Ч и н о в н и к у со счетами.) Клади.
Ч и н о в н и к  (прощелкав костяшками). Сорок одна тысяча восемьсот.
В т о р о й д в о р я н и н. Это что же, в один конец, ваше превосходительство?
Г е н е р а л . В один.
В т о р о й д в о р я н и н. А сколько же в оба конца получается?
Г е н е р а л . Сейчас прикинем. (Ч и н о в н и к у.) Клади.
Ч и н о в н и к  (прощелкав на счетах). Получается сто десять тысяч лошадей ровно.
Т р е т и й д в о р я н и н. Сто десять тысяч! Ох, не много ли, ваше превосходительство?
Г е н е р а л . Так ведь ехать-то им и туда и обратно.
Т р е т и й д в о р я н и н. Ох, господи, осилим ли?
Г е н е р а л . А кто не осилит, сам поедет...
Т р е т и й д в о р я н и н. Это куда же, ваше превосходительство?
Г е н е р а л . Куда? Куда повезут. И уж тут, уважаемый, не туда и обратно, а только туда. Переходим к дальнейшему. На станциях построить дворцы с приемными и столовыми, кабинетами и буфетами, передними, передпередними и «маленькими апартаментами».
Ч е т в е р т ы й д в о р я н и н. Это как же понять, ваше превосходительство?
Г е н е р а л . Простите, вы кто?
Ч е т в е р т ы й д в о р я н и н. Предводитель дворянства, ваше превосходительство.
Г е н е р а л . Вот предводительствуете, а не знаете, что «маленьким апартаментом» называется нарядное отхожее место. Пора бы знать, что двор на двор не на двор ходит. Ха, ха, ха!
В с е. Ха,ха,ха!
П е р в ы й д в о р я н и н (второму дворянину). Тонкая штучка!
В т о р о й д в о р я н и н. Столичная выучка.
Г е н е р а л . Люстры, зеркала, гардины, ковры, стулья, кресла, уксус для окуривания, а также щетки и крылья для сметания пыли везут из Москвы. В Харьков и Кременчуг послано за серою и селитрой для фейерверков.
Т р е т и й д в о р я н и н. Для фейерверков, ваше превосходительство, еще дрань нужна.
Г е н е р а л . Дрань, господа, снимите с изб. И снимите сегодня же.
Т р е т и й д в о р я н и н. А если начнутся дожди, ваше превосходительство?
Г е н е р а л . А вы держите дрань в сухом месте.
Т р е т и й д в о р я н и н. Я в том смысле, ваше превосходительство, что если заранее крыши снять, а начнутся дожди, то в жилищах все вещи промокнуть могут.
Г е н е р а л . Ну какие у крестьян вещи. И потом, не всегда же дождь, промокнут — высохнут. Все амбары и житницы наполнить мешками с пшеницей. Если пшеницы не хватит, сыпьте в мешки песок.
Т р е т и й д в о р я н и н. Как — песок?
Г е н е р а л . А какая вам разница? Ведь не для еды, а для впечатления.
Второй д в о р я н и н. Орел!
Т р е т и й д в о р я н и н. Столичная выучка.
Г е н е р а л . По всему следованию августейшего поезда соорудить триумфальные арки и ворота. Стены домов, что видны с дороги, какие побелить, какие покрасить. А те, что ни от покраски, ни от побелки лучше не станут, срыть, а на их месте поставить девок с цветами, перевязанных красной лентой. В деревнях, кои на тракте, в удобные места согнать народ. Эй, народ!

Подходит народ.

Г е н е р а л (разглядывая подошедших). Неужели у вас другого народа нет?
П е р в ы й д в о р я н и н . Только такой, ваше превосходительство.
Г е н е р а л . А надо бы иметь на подобный случай, не кто-нибудь — государыня едет. (Мужику.) И не стыдно тебе в такой рубахе ходить?
М у ж и к . Как — не стыдно. Конечно, стыдно.
Г е н е р а л . А другой нету, что ли?
М у ж и к. Почему нету? Есть.
Г е н е р а л . Так чего ж ты в такой рванине ходишь? Надел бы другую.
М у ж и к . Можно и другую. Только та рваней этой, ваше превосходительство.
Г е н е р а л . В конце концов, господа, вы читали мои распоряжения?
Ч е т в е р т ы й д в о р я н и н. А как же, ваше превосходительство! Подать венки!

Вбегает человек с венками из полевых цветов.

Надень!

Человек надевает на себя венок.

Да не на себя, дурак, а на них.

Человек надевает венок на ближайшего мужика.

Да не на мужиков, а на девок.
Ч и н о в н и к  (шепотом, генералу). Разрешите напомнить вашему превосходительству подлинные слова Светлейшего: «Екатерининский путь должен быть подобен римским дорогам». А у римлян и мужики в венках ходили.
Г е н е р а л . Точно знаешь?
Ч и н о в н и к . Вот. (Проводит рукой под горлом.)
Г е н е р а л . Надеть и на мужиков.

На мужиков тоже надевают венки.

Ч е т в е р т ы й д в о р я н и н. Раздайте девкам и бабам ленты, бусы и травы. Ленты и травы всем, бусы — через человека.
Г е н е р а л . Ну девки еще куда ни шло, а бабы совсем плохие.
Ч е т в е р т ы й д в о р я н и н. Девки, загородите баб. Ну как?
Г е н е р а л . Загороженные они, конечно, лучше, но только девки-то у вас босые.
Ч е т в е р т ы й д в о р я н и н. Босость тоже можно загородить.
Г е н е р а л . Чем это?
Ч е т в е р т ы й д в о р я н и н. Детьми, ваше превосходительство.

Тащите детей!

В ногах девок усаживают детей.

Г е н е р а л . И где вы таких... ну ладно. Баб вы девками загородили, девок — детьми, а детей чем загораживать будете?
Ч е т в е р т ы й д в о р я н и н. Букетами, ваше превосходительство.

Раздать им букеты.

Ч и н о в н и к . А что, ваше превосходительство, по-моему, при быстрой езде может сойти.
Г е н е р а л . Разве что при быстрой. А что с мужиками делать?
Ч е т в е р т ы й д в о р я н и н. Сейчас сделаем. (Мужикам.) Скидывайте рубахи.

Мужики раздеваются.

Надевайте эти.
Мужикам раздают длинные кумачовые рубахи.

Скидывайте портки!

Мужики надевают другие.
Ч и н о в н и к  (шепотом). Между прочим, ваше превосходительство, римляне без порток ходили.
Г е н е р а л (подумав). А что, государыне это может понравиться.
Ч и н о в н и к . А вот графу Мамонову — вряд ли.
Г е н е р а л . Думаешь, он поедет?
Ч и н о в н и к  проводит рукой под горлом.
Ч е т в е р т ы й д в о р я н и н (народу). Теперь слушайте меня внимательно. Сейчас я пройду перед вами заместо лошади, потом заместо государыни. Карету государыни будут везти тридцать лошадей, как только покажется первая лошадь, кричите «ура!». Вот лошадь показалась. (Бежит, подпрыгивая, вдоль выстроенного народа.)

Народ кричит «ура».

Лошади прошли, показалась карета императрицы. Тут уж вы кричите громче, чем лошадям, машите лентами и бросайте цветы. (Первому мужику.) Вот я мимо тебя проехал, сразу снимай с себя новые портки, новую рубаху и надевай старые.

Мужик начинает раздеваться.

А ты почему же молчишь? Ты, пока раздеваешься, «ура»-то все-таки кричи, потому что государыня увидеть тебя уже не сможет, а слышать, что ты изъявляешь свое восхищение, все-таки будет. (Следующему мужику.) Теперь я мимо тебя проехал, ты раздевайся, теперь ты. Вот ведь быдло, скорее, тебе говорят, здесь ведь каждая минута дорога.
Г е н е р а л . А вы, собственно, почему так спешите?
Ч е т в е р т ы й д в о р я н и н. А как же не спешить? До Ильинского двадцать верст, там ведь тоже во что-то народу одеться надо, — пока им все эти портки да рубахи привезешь, пока там мужики разденутся, пока оденутся...
Г е н е р а л . А знаете что? Пусть они там для скорости уже голыми дожидаются.
Ч е т в е р т ы й д в о р я н и н. Вот спасибо, вот надоумили! И так мы разденем, ваше превосходительство, то есть, вернее сказать, оденем весь наш народ до самых Гнилых Овражков. А за Овражками уже другая губерния начинается, пусть они сами и отдуваются.

(по изданию Эрдман Н.Р. Самоубийца: Пьесы. Интермедии. Переписка с А. Степановой. - Екатеринбург: - У-Фактория, 2000. - 592 с.)



(UPD: нашел еще более полную версию чтения, заменил ролик)

--------

Ю. Любимов об Эрдмане
В. Смехов об Эрдмане
melancholy

...



С наслаждением читаю свежеизданные "Три повести о Васе Куролесове" с комментариями Олега Лекманова, Романа Лейбова и Ильи Бернштейна.

Во-первых, это повод перечитать самого Коваля и испытать радость. Во-вторых, знаете ли вы, что трилогия переполнена многочисленными и остроумными приветы Булгакову, Ерофееву, Ильфу-Петрову и др.? Знаете, что в черновом варианте повести фигурирует Понтий Пилат и что он там делает? Хотите узнать, что именно в "Васе" - документальное изложение событий, происходивших с отцом Коваля - сотрудником угрозыска? Хотите почитать отрывки из черновиков?

Ну вот. А книгу, наверное, и не купили еще.

melancholy

(no subject)

Суровый поморский анекдот в день памяти Бориса Шергина. Рассказывает Борис Шергин.



А здесь можно послушать 24 записи его голоса - рассказы о Севере, былины, сказки, песни.
melancholy

...

Стругацкий, Житинский, Лурье. 1992 год. Это интервью (видео + текст) сегодня публикуется впервые. Точнее, не интервью, а почти полуторачасовой разговор на троих. В этом - особенность.

Вот Житинский фантазирует вслух, представляя себя трехголовым драконом, у которого левая голова отвечает за творчество, центральная – за рассудочность, правая – за пьянство и разврат. «В центральной голове сосредоточено чувство справедливости…» «В центральной? Не в левой?» – быстро спрашивает Стругацкий. Житинский: «По-моему, нет…». Стругацкий: «Мне кажется, это в левой». В этом крошечном эпизоде вдруг становится видно как работали Аркадий с Борисом. Фантазия, запущенная в полет одним, правится другим прямо на лету. «Техника нашей работы состояла в том, что каждое предложение придумывалось вдвоем».

В конце Самуил Лурье говорит, что эта видеозапись – драгоценность и ее надо сохранить для людей следующего столетия. Прошло четверть века. Последний участник разговора умер в прошлом году. Пленка, наконец, расшифрована и опубликована. Актуален ли разговор для нас сегодняшних? Думаю, что да.

Расшифровку сделали мы с Tatiana Eremeeva, вычитал и подредактировал текст Евгений Смирнов, запись предоставили Svetlana Mironova и Владимир Борисов (БВИ), он же договорился с наследниками и разместил разговор на сайте Стругацких. Спасибо Татьяне Мэй, которая, выложив у себя весной кусочек этого видео, подала идею докопаться до полного сокровища.

[несколько цитат]

И несколько цитат – прямо сюда. Их могло быть гораздо больше.

• Писатель – не тот, кто пишет, а тот, кого читают.
• Братья Стругацкие начинали как отпетые коммунисты-сталинисты. Это были два типичных героя оруэлловского романа, у которых doublethink - двоемыслие было отработано идеально.
• Есть люди, которые всегда стоят внутренне по стойке смирно. Люди, которые считают, что улыбаться грешно, люди, которые всё делят на святые вещи и вещи бытовые.
• Поскольку существуют другие страны, это общество обязательно будет гнить, разваливаться, отставать безнадежно. И это рано или поздно должно чем-то кончиться. Чем? Ну, естественно, кровавым взрывом. Нам казалось, что пусть уж лучше будет зловонное болото, чем кровавое болото. И поэтому мы молили Бога только о том, чтобы эта неизбежная концовка оттянулась в возможно далекое будущее.
• У стиля Стругацких есть внешняя примета. Их легко переводить, потому что это в чистом виде работа человеческого ума (С.Л.)

Текст интервью: http://www.rusf.ru/abs/beseda92.htm

melancholy

...

Этих историй гораздо, на порядки больше в фейсбуке, чем здесь. И все-таки зафиксирую здесь тоже.

Мои благодарность и восхищение всем участницам флешмоба ‪#‎янебоюсьсказать‬. Акцию считаю исключительно полезной хотя бы потому что она раскрывает глаза. Говорю это не теоретически, а лично про себя. И главное здесь слово - масштаб. То что мне казалось точечным несчастьем оказалось обыденностью. И одно дело видеть цифры статистики (надо разбираться кто и как собирал) или даже знать о конкретных случаях с твоими родными или знакомыми (точечное несчастье), и другое - видеть поток у себя в ленте, когда один за другим раскрываются люди, которых знаешь лично, и рассказывают, рассказывают, рассказывают. И их много, очень много.

Как вижу из постов в ленте - я далеко не один, для кого масштаб стал откровением.

Самое, может быть, важное - что огромное множество историй и комментариев под историями - о том, что значительная часть общества в той или иной степени становится на сторону насильника. И пока все социальные страты пронизывают стереотипы, что ничего в этом особенного нет ("подумаешь, а мужикам морды бьют", "это природа"), и что для женщины стыдно этим даже поделиться ("это позор"), и что заявить на насильника - дурно ("это от большой любви", "выпил лишнего, бывает", "сама, возможно, спровоцировала") и т.д. - ничего не изменится. Потому что преступники чувствуют у себя за спиной поддержку, ощущают правоту и отлично знают, что это общественное давит и на жертву, поэтому скорее всего все сойдет с рук.

Чтобы это хоть отчасти изменить, это надо понимать. Флешмоб (до чего неуместное тут слово), эффективно вскрывающий степень распространения и запущенности проблемы - первый, сильный и совершенно необходимый на этом пути шаг. Еще раз: мои благодарность и восхищение всем, кто нашел в себе силы рассказать. И не обращайте внимание на dolboebов.
melancholy

(no subject)



Так сложилось, что моя бабушка была на фронте, а ее старшая сестра с родителями и пятилетним братом оказалась в эвакуации.

Бабушка была радиооператором и дошла до Вены. Сестра работала в обувной артели в селе под Йошкар-Олой.

Бабушка благополучно вернулась с войны. Сестра войну не пережила. Неудачно упала с качелей и умерла осенью 44-го года от развившейся саркомы. Такая жизнь.

Мне грустно, что я больше ничего не знаю про Галю Баранову, которой было всего двадцать лет. Ее возраст я вычислил только по надписям на сохранившихся фотографиях. Про обувную артель узнал из них же.

Мне досадно, что я почти ничего не знаю и про бабушку, хотя она ушла всего десять лет назад. Рассказывала она о прошлом мало, а из того что рассказывала я большую часть пропустил мимо ушей. Заинтересовался, когда стало некого спрашивать.

В последние дни я читаю в ленте много потрясающих семейных историй. Мне очень нравится эта новая традиция отмечать 9-е мая. Личное и общественное объединяются. Мы начинаем лучше чувствовать то время, а оно стоит, чтобы о нем знать. И люди стоят, чтобы о них думали и помнили.

С праздником!

----
на фотографиях Галя (слева) и Кира (справа) Барановы. Начало сороковых.

К вопросу о "чувствовать время": только сейчас, сопоставляя фотографии, заметил, что на них одно и то же платье. Уверен, что не два одинаковых. Фотографировались в самом лучшем.

melancholy

(no subject)

Сердитый солдат (к 92-летию с дня рождения писателя)

Виктор Петрович Астафьев был человек злой и это заметно по его книгам – сказал недавно один критик. Я мысленно с ним согласился. Не злой, злющий! Заметно и по книгам и по переписке и по интервью. Раздражают Астафьева все – и евреи жить спокойно не дают, и украинцев он задел, и грузин обидел, и даже чувашей. Про русский народ говорил такое, что националистами записан в русофобы. Больше всех досталось коммунистам и советским генералам и, наверное, поделом, но чем провинились рок-музыканты? Да и какие там евреи с рокерами, если про собственную жену порой пишет с неласково   насмешкой, и даже про себя молодого –   безжалостно, с неприязнью:

"Я заметил заливающегося на вершине ели молодого беззаботного зяблика, прицелился и разбил его пулей в разноцветные клочья. Разбил птичку – и зареготал от удовольствия".

Это из «Веселого солдата», – поздней автобиографической повести. Написана она жестко, натуралистично, читать ее тяжело. Когда автор описывает возвращение с войны, читатель испытывает облегчение: ужас позади, хуже не будет. И ошибается, потому что позади ужас, но впереди – кошмар.

Нищета на грани голода. Черная работа на износ. Туберкулез – и у автора и у жены. Крысы, холод, отсутствие нормального дома. От угоревшей печки чуть не погибает вся семья. Брат жены вешается в сарае, а сестра мучительно умирает после родов: мать побоялась сдать ее в роддом, где «худые условия, детей часто путают и не кормят». Дураки, надо было в больницу! Лидочка, годовалая дочь автора, гибнет в больнице, окруженная там некомпетентностью и равнодушием. А потом приходит государство и в буквальном смысле выгоняет семью на улицу: дом не числится в документах и мешает прокладке труб. Это плата победителям. Тянется, выматывает, добивает русская безнадежность, которая хуже войны и тюрьмы, потому что не кончается никогда. И автор то хватается за топор, то планирует застрелиться на охоте.

Виктор Петрович, отчего вы такой злой?
После «Веселого солдата» этот вопрос прозвучит издевательством.

Можно сказать: после войны тяжело было всем. Кто–то успел побывать в лагере, многие голодали, – и ведь от некоторых книги остались – не такие сердитые как астафьевские.[.......]Вот только почти всем, кто не спился и не озлобился, было куда вернуться. Вернуться в семью или к старой работе или хотя бы воспоминания о довоенной жизни держали на плаву. Заглянем в биографию Астафьева: что с ним было до войны? Отец репрессирован. Нелепо и страшно погибла мать.


"Пока не отопрела коса, не выдернулись волосы, болтало, мыло молодую женщину, потом оторвало бревнами, понесло и приткнуло далеко уже от села, возле Шалунина быка. Там ее зацепил багром сплавщик, и ничего уж, видно, святого за душой бродяги не было – отрезал у нее палец с обручальным кольцом".

Виктору было семь лет. Эти подробности – тема его ночных кошмаров. Вместе с войной, до которой в его биографии случились и бродяжничество, и детский дом. С фронта вернулся контуженным, ослепшим на один глаз. Всю жизнь стеснялся изуродованного лица, сомневался, что жена его могла полюбить, а не пожалеть.

Виктор Петрович, а может быть хорошо, что вы такой злой?
Для нас, читателей, – хорошо?

Может быть, именно злость помогла не простить изувеченные детство и молодость, не уговорить себя «замотать» все устало: ну было и было, зачем предъявлять счета, вскрывать старые раны? Ведь и материально жизнь выправилась, и кошмары про войну перестали сниться. Но писатель этой злостью будто держал себя в тонусе. Астафьев сберег ее, чтобы в свой час она как локомотив вытащила всю накопившуюся боль, всю невысказанную правду – и ударила в цель, проделав, по выражению Самуила Лурье, большой пролом в стене вранья, окружившей войну. Да и в стене забвения, отделившей от нас послевоенную жизнь – тоже. «Веселый солдат» через частное показывает общее: ту некрасивую и почти невыносимую жизнь, которую потом старались не вспоминать.

Есть правда, которая может прошибить тишину и равнодушие только резкостью, пощечиной, даже ударом кулака. В общем, известной злостью. Не всякий имеет на нее право. Астафьев такое право имел и чувствовал это. Вероятно, нам повезло, что именно он первым показал всю грязь той войны, всю бессмысленность гигантских потерь, первым бросил командованию убийственные обвинения, от которых невозможно отмахнуться. Слово Астафьева прозвучало громко и веско, потому что он был известный писатель. Слово Астафьева проняло всех, потому что он был грубый, резкий и даже в чем–то темный сибирский мужик, - был или хотел таким казаться.

Виктор Петрович, а может быть вы не злой, а просто сердитый?

Да, шовинист, антисемит, знаменитая переписка с Эйдельманом. Но солдаты Васконян и Боярчик («один полуармянин–полуеврей, другой — полуеврей–полурусский»), возможно, самые трагические и любимые автором персонажи его главного романа «Прокляты и убиты». Они запоминаются и кто, читая про их жизнь и благородство, вспомнит про астафьевский шовинизм? И еще: откуда в шовинисте и злом человеке такая способность к рефлексии, к состраданию поверженному врагу, инородцу – в обстоятельствах, которые снимали с людей вину во все времена? Воспоминания об убитом немце изводили Астафьева, отравляли жизнь. Кажется, он себя так и не простил.

"– Ты помнишь, я тебе рассказывал, как убил человека.
– То на войне. Фашиста. Не ты его, так он бы тебя...
– Какая хитрая! Какая ловкая мораль! Тыщи лет не стареет! "Не ты его, так он тебя..." А получается что?"

Астафьев, потерявший на войне с немцами глаз, смог увидеть в этих немцах – людей. Он сумел подняться над субъективным настолько, чтобы рассмотреть войну с высоты, с которой не видно наций, а виден только человек бессмысленно и жестоко истребляющий другого человека. Сумел подняться – и сказать об этом со всей доступной ему силой. Такое мало кому удалось.

В «Веселом солдате» есть эпизод: увидев мужика, который пытается урвать в магазине лучшие обломки костей, Астафьев в бешенстве сшибает его с ног. Обнаружив, что имеет дело с хромым инвалидом – фронтовиком, он помогает мужику дотащить сумки до дома. Так начинается их многолетняя дружба.

В этом весь Астафьев с его рука об руку идущими порывами – набить морду и пожалеть. Помноженное на честность и талант первое дало нам сильного военного публициста, второе – большого русского писателя.

====
2 мая 2016 года исполняется 92 года со дня рождения Виктора Петровича Астафьева.
Использована фотография Юрия Роста с сайта http://www.yury-rost.com
melancholy

...

До чего Платонов гениальный. В каждой строчке. Уже когда перенес сюда этот отрывок перечитал и вижу - действительно ни одного "никакого" предложения, ни одной строчки, которая могла быть написана кем-то другим.

"Он поднял жука, ползшего по траве домой на ночлег, и посмотрел в его маленькое неподвижное лицо, в черные добрые глаза, глядевшие одновременно и на Егора, и на весь свет.

- Ты кто? - спросил Егор у жука.

Жук не ответил ничего, но Егор понимал, что жук знает что-то, чего не знает сам Егор, но только он притворяется маленьким, он стал нарочно жуком и молчит, а сам не жук, а еще кто-то - неизвестно кто.

- Ты врешь! - сказал Егор и повернул жука животом вверх, чтобы увидеть, кто он такой.

Жук молчал; он со злой силой шевелил жесткими ножками, защищая жизнь от человека и не признавая его. Егора удивила настойчивая смелость жука, он полюбил его и еще более убедился, что это не жук, а кто-то более важный и умный.

- Ты врешь, что ты жук! - произнес Егор шепотом в самое лицо жука, с увлечением рассматривая его. - Ты не притворяйся, я все равно дознаюсь, кто ты такой. Лучше сразу откройся.

Жук замахнулся на Егора сразу всеми ногами и руками. Тогда Егор не стал с ним больше спорить.

- Когда я к тебе попадусь, я тоже ничего не скажу. - И он пустил жука в воздух, чтобы он улетел по своему делу.

Жук сначала полетел, а потом сел на землю и пошел пешим. И Егору стало вдруг скучно без жука. Он понял, что больше его никогда не увидит, и если увидит, то не узнает его, потому что в деревне много прочих жуков. А этот жук будет где-нибудь жить, а потом помрет, и все его забудут, один только Егор будет помнить этого неизвестного жука.

[.....]

Усохший лист упал с дерева. Он когда-то вырос на дереве из земли, долго смотрел на небо и теперь снова возвращался с неба в землю, как домой с долгой дороги. На лист вполз сырой червь, отощавший и бледный.

"Кто же это такой? - озадачился Егор перед червем. - Он без глаз и без головы, о чем он думает?" Егор взял червя и понес его к себе домой.

Уже совсем свечерело; в избах зажглись огни, все люди собрались с полей, чтобы жить вместе, потому что везде стало темно.

Дома мать дала Егору поужинать, потом велела ложиться спать и укрыла его на ночь одеялом с головой, чтобы он не боялся спать и не услышал страшных звуков, которые раздаются иногда среди ночи из полей, лесов и оврагов.

Егор притаился под одеялом и разжал левую руку, где у него все время находился червь.

- Ты кто? - спросил Егор, приблизив червя к лицу.
Червь дремал, он не шевелился в разжатой руке. От него пахло рекою, свежей землей и травой; он был небольшой, чистый и кроткий, наверно, детеныш еще, а может быть, уже худой маленький старик.

- Отчего ты живешь? - говорил Егор. - Хорошо тебе или нет?

Червь свернулся на ладони, чувствуя ночь и желая покоя. Но Егор не хотел спать: он хотел еще жить, играть с кем-нибудь, он хотел, чтобы уже сразу было утро за окном и можно было встать с постели. Но на дворе стояла ночь - только начавшаяся, долгая, всю ее не проспишь; и если заснешь, все равно проснешься до рассвета, в то страшное время, когда все спят, - и люди и травы, а проснувшийся человек бывает один на свете - его никто не видит и не помнит. "


("Железная старуха")
melancholy

Похороны Сталина: кинохроника и редкие фотографии



Я давно хотел представить себе, что происходило в мартовские дни 1953 года, когда хоронили Сталина. Как выглядели люди, во что они были одеты, как выглядела Москва, как двигались эти человеческие реки. Интересно посмотреть на страну в момент перелома эпох. Кроме всего прочего, это событие можно назвать величайшим несанкционированным митингом: выплеснувшаяся воля сотен тысяч людей, объединенных одной целью, с которой столкнулись опешившие, непривычные к такому власти. Здесь есть и мой интерес к истории семьи - много раз отец, которому тогда было пять лет, упоминал, каким радостным событием было, когда, спустя сутки, вернулся домой старший брат - родители боялись, что он погиб в давке. Дядю своего, долгих ему лет, я расспросил - и его мемуар лежит среди прочих на замечательном тематическом сайте. А вот с визуальной стороной дела было хуже - почти все, что вылетает в картинках поисковиков "похороны Сталина" - две или три фотографии из "Огонька", по которым мало что понятно.

Недавно, я наткнулся на интереснейшую кинохронику - всего две с половиной минуты, - нарезка съемки разных улиц Москвы. Я разобрал ее по кадрам и мы с женой восстановили примерные точки, откуда снимала камера. Кроме этого, на сайте с фотографиями старой Москвы нашлось несколько других снимков тех дней или тех мест. Очень интересно посмотреть на людей и на то, как изменилась Москва. Надеюсь, интересно не только мне.

Collapse )