July 26th, 2015

melancholy

...

«Первые свидания» - самое известное стихотворение Арсения Тарковского, посвящено не матери Андрея, Марии Вишняковой, как можно подумать из «Зеркала», а его первой  любви – Марии Фальц. Фальц умерла, когда Арсению было двадцать пять, стихотворение он написал спустя еще тридцать лет. Это я узнал из мемуаров Марины Тарковской «Осколки зеркала».

В книге немало других интересных фактов. Разоблачается популярная легенда, что Тарковские происходят от дагестанских князей – фамилия польская. После смерти Цветаевой (дочь названа в ее честь) Арсений писал к ней стихи-обращения, до старости не зная, что она написала стихотворение-обращение и ему. Всерьез увлекался астрономией (не зря звезда - постоянный персонаж его стихов). Дал рекомендацию Шаламову в Союз писателей.

Или привычно считаешь, что постановление о журналах «Звезда» и «Ленинград» ударило только по Ахматовой и Зощенко – оказывается,  из-за него же рассыпали сборник стихов АТ. В итоге первая книга Тарковского вышла, когда ему было пятьдесят пять. Впервые я обратил внимание, что Тарковский – «поздний» поэт, почти все его программные, лучшие стихи написаны после пятидесяти. «Эвридика» - в 54 года, «Первые свидания» -55, «Жизнь, жизнь» - 58, «Вот и лето прошло» - 60, «Как сорок лет тому назад» - 62, «Меркнет зрение» - 70.

Недостаток мемуаров, на мой взгляд, - обилие подробностей, важных разве что членам семьи. Не уверен, что мне хотелось знать, как умирали Арсений Александрович и Мария Ивановна, о том, что Шукшин пытался ухаживать за Мариной, и как ее обкуривала Горбаневская на поминках по Андрею. Думаю, книга намеренно писалась в первую очередь для детей, племянников, внуков.

Зато из других, вроде проходных или напрямую не относящихся к Арсению и Андрею эпизодов, складывается представление о времени. Похожие истории – свидетельства эпохи, найдутся во многих семьях. Тем важнее узнавать их в истории семьи знаменитой.

Гибель в гражданскую старшего брата Арсения. Голодные годы до войны. Приятель, одолживший пальто и не вернувший – годы спустя выясняется, что пальто он не зажал, а был арестован – шел 1937 год. Война, тяжелое ранение, ампутация ноги. Опять  недоедание – теперь у детей, Андрей ворует картошку с чужого поля, «загримируйте, мальчик должен быть зачумленный» - говорит он, снимая собственное детство в «Зеркале». Туберкулез от голода, пиджак, перешитый из платья, мать, вынужденная приторговывать букетами из полевых цветов…

На фоне этой родной нам тоски история отца Арсения – Александра Тарковского – арестованного в 1885 году за участие в народовольческом кружке – и его письмо Виктору Гюго с просьбой о заступничестве выглядит романтической экзотикой. Немного портит дело подробность – до Гюго письмо дойти не могло. Оно было перехвачено штаб-ротмистром Херсонского жандармского управления по фамилии Дремлюга и подшито к делу, где и найдено век спустя дотошной внучкой - Мариной Арсеньевной Тарковской.