Илья Симановский (_o_tets_) wrote,
Илья Симановский
_o_tets_

Edgar Allan Poe (1809-1849)

Эдгар По КБСегодня исполняется 200 лет со дня рождения величайшего американского прозаика и поэта – Эдгара Аллана По.

Так сложилось, что на вопрос «кто такой Эдгар По?» ответом будет скорее всего «автор страшных рассказов». Данное определение, к сожалению, «зрительно» отодвигает По в достаточно узкую и маргинальную нишу, не давая никакого представления о масштабах и разнообразии его таланта, новаторстве и влиянии на мировую литературу, которое трудно переоценить.

По – редкий случай автора, добивавшегося настолько сходных выдающихся высот и в поэзии и в прозе, что сложно отдать первенство одному или другому. Кто из любителей прозы не знает «Падения дома Ашеров»? Кто из любителей поэзии не читал «Ворона»?
Подобная универсальность (не забудем и По - литературного критика) в сочетании с масштабом таланта дает искус сделать сопоставление «По для Америки, что Пушкин для России».

По, наряду с Вашингтоном Ирвингом, внес неоценимый вклад в становление и развитие жанра рассказа. В частности, удивительно, сколько «подклассов» предопределили произведения По.



Не секрет, например, что весь детективный жанр родился из рассказов По. Шерлок Холмс и Эркюль Пуаро, отец Браун и комиссар Мегрэ – генеалогия этих персонажей однозначно сводится к одному «предку» - сыщику Дюпену.
Мысленно прикиньте, сколько полок в любом книжном магазине занимают детективы. Прибавьте туда «детективную часть» наследия Конан Дойля, которая, скорее всего, находится в разделе детской литературы. Все это родилось из трех рассказов - «Убийство на улице Морг», «Тайна Мари Рожэ», «Похищенное письмо».


Некоторые рассказы По ("Необыкновенное приключение некоего Ганса Пфалля", "Низвержение в Мальстрем" и др.) дают основание считать его основателем (или предтечей) жанра научной фантастики (см. например Stableford, Brian. "Science fiction before the genre." The Cambridge Companion to Science Fiction, Eds. Edward James and Farah Mendlesohn. Cambridge: Cambridge University of Press, 2003. pp. 18 – 19).

О жанре «ужасов», к которому несправедливо сводят многие всего По, можно уже и не упоминать. Взять хотя бы того же Лавкрафта, Ктулху из которого поминается в русскоязычном итернете на каждом шагу. Стоит ли говорить, что писателя Лавкрафта без По не было бы.

Нетрудно заметить, под каким влиянием По находился Стивенсон (и не скрывал этого). «Остров сокровищ» очевидным образом никогда бы не появился без «Золотого жука» По. Вспомнить хотя бы скелет, указывающий на закопанный клад, из «Острова сокровищ» и череп, указывающий на закопанный клад в «Золотом жуке». История с зашифрованным посланием из «Золотого жука», судя по всему, послужила рождению «Пляшущих человечков» Конан Дойля.
Тема двойников и двойственности, столь излюбленная Стивенсоном («Странная история доктора Джекила и мистера Хайда», «Владетель Баллантрэ», в какой-то степени и «Остров сокровищ» (образ Сильвера)) берет начало от рассказа По «Вильям Вильсон».
Стивенсовская «Олалла» - это вообще почти «беспримесный» рассказ в стиле По.

Представляется вполне вероятным (буду осторожным в этом утверждении), что творчество По оказало влияние на некоторые романы Достоевского. В любом случае, показательным является факт, что в 1861 году Достоевский пишет «Предисловие к публикации «Три рассказа Эдгара Поэ»», в котором, называя По «капризным талантом», в частности восхищенно отмечает:

«Он почти всегда берет саму исключительную действительность, ставит своего героя в самое исключительное внешнее или психологическое положение, и с какою силою проницательности, с какою поражающею верностию рассказывает он о состоянии души этого человека!»

Вспомним Раскольникова, вспомним убийство Федора Карамазова. Все это еще не написано Достоевским, который несомненно читал если не все, то многие рассказы По (которого начали печатать в России уже с 1847 года).

Огромное влияние, которое оказал По на европейских символистов (в первую очередь на Бодлера) можно даже лишний раз не отмечать – настолько это очевидный и известный факт.

Насколько был востребован По у русских символистов (Мережковский, Бальмонт, Блок, Белый, Брюсов и др.) можно судить хотя бы по количеству, сделанных ими переводов «Ворона». Популярность «Ворона» в России не ослабела и после окончания Серебряного века - кроме переводов можно вспомнить хотя бы стихи Глазкова и Вознесенского. Да и не только "Ворона". Тот же Вознесенский, слыша «Аннабел Ли» даже в блоковском «он был или не был» и сам пишет стихотворение с этим названием.

Возвращаясь к Серебряному веку русской литературы, можно вспомнить не только символистов.

Я так и знал, кто здесь присутствовал незримо:
Кошмарный человек читает "Улялюм".
Значенье - суета, и слово только шум,
Когда фонетика - служанка серафима.

О доме Эшеров Эдгара пела арфа.
Безумный воду пил, очнулся и умолк.
Я был на улице. Свистел осенний шелк...
И горло греет шелк щекочущего шарфа...


Это Мандельштам. И все же Блок:

"Но в старости—возврат и юности, и жара..." —
Так начал я... но он настойчиво прервал"
"Она — всё та ж: Линор безумного Эдгара.
Возврата нет.— Еще? Теперь я всё сказал".


x-posted в chtoby_pomnili
Tags: *****, дата, литература-писатели-цитаты, личность
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments