Илья Симановский (_o_tets_) wrote,
Илья Симановский
_o_tets_

Categories:

"Трудно быть богом" Алексея Германа. Часть IV. Эпилог. "Что это было?"



«Девочка Надя, чего тебе надо?»  – выводит мелодию гармошка в стане арканарских землян, напоминая про "Двадцать дней без войны".

«Один табачник, очень умный человек, сказал... »  – много раз начинает слуга Руматы, Муга, но что сказал умный табачник, мы так и не узнаем - Мугу каждый раз прерывают. Партизану Локоткову из «Проверки на дорогах» никак не удается закончить анекдот про Гитлера.

В подергивающейся ноге агонизирующего раба узнаем ногу раненного Ханина. «Мой друг Иван Лапшин».

«Так было всегда и так будет» - говорит Румата. «Все по-старому, бывалому, и было так всегда» - это «Хрусталев, машину!»

Закадровый текст в начале, люди, смотрящие прямо в камеру, теснота в кадре, комические, вроде бы, актеры в трагических ролях…

Вроде все мы видели у Германа раньше, все абсолютно узнаваемо. Почему при этом «Трудно быть богом» оставляет впечатление оглушительной новизны и непохожести ни на что, включая предыдущие фильмы режиссера, – непонятно совершенно. «Трудно быть богом» - не самоповтор, не старые кубики в новом порядке, ни в коем случае не «завещание художника» и даже не «последний шедевр мастера». Это произведение по своему духу новаторское, дерзкое, и совершенно отдельное от всего, что было до него.


[почему?]
Первые два фильма Германа восстанавливают для нас военное время, порой доходя в своей документальной правдивости до уровня кинохроники. «Мой друг Иван Лапшин» и «Хрусталев, машину!» дают представление о тридцатых и пятидесятых годах уже на другом уровне погружения – мы смотрим на изображаемую жизнь не со стороны, а будто изнутри. Мы уже не внутри фотографии, но внутри картины – более условной, но одновременно и более реальной – как забытое воспоминание из далекого детства. Другой рассказывает – и ты вспоминаешь, хотя помнить не можешь.

В своем последнем фильме Герман решил задачу качественно иного уровня сложности – перестал рассказывать о знакомых нам эпохах, создал чужой мир и закинул нас в него так же безжалостно, как в сталинские коммуналки «Хрусталева», - ничего не объясняя, почти совсем беспомощных. В «Хрусталеве» зыбкой путеводной нитью могло быть только знание эпохи – практическое, у тех, кто ее застал, и теоретическое, у тех, кто получал его из книг и воспоминаний старших. В «Трудно быть богом» может помочь только знание сюжета Стругацких и крупицы закадрового текста в фильме. Мы таскаемся за Руматой, как маленький ребенок за матерью по незнакомым переулкам – мало что понятно, немного страшно, и остается только глазеть по сторонам.

Все это придает фильму осязаемый эффект дополнительного измерения – то, что рецензент Илья Митрофанов остроумно назвал «3D от Германа».

Ощущение несомненной реальности достигается не только подробнейшей выделкой отчасти восстановленного, отчасти придуманного Германом «Средневековья», но и отказом от киноязыка, когда в фокусе оказывается то, что имеет значение для сюжета. В традиционной киноистории с большим числом персонажей, герои делятся на главных, второстепенных и «массовку», звуковая дорожка – на «главные диалоги» и всегда менее интенсивный «фон». В жизни такого разделения нет, а фильм Германа следует непосредственно за жизнью, достигая эффекта небывалой правды, и усложняя задачу непривычному к такой подаче зрителю.

Легко придумать, как, внешне не изменяя манере Германа, можно было бы значительно расширить аудиторию фильму, сделать его легче и доступнее для зрителя. Во-первых, добавить «понятности», сделав акценты на ключевых моментах сюжета и увеличив объем закадрового текста. Во-вторых, сократить фильм минимум на полчаса, выбросив некоторые «необязательные» для сюжета подробности и «длинноты». В-третьих, выстроить ритм повествования так, чтобы у зрителя чаще захватывало дух и ни в коем случае не появлялось чувства растерянности: зачем ему это?

Нет сомнений, что этим можно было бы сделать из фильма мировой хит. Нет сомнений и в том, что такие компромиссы со зрителем уничтожили бы фильм, как явление искусства. Прежде всего, подобное упрощение означало бы явное вмешательство в живущий собственной жизнью арканарский мир, что могло бы непоправимо нарушить его хрупкую и убедительную реальность. Думается, фильм сознательно сбалансирован так, чтобы даже его "целевой" зритель почувствовал к концу не подъем и удовлетворение, а растерянность от столкновения с чем-то большим и непознанным.

***

"Трудно быть богом" можно разгадывать долго. Можно примерять к Румате образы Гамлета, Христа, Раскольникова. Можно рассматривать фильм, как актуальное политическое послание, отталкиваясь от времени создания и ориентируясь на факт, что Герман отказался снимать фильм в перестройку, когда будущее страны казалось относительно светлым, а путь - ясным. Можно увидеть в фильме историю ХХ века, особенно русскую, как делает большинство западных критиков. Все это будет правильным и ничто из этого не будет единственно верным. Умберто Эко в сборнике эссе "Открытое произведение" пишет:

"Произведение искусства — это принципиально неоднозначное сообщение, множественность означаемых, которые сосуществуют в одном означающем.
Каждое произведение искусства, даже если оно создано в соответствии с явной или подразумеваемой поэтикой необходимости, в сущности, остается открытым для предположительно бесконечного ряда возможных его прочтений, каждое из которых вдыхает в это произведение новую жизнь в соответствии с личной перспективой, вкусом, исполнением"

"Характерная особенность произведения искусства — быть неисчерпаемым источником опыта: стоит ему попасть в фокус, как выявляются все новые и новые его аспекты"

"Трудно быть богом" подходит под эти определения идеально.
           
Последний фильм Алексея Германа - не история с моралью, не зашифрованное послание, не результат перевода с языка книги на язык кинопленки и даже не совокупность "предположительно бесконечного ряда возможных прочтений", хотя это ближе всего к истине. Как и в любом произведении искусства, главное в нем – то, что во всех смыслах остается "за кадром", то, что чувствуется, но до конца не формулируется. Ощущение важности полученного опыта.
                          
Путешествие не прошло впустую. Ты не знаешь, что с этим делать, но знаешь, что тебе это нужно.


-------------

"Трудно быть богом" Алексея Германа. Часть I. Красота. Грязь. Юмор. Страх

"Трудно быть богом" Алексея Германа. Часть II. "Зачем он извратил Стругацких?!"

"Трудно быть богом" Алексея Германа. Часть III. Благородный дон Румата
Tags: герман, кино
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 30 comments