Илья Симановский (_o_tets_) wrote,
Илья Симановский
_o_tets_

Categories:

Владимир Нарбут (1888-1938)

50,61 КБВ этом году исполняется 120 лет со дня рождения и 70 лет со дня смерти Владимира Ивановича Нарбута. Нарбут был одним из шестерых поэтов-акмеистов (наряду с Гумилевым, Ахматовой, Мандельштамом, Зенкевичем и Городецким). На сегодняшний день практически забыт, что обусловлено никак не масштабом дарования, а, несколькими причинами из которых главные – замалчивание в течение более шестидесяти лет (последняя прижизненная книга датируется 1922-м годом, первое посмертное издание в России – 1990-й), а также специфика стихотворного стиля Нарбута, которая, что называется «на любителя». И в самом деле, не каждый, например, спокойно прочтет стихотворения из книги "Плоть" "Ну, застрелюсь. Как будто очень просто:/нажмешь скобу - толкнет, не прогремит./Лишь пуля (в виде желвака-нароста)/завязнет в позвоночнике... Замыт/уже червовый разворот хламид" ("Самоубийца"), дальше - страшнее. А ведь есть еще "Тиф", "Порченый" и другие.

Стихи Нарбута зачастую безжалостно физиологичны, переполнены словами из украинского языка, иногда архаичны, тяжеловесны по ритму и структуре. Единственное в чем не откажешь автору при любом отношении к этим стихам - в искренности, истинной оригинальности и, конечно, настоящем, глубоком даровании.

Совсем коротко биография - с ней стоит ознакомиться.



87,62 КБВладимир Нарбут родился в 1888 году в Украине (хутор Нарбутовка). Отец – небогатый помещик, выпускник физ-мат факультета Киевского университета. Мать – дочь священника. Старший брат – Георгий Нарбут – выдающийся художник-график (умер от тифа в 1920-м).

С юности – хромой (ампутирована пятка), заикался. В результате махновского (предположительно) налета в 1918 году, был ранен, ампутирована кисть руки. Младший брат в результате этого же налета погиб.

Состоял в партии левых эсеров, после февральской революции примкнул к большевикам. Будучи захваченным деникинской контрразведкой, под угрозой расстрела подписал бумагу с отказом от большевистской деятельности (которую впоследствии продолжил). Этот документ неожиданно «всплывет» в конце 20-х годов и окажет самое прямое следствие на трагическую судьбу поэта.

Второй же сборник стихов «Аллилуйя» (1912) изъят цензурой и уничтожен (то ли за богохульство, то ли за порнографию). Впоследствии переиздан. Всего издавался при жизни 13 раз (включая переиздание «Аллилуйи») в период 1910-1922 гг.

По протекции Гумилева (заметившего и высоко оценившего стихи Нарбута еще в 1911 г) побывал в Африке (1912-1913 гг).

57,69 КБВел журналистскую деятельность, заведовал работой «ЮгРОСТА» - считался «покровителем» одесситов – Багрицкого, Олеши, Катаева, Ильфа и др. Собирал рукописи, считавшиеся утерянными (в частности Мандельштама), печатал неопубликованные стихи Блока, Пастернака, Ахматовой, Есенина и др. Редактировал множество журналов.

В 1928 г исключен из партии, в 1936-м арестован, отправлен в лагерь во Владивостоке, потом – Колыма (Магадан-«Стан Оротукан»-«Ключ Пасмурный»-снова Магадан). 14 апреля 1938 расстрелян по постановлению тройки НКВД.

В вышедшем в 1978 г мемуарно-художественном романе В. Катаева «Алмазный мой венец» Нарбут выведен под именем «Колченогий». Там же впервые после сорокалетнего молчания на родине, цитировались строки и стихи поэта (без фамилии). До официального издания сборника стихов Нарбута оставалось еще двенадцать лет.


«Его поэзия в основном была грубо материальной, вещественной, нарочито корявой, немузыкальной, временами даже косноязычной. Он умудрялся создавать строчки шестистопного ямба без цезуры, так что тонический стих превращался у него в архаическую силлабику Кантемира. Но зато его картины были написаны не чахлой акварелью, а густым рембрандтовским маслом.» (В. Катаев «Алмазный мой венец»).

Подборка стихов (чаще - отрывков). На мой вкус.

Из поэмы «Семнадцатый» (ч. 1.)

Неровный ветер страшен песней,
звенящей в дутое стекло.
Куда брести, октябрь, тебе с ней,
коль небо кровью затекло?
Сутулый и подслеповатый,
дорогу щупая клюкой,
какой зажмешь ты рану ватой,
водой опрыскаешь какой?
В шинелях - вши, и в сердце - вера,
ухабами раздолблен путь.
Не от штыка - от револьвера
в пути погибнуть: как-нибудь.
Но страшен ветер. Он в окошко
дудит протяжно и звенит,
и, не мигая глазом, кошка
ворочает пустой зенит.
Очки поправив аккуратно
и аккуратно сгладив прядь,
вздохнув над тем, что безвозвратно
ушло, что надо потерять, -
ты сажу вдруг стряхнул дремоты
с трахомных вывернутых век
и (Зингер злится!) - пулеметы
иглой застрачивают век.

1918 (1922)


***

Из цикла «Ущерб»

Улыбнулся древнею улыбкою —
Холодна улыбка полумесяца!—
И застыл над люлькой ночи зыбкою,
Чтоб загрезил тот, кому не грезится.

Бледным пеплом поле заморозило,
Замело пригорки за провальями,
В просини позеленело озеро
Под березами светло-усталыми.

Тени в ужасе успели вырасти
Длинными, как повилики, стеблями,
И плеснулся воздух тягой сырости,
Чьими-то губами чуть колеблемый.

На паучьих лапах на прогалину
Выполз лесовик, в ручье полощется...
И в ручье болтается оскаленный,
Тот, пред кем закоченела рощица...

1911

***

Из стих-я «Пасхальная жертва»

И кабану, уж вялому от сала,
забронированному тяжко им,
ужель весна, хоть смутно, подсказала,
что ждёт его прохладный нож и дым?..
Молчите, твари! И меня прикончит,
по рукоять вогнав клинок, тоска,
и будет выть и рыскать сукой гончей
душа моя ребенка-старичка.

1913 (1922)

***

Короткогубой артиллерией
Губили город. Падал снег.
А тучи и шинели серые,
Обоз к обозу: на ночлег.
Прищуренное (не со страху ли?)
Окошко проследило, как,
Покачиваясь под папахами,
Взобрались двое на чердак.
Ползло по желобу, и в желобе
Захлебывалось по трубе,
Когда шрапнель взрывалась голубем
И становилась голубей.
И наконец ворвались.
                    Ясное
Сиянье скользкого штыка.
На грудь каленая, напрасная
Напрашивается рука...


(не датировано)

***

Из поэмы «Семнадцатый» (ч. 4.)

От сладкой человечинки вороны
в задах отяжелели, и легла,
зобы нахохлив, просинью каленой
сухая ночь на оба их крыла.
О эти звезды! Жуткие... нагие,
как растопыренные пятерни, -
над городом, застывшим в летаргии:
на левый бок его переверни...

1921

***

Из стих-я «В огне»

Как в детстве к твоим коленам
прижаться б мне головой...
Но борется с вием-тленом
кладбище гонкой травой;
но пепел (поташ пожарищ)
в обглоданных пнях тяжел...
И разве в дупле нашаришь
гнездо одичавших пчел;
да, хлюпнув, вдруг захлебнется
беременное ведро:
журавль сосет из колодца
студеное серебро...
Пропела тоненько пуля,
махнула сабля сплеча...
О теплая ночь июля,
широкий плащ палача!
Бегут беззвучно колеса,
поблескивает челнок,
а горе простоволосым
глядит на меня в окно.
Ах, эти черные раны
на шее и на груди!
Лети, жеребец буланый,
все пропадом пропади!
Прощайте, завода трубы,
мелькай, степная тропа!
Я буду, рубака грубый,
раскраивать черепа.
Мое жестокое сердце,
не выдаст тебя, закал!
Смотри, глупыш-офицерик,
как пьяный навзничь упал…

1920

***

России синяя роса,
крупитчатый, железный порох,
и тонких сабель полоса,
сквозь вихрь свистящая в просторах

(начало стих-я, 1919)

***

Начало стих-я «Совесть»

Жизнь моя, как летопись, загублена,
киноварь не вьется по письму.
Я и сам не знаю, почему
мне рука вторая не отрублена...

1919 (1922)

***

МАЛЯРИЯ (начало)

Журавли, шурша рогожей:
Ленточка, не оборвись.
И нагую, с ровной кожей,
Вылихорадило высь.
В рясе путаной монаха,
Подожком — все тык да тык,
И к бараньей Мономаха
Узкий череп мой привык.
Ляписа я насосался.
Жаркие, сквозные льны
Свищут в темя, дуют в пальцы,
Бабочки — и те больны.
Над кулачною капустой,
Сонным тыквенным цветком —
Тыкаются: грустно, пусто,
Ни о чем и ни о ком...

(не датировано)

***

РОЖДЕСТВО (отдельные строфы)

Не знаю, как и попроситься
В твой дом мне,— маленькой, в плаще:
Запахло в воздухе лисицей
И свежим мехом вообще,
<...>
Рождественские едут елки,
Полозья рельсами звенят,
И бестолковые (что — в толке)
Трамваи чешут свой канат,

(не датировано)

***

Твой зонтик не выносит зноя,
Легко линяет по кольцу, -
Но платье пестрое, цветное
Тебе особенно к лицу.
Ты в революцию пришла в нем,
Смеялась (кто тебя поймет?)
Когда копытом бил по ставням
И заикался пулемет.

(начало стих-я; не датировано)

***

После грозы

Как быстро высыхают крыши.
Где буря?
Солнце припекло!
Градиной вихрь на церкви вышиб —
под самым куполом — стекло.
Как будто выхватил проворно
остроконечную звезду —
метавший ледяные зерна,
гудевший в небе на лету.
Овсы — лохматы и корявы,
а рожью крытые поля:
здесь пересечены суставы;
коленцы каждого стебля!
Христос!
Я знаю, ты из храма
сурово смотришь на Илью:
как смел пустить он градом в раму
и тронуть скинию твою!
Но мне — прости меня, я болен,
я богохульствую, я лгу —
твоя раздробленная голень
на каждом чудится шагу.

1913

-----------------
-----------------


Использованные источники:

Валентин Катаев «Алмазный мой венец»
Олег Лекманов, Мария Рейкина, при участии Леонида Видгофа «Валентин Катаев «Алмазный мой венец». Комментарий.»
Вадим Беспрозванный «Владимир Нарбут в восприятии современников»
Биография (история ареста и смерти)
Биография (Wikipedia)

Все фотографии и стихи (+ элементы биографии) взяты из книги

Бялосинская Н., Панченко Н. Косой дождь // Нарбут В. И. Стихотворения. М., 1990.

Стихи в сети можно найти, например, здесь и здесь.


x-posted в chtoby_pomnili
Tags: *****, литература-писатели-цитаты, личность, поэзия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments