December 31st, 2015

melancholy

...

А вы знаете, что Арсений Тарковский писал не только стихи, но и очаровательные маленькие рассказы? Известно десять его рассказов, вошедших в сборник "Константинополь". В виде текста поисковики выдают только два из них, да еще и в покореженном состоянии.

Я нашел pdf Третьего тома Собрания сочинений ААТ в 3-х томах (1991 г), в конце которого они приводятся. Четыре из них есть также в сборнике "Судьба моя сгорела между строк" (2009 г) и я случайно заметил, что это не совсем одно и то же - в сборнике, который готовила Марина Арсеньевна, варианты полнее и лучше.

Собираюсь в ближайшие дни опубликовать все эти рассказы - четыре, выверенные по сборнику, остальные - вытащенные из трехтомника - здесь. Надеюсь, многим это будет интересно.

melancholy

...

Арсений Тарковский. КОНСТАНТИНОПОЛЬ

За утренним чаем мой отец отложил в сторону газету и сказал:
— Если обстоятельства будут благоприятны, мы поедем в Константинополь.
Я спросил:
— Что такое обстоятельства?
Мне объяснили, но я объяснений не понял.
С этого дня к вечерним молитвам, предписанным правилами моего поведения, я добровольно прибавил еще одну:
— Господи, сделай так, чтобы были обстоятельства благоприятные.
Потом я спросил, что такое Константинополь.
[...]— А почему ты спрашиваешь?
Я не напомнил отцу, что он сам только что говорил о Константинополе: лишними словами я боялся спугнуть возможность путешествия, — и ответил, что спрашиваю просто так.
Отец сказал, что Константинополь — столица Турции, достал с полки один из томов «Истории Франции» Мишле и показал мне, где нужно смотреть.
Картинки Дорэ из «Истории Франции»!
Крестоносцы в Константинополе. Золотой Рог. Битвы на мечах и ятаганах. Луна в первой четверти над дворцами султанов. Всадники на конях, встающих на дыбы. Паруса у набережных.
Я рассматривал эти картинки в течение восьми лет, когда болел свинкой, скарлатиной, коклюшем, корью, круппом и гриппом, и когда был здоров и мне надо было учить уроки, и когда я почему-нибудь плакал и меня хотели утешить.

Однажды к нам на кухню пришла соседская кухарка и сказала:
— Царство Божие внутри нас.
— Как так — внутри нас? Может быть, есть и внутри, но то — не настоящее. Настоящее Царство Божие — Константинополь.
У нас жил Александрик, беглый монах, вывезенный отцом из своей сибирской ссылки. Однажды Александрик уехал в Иерусалим, а потом возвратился оттуда. Он держал путь через Константинополь, который называл Цареградом. Ну конечно — Цареград, всем городам царь! По словам Александрика выходило так, что в цареградскую Святую Софию войти ему не позволили мусульмане.
— А вы попросили бы турок, — говорил я Александрику, — они прогнали бы мусульман, и вы попали бы в Святую Софию. Константинополь ведь их столица!
Он говорил мне, что если бы в Софии была церковь, а не мечеть, то и там пахло бы, как у нас в соборе. Так вот чем пахла турецкая столица.
Все, что Александрик рассказывал о своем путешествии, смешалось в моем воображении; свойства других городов и людей, о которых он любил вспоминать, я постепенно одно за другим придал Константинополю и его жителям.

Несколько лет спустя кто-то из домашних некстати повторил когдатошние слова отца:
— Если обстоятельства будут благоприятны, мы поедем в Константинополь.
— При чем тут Константинополь?
— Это поговорка.
— Такой поговорки нет, — сказал я.
— Много ты знаешь, это наша семейная поговорка. Твой дед всю жизнь собирался в Константинополь, да так и не собрался. С тех пор у нас в семье, когда кто-нибудь замечтается о невозможном, говорят: если обстоятельства будут благоприятны...
У меня кровь отхлынула от сердца: так вот оно что!

Мне обстоятельства не благоприятствовали. Может быть, туда и ходят пароходы, но никогда ни на один из них я не достану билета, и столицы Турции, Константинополя, не увижу.

О, Константинополь!
Шатры Золотого Рога!
Корабли морских разбойников!
Дома с турецким ситцем в окнах!
Олегов щит на городских воротах!
Нуга!
Орехи на меду!
Липкие сласти в корзинах разносчиков!
Турки и турчанки, турчата в фесках и туфлях с помпонами, ангелы Цареграда!
Верблюды!
Ослики!
Карлик Мук!
Турецкие чудеса!
И даже ты, турецкая гимназия!

Я молился:
— Отче наш, хлеб наш насущный, спаси и помилуй турок и город Константинополь!

[11 июля 1945]

---
Печатается по изданию "Судьба моя сгорела между строк" (2009 г)