?

Log in

No account? Create an account
melancholy

_o_tets_

Бутылка, найденная в рукописи


melancholy
_o_tets_

...и птичка вылетает

Все были уже в сборе. Гумилев стоял с Блоком на другом конце залы. Шаляпин внизу запел «Заклинание цветов». Я решил дать ему кончить. Когда он кончил, я подошел к Гумилеву, который разговаривал с Толстым, и дал ему пощечину. В первый момент я сам ужасно опешил, а когда опомнился, услышал голос Иннокентия Федоровича <Анненского>: «Достоевский прав, звук пощечины, действительно, мокрый». Гумилев отшатнулся от меня и сказал: «Ты мне за это ответишь» (мы с ним не были на «ты»). Мне хотелось сказать: «Николай Степанович, это не брудершафт».

<...>

На другой день рано утром мы стрелялись за Новой Деревней возле Черной речки, если не той самой парой пистолетов, которой стрелялся Пушкин, то во всяком случае современной ему. Была мокрая, грязная весна, и моему секунданту Шервашидзе, который отмеривал нам 15 шагов по кочкам, пришлось очень плохо. Гумилев промахнулся, у меня пистолет дал осечку. Он предложил мне стрелять еще раз. Я выстрелил,— боясь, по неумению стрелять, попасть в него. Не попал, и на этом наша дуэль окончилась. Секунданты предложили нам подать друг другу руки, но мы отказались.
М. Волошин "История Черубины".

64,64 КБ

Проходит победоносная война. Дети фронтовиков еще играют с украденным из ящика отца трофейным оружием, но убить им можно уже только случайно, хотя кажется, что все всерьез.
Следующему поколению остается только ощущение прямой связи и острое желание внутренней преемственности. Раз. Два. Три.

Вот так и здесь - прошли времена дуэлей Золотого века (Пушкин, Лермонтов); в неистребимом желании быть оттуда поиграли в дуэли поэты Серебряного (Гумилев, Волошин, Мандельштам); осталась только мечта у поэтов, идущих за ними (Окуджава, например).

А чтобы не попасть в Волошина, надо было сильно постараться.