?

Log in

No account? Create an account

Я всегда буду ставить на красное


December 24th, 2011

"Воронка" @ 09:48 am


Вы, наверное. думаете, куда пропал Лось из жж? И вот вам ответ: Лось живет в дайри и пишет фанфики. По фанфикам ))) А поскольку их плохо комментируют, он решил повесить и здесь. Если вы думаете. что от отсутствия комментариев я писать перестану, то вы глубоко ошибаетесь: идеи плодятся как грибы после дождя. Я уже отлично представляю, как это: жить в заложниках у персонажей.
Так что если Лосиное творчество не оставляет вас равнодушными, пролейте бальзам на мои раны и напишите мне об этом!
Я старался как краб(с), редактировал до упора, а персонажи оттоптали мне весь мозг, про душу я молчу.

Название: Воронка
Автор: Элис
Бета: Иллара, Арфин
Рейтинг: G
Категория: gen
Персонажи: Рудольф Лестрейндж, Ивэн Розье, Рэйналф Лестрейндж, Беллатрикс Лестрейндж, Динки :)
Жанр: angst
Саммари: три эпизода из жизни Рудольфа и кое-что о методах справляться со стрессом. Написано по заявке Interdictio "Руди и Ивэн, "а помнишь тот день, когда?..""
Примечание: POV Рудольфа Лестрейнджа. В фанфике в качестве эпиграфов использованы фрагменты стихотворения Алонсо Кехано
Дисклеймер: персонажи принадлежат Дж. К. Роулинг и rakugan, традиционно.
Благодарности: конечно, не могу не поблагодарить моих прекрасных бет, за поддержку, заверения, что фанфики писать не стыдно, сражения с моим незнанием пунктуации, и всяческие положительные отзывы.



Вот она, последняя ночь, серебристая близь. Месяц гребешки полынного моря лижет.
Каждую ночь приходит мой рыжий Лис, каждый раз садится чуточку ближе.
16 октября 1977


— Это такой бред, ты представить себе не можешь! - с чувством говорит Розье, левитируя перед собой стаканы и, от души плеснув туда виски, направляет один мне.

Мы сидим в маленькой угловой гостиной и, используя выдавшийся свободным вечер, расслабляемся таким нехитрым способом как принятие алкоголя внутрь. Когда-то в этой комнату я ползал по ковру, собирая игрушечную железную дорогу. Малевал на обоях кривоногих гоблинов — кажется, именно после этого меня решили отдать в художественную школу. Не потому что так хорошо рисовал, а в надежде, что система меня увлечет и я переключусь на более подходящие для таких целей альбомы. Сидя на диване у окна, целомудренно держал Беллу за ручку, когда она приезжала к нам в гости летом пятого курса... Мда, с годами мои развлечения все примитивней и примитевней. Надо бы подумать об этом на досуге. Досуг у меня именно сейчас. Черт, вот незадача.
Придумывать что-то веселее и изощреннее нет ни сил, ни желания. После черт-возьми-уже-не-помню-когда-я-отдыхал и такое времяпрепровождение кажется вечеринкой в Эдеме. Ивэн развалился в кресле напротив, положив ноги на низкий столик, и рассказывает о каком-то романе, который взял у Эйвери в Ставке, чтобы не заснуть во время дежурства. Мама, когда мы с Розье сидим здесь, никогда не заходит: боится хоть краем уха услышать разговоры «о работе». Мерлин, ну и семейка у нас! Отец прячется от мамы в кабинете, Рабастан — переехав в свой дом, а я — здесь. Так что мы полностью предоставлены сами себе и вольны располагаться так, как нам удобно, чем Ивэн беззастенчиво пользуется. Я бы и рад последовать его примеру, но крепко вбитое в детстве воспитание не позволяет вести себя так в собственном доме. Вот в конторе ноги на стол задрать — милое дело, а здесь — ни-ни.

— И что там? - заинтересованно спрашиваю я. Литературные пристрастия Эйвери давно уже стали притчей во языцех, примерно как высокомерие Люциуса.

Ивэн закатывает глаза:

— Не спрашивай! Это история о тайном агенте США, работающем под прикрытием в СССР. Думаю, если дать почитать его американцам и русским, они передерутся за право пришить этого писаку. Хуже того, автор еще и магл!
— Ну, хоть какая-то интрига?
— Не заметил, - фыркает Розье. - одно тебе скажу, как снотворное — просто идеально! Ладно, хочешь убедиться, сам у него попроси. «Тяжесть шпионского ремесла» называется. О! - он заметно оживляется, - Знаешь что, я даже лучше придумал: дать его тебе и папаше, потом найти того автора и посмотреть, как деретесь вы!

Как бы тебе не пришлось и в самом деле это наблюдать... Мало кто знает о накалившихся отношениях и кадровых сложностях в конторе, от этого они, увы, ничуть не сглаживаются. Ну уж нет, на мысли об этом я свободный вечер тратить не стану!

— О, нет, спасибо, я тебе на слово поверю! Лучше в следующий раз попрошу у Тима что-нибудь новенькое. Давай лучше выпьем.
  — Мне нравится твое здравомыслие! В одной реплике две отличные идеи. - Ивэн левитирует свой стакан в мою сторону, чтобы чокнуться, не вставая, и привычно изрекает, - Ну, за победу!

Выпиваю и левитирую свой стакан обратно. Н-да, скоро мы вообще руками пользоваться разучимся. Но не вставать же... Время еще детское, но режим последних месяцев не располагает к активности в нерабочее время. Располагает ко сну, но не тратить же так бездарно свободный вечер!

— Сколько лет мы уже пьем за победу?.. - риторически произносит Розье.
— Восемь, - машинально отвечаю я и все-таки встаю. Нашариваю в кармане сигареты, подхожу к окну и закуриваю, глядя на косые струи октябрьского дождя, бьющие по стеклу. Старая «конторская» привычка, почти рефлекс: когда три часа подряд читаешь сводки, отчеты, докладные, и приправляешь этот коктейль ноткой свежей прессы, голова уже отказывается принимать информацию, а выводы сделать нужно. Постоять у окна, покурить и посмотреть на дождь — здорово прочищает мозги и расширяет сознание. В нашем мире есть уйма других средств расширять сознание, но с такими привычками в Организации долго не задержишься. Опять мысли о работе, драклы меня дери. Побиться что ли головой о стену? Или махнуть в какой-нибудь бар и там завести пару знакомств, набить пару морд, заодно свой имидж прожигателя жизни поддержу... Нет, лень.

Сзади раздается какое-то шуршание. Я оборачиваюсь и вижу, что Розье, зажав в зубах сигарету, осматривает снятый со стены арбалет, практически не изменив позы. Вот настоящий боец, думаю я, знает, когда нужно напрячься, а когда — расслабиться. Как там было: настоящий солдат должен уметь засыпать при любых условиях? Это точно про него.

— Ух ты! - восклицает Ивэн, - Это что, тот самый?
— Какой тот самый?
— С которым мы на лисицу охотились!
— На какую?

Ивэн смотрит на меня квадратными глазами:

— Ты что, не помнишь, когда мы ночью пошли в лес выслеживать лисицу-оборотня?!
— Ах, ты об этом! - смеюсь я, - Конечно помню! До гроба не забуду!
— А как мы Басти уговаривали, помнишь?
— А то! - Басти тогда категорически заявил, что не верит ни в каких лис-оборотней, тем более в Дербишире, но мы так загорелись своей идеей, что ему поневоле пришлось идти с нами, чтобы это доказать.

Улыбаюсь, вспоминая гримасу Басти, вынужденного «тащиться в лес с малолетними идиотами, иначе они переломают себе ноги в ближайшей канаве», я возвращаюсь к креслу и сажусь, подвигая Ивэну опустевший стакан.

— А как мы трансфигурировали серебряные ложки, чтобы сделать наконечники для стрел?
— Ага, мама мне до сих пор простить не может эти чертовы ложки, они же потом так гнутыми и остались, а это, видите ли, подарок на свадьбу от троюродной тетушки!
— Ну, умора! - хохочет Розье, - Первокурсники в лесу! Двенадцать лет!
— А когда эта серебристая тень за кустами мелькнула, даже Басти чуть в штаны не наложил! - от этой тени мы драпали со всех ног с полмили и действительно чуть не переломали ноги, пробираясь через бурелом, но в тот момент Басти о необходимости нас «спасать» даже не вспомнил. Арбалет я выронил по дороге, и за это мне влетело дополнительно - он принадлежал еще деду и именно из него папа подстрелил свою первую лису, отнюдь не оборотня, поэтому оружие было ему дорого даже больше, чем маме — ложки.
— А это был папашин патронус, с которым нас искали. Да... дальше было не так весело...- по лицу Ивэна никак нельзя сказать, что он вспоминает эту ночь с какими-то иными чувствами, кроме восторга от прекрасного приключения. И я тоже, несмотря на то, как нас пропесочили после. Ивэн наливает нам еще и провозглашает:
— За приключения!
— За лисицу-оборотня! - откликаюсь я.

Виски пьется как вода и нам уже весело, но еще совсем не пьяно. Ивэн вдруг убирает ноги со стола, и я не успеваю удивиться, с чего это он, как от двери за моей спиной раздается:

— Привет, Ивэн. - отец заходит и садится в свободное кресло.
— Добрый вечер, сэр.

В ответ на мой невысказанный вопрос отец объясняет:

— Рабастан еще не вернулся, и я решил зайти к вам. Ивэн так редко заходит в последнее время, да и тебя я вижу нечасто. – Обращаясь к Ивэну, - Как мама?
— Хорошо, спасибо. А мы тут детские приключения вспоминаем! - в его глазах горит мальчишеский азарт, совсем как тогда, когда нам было по двенадцать.
— Лисицу-оборотня? - поднимает брови отец, кивая на арбалет в руках Ивэна - Как же, помню. Вам это, конечно, казалось ужасно захватывающим, а у меня тогда прибавилось седых волос. Эвелин умилялась: какие послушние детки, беспрекословно ложатся спать, как только скажут! И тут прибегает Динки и кричит, что вас нет в постелях! - Он встает и достает из шкафчика бренди, наливает себе немного и садится обратно.
— Ну, прекрати, - не выдерживаю я, - у тебя их и сейчас-то немного!
— Вот тогда они и появились, - строго говорит отец, но его глаза смеются.
— Моя первая седина появилась тогда же, - парирую я, - Еще бы, так ты орал!
— Я орал? - притворно возмущается он.

Ивэн открыто веселится, глядя на нас.

— Когда у тебя будут свои дети, Руди, ты меня поймешь, - улыбается отец, пригубив бренди.
— Ну уж нет, - говорю я, - мои дети точно не полезут в лес ночью, наслушавшись каких-то дурацких страшилок в спальне Хогвартса, да еще из иностранной мифологии, как я узнал позже.

Отца мои слова ужасно смешат. С чего бы, интересно. Хотя если вдуматься, я и дети... Преставляю, как я буду их учить ставить наружное наблюдение и писать докладные... Они, как и я, будут мечтать не о приключениях, а о возможности выспаться. Я фыркаю, отец поясняет свою мысль:

— Представь себе, Руди, когда-то я говорил то же самое, так что не зарекайся...

Дверь снова открывается и Динки пищит:

— Молодой хозяин ждет в кабинете!

Отец допивает бренди и со вздохом поднимается:

— Ну, развлекайтесь мальчики, а меня ждут великие дела.

Когда за ним закрывается дверь, Розье фыркает:

— Он у тебя как скажет иногда! «Мальчики», надо же! - и принимается развлекаться, пытаясь повесить арбалет обратно на стену с помощью той же левитации. - А что за «великие дела»?
— Они разрабатывают законодательство, которым мы будем пользоваться, когда победим. Это у них с Рабастаном развлечение такое, на свободное время. Уже несколько лет этим занимаются: тут закончик, там закончик...
— Это Лорд приказал? - Розье наконец справился с «управлением» арбалетом в пространстве и с интересом смотрит на меня, - Что, все настолько изменится? Я думал, только для грязнокровок...
— А как ты думаешь, если изменить несколько законов, остальные можно не трогать? Не так все просто. Законодательство это такая головоломка, где все ниточки перепутаны в очень сложном порядке. Дернешь одну — другая натянется. Так что работы там действительно невпроворот. Но это идея отца, Лорд только дал добро. Там все очень сложно, я процентов семьдесят понимаю, но объяснять смысла нет - «с нуля» там без поллитра не разберешься. – Прикуриваю от палочки, выдыхаю дым в потолок и продолжаю, - Вообще-то нам с тобой можно об этом и не думать, нас оно не коснется. Уж не знаю, какие у него планы на нас, но в любом случае нас ожидает совсем не то, что остальных законопослушных граждан страны. Да ты наливай.
— Да я наливаю... - бутылка пуста уже на три четверти, но в этой комнате мы уже давно подготовили плацдарм для своих попоек, так что когда опустеет первая, даже идти никуда не придется. - Хотел бы я, в самом деле, знать, что нас ожидает после победы.

Стакан подплывает ко мне, и я выпиваю, презрев возможность сказать тост. Первый признак того, что алкоголь начинает действовать. Почему-то я всегда мысленно отмечаю эти стадии во время попоек, даже в тех случаях, когда наутро ничего не помню. Каждый раз уверен, что накануне так вот подмечал. Усталость постепенно снова начинает овладевать мною, встряхиваю головой, чтобы ее прогнать и отвечаю:

— А я не хочу. Что толку? Слишком много случайных факторов. Можно вообще не дожить. А сейчас голову ломать — только нерационально использовать ресурс.
— А как ты «рационально» ее сейчас используешь? Тебе голова нужна чтобы виски в нее заливать?! - вскидывается Ивэн.
 —  Не только, - с достоинством отвечаю я, - я в нее еще ем и из нее колдую, - бородатая шутка Ивэна не смешит. Видно, дело совсем труба, эта мысль его конкретно грызет. - Что случилось-то? Чего ты так взрываешься?
— Ладно, извини, - Розье делает глоток прямо из горлышка. Его явно очень волнует этот разговор. С чего бы?
— Почему ты вообще об этом заговорил? - спрашиваю я. Лучше дать ему выговориться, это я давно знаю, так же как он знает, когда лучше выслушать меня, чтобы потом ни я, ни он не наделали глупостей. Это почти ритуал: наводящие вопросы, якобы нежелание говорить на некую тему, сбивчивое объяснение, похлопывание по плечу, а потом виски — стакан за стаканом, монотонно и без остановки, пока один не окажется в полной несознанке. У каждого свой способ справляться со стрессом, я давно привык. На такой работе его только бревно не выработает.
Он только машет рукой: мол, так, ничего. Но все же отвечает, чуть помолчав:

— Да я все думаю, вот повоюем мы, победим. Настанет мирная прекрасная жизнь, как говорят... - Смешно до чертиков: кто-то в эту прекрасную жизнь еще верит. Мерлин, вот идиоты! До конца жизни нам всего этого дерьма не разрести, одна надежда на досрочную пенсию. Или на вечный покой.. Ага, мечтай. Может тебе еще орден Мерлина и почетную премию?!

Ивэн, видимо, читает по лицу ход моих мыслей, поэтому поднимает руку: дай договорить.

— Понимаешь... - ему явно не очень хочется рассказывать, но он все же говорит, - У Трэверса недавно один парнишка сорвался. Операцию запорол. Им нужно было кого-то допросить, подробностей сам не знаю, да и не суть. Этот парень круцио передержал, это при том, что команды пытать вообще не было! Трэверс говорит, когда его оттаскивали, у него такое лицо было... и он кричал что-то, мол, это же враг, так со всеми врагами и надо...

Ни хрена себе! А я ничего не слышал об этом... Хотелось бы и дальше не слышать, кроме как в этом разговоре. Внутренние расследования, слава Мерлину, не в нашей юрисдикции.

— И что с ним теперь?

Розье закуривает и делает неопределенный жест:

— Сам не знаю, - хмуро отвечает он, - Но думаю, ничего хорошего. Трэверс, конечно, ходит мрачнее тучи... А я все думаю: а если у меня с кем-нибудь такое случится? Или, не приведи Мерлин, со мной?! Никто же не застрахован. Всех учили, всем объясняли, все не первый год уже работают — и вот на тебе! Просто срывает башню — и все. А потом... Не хочу даже думать, что потом. – Он хочет приложиться к бутылке, но вспоминает обо мне и разливает остатки по стаканам, а бутылку отшвыривает прочь. Слышится звон стекла, я, проследив взглядом, куда она улетела, взмахиваю палочкой и убираю осколки.
— Спасибо, - говорит Ивэн. - Ты извини, что-то я совсем не в себе.

Я только плечами пожимаю — все нормально.

— И вот понимаешь, думаю я, как мы будем жить после победы?! Сколько еще наших парней так вот сорвется, не сможет приспособиться? А у Долохова? А каково будет Трэверсу? Я даже не знаю, смогу ли я сам...
— Сможешь, - говорю я. - Я знаю.
— Вот только утешать меня не надо, ты меня с бабой не путай! - Розье уже готов взорваться.

Я тоже начинаю заводиться. Да уж, такие разговоры только по пьянке и вести...

— Тогда сам себя с бабой не путай! - делаю глубокий вдох, успокаиваюсь и продолжаю, - Я тебя ни с кем не путаю. А вот ты путаешь рабочее и личное, от этого все твои проблемы. Никого не волнует, можешь ты или нет. Но тебя определили на твое место, значит, ты можешь, иначе был бы не здесь.
— У тебя все так просто! - зло говорит Розье, - Думаешь, весь мир можно по полочкам разложить и проанализировать?
— Нет, нельзя. Но можно разложить мир, который у тебя в душе, по твоим личным полочкам. Понимаешь, ты все время думаешь, как ты извалялся в дерьме и как отмываться будешь. А я просто знаю, что отмыться невозможно и живу таким, какой есть. Да, я в дерьме, но я-то не дерьмо! Как и ты. - Говорю все это и вдруг становится тошно: сколько раз я вот так вел полуистерические разговоры с отцом, он своей неопровержимой логикой втолковывал мне, как последнему дебилу, всю подноготную ситуации, а я хотел только одного — треснуть его тяжелым стулом. Чтоб он понял: плевал я на логику, мне нужно просто выговориться, потому что нормальные люди (тогда я еще был почти нормальный) не могут спокойно выносить то, что у нас происходит: в стране, в семье, в Организации. Если Ивэн сейчас то же самое чувствует, то лучше бы меня в детстве подбросили дятлам в лесу - там от моей долбежки было бы больше пользы...

— Может ты и прав... Ладно, забудь. Наговорил тут. Давай лучше выпьем.

Киваю и призываю вторую бутылку. Наливаем и пьем молча, но постепенно Ивэн оживляется и начинает травить какие-то байки. Когда на донышке второй бутылки остаются жалкие капли, снаружи тренькает сигнализация.

— Белла вернулась, - говорю я, прерывая рассказ, отчасти из эгоистических побуждений: смеяться уже сил нет.

Ивэн поднимается:

— Ладно, пойду я. Надо еще выспаться, иначе меня завтра сам Лорд не поднимает. А завтра у нас общая тренировка, если я хоть на полминуты опоздаю, Долохов мне башку открутит.
— Да уж, - усмехаюсь я, - А потом скажет: ну, что стоишь, боец, работай!

Ивэн ржет, и мы выходим в коридор. В прихожей Белла отдает эльфине мокрый зонт и перчатки. Не успеваю я оглянуться, как Ивэн уже помогает ей снять пальто и мимолетно целует в щеку:

— Привет!

Вот ушлый засранец! Но мне становится ужасно смешно. Хорош муженек, нечего сказать! Так вот зазеваешься, он за тебя и супружеский долг выполнить успеет!

— Опять напились, - брезгливо констатирует Белла, удачно копируя манеру своей матушки, мадам Блэк
— Мы?! - Ивэн нарочно растягивает слова, изображая более сильное опьянение, - Пра-астите, мэм, но мы никогда!.. - и тут же, переходя на нормальное произношение, - Все, ухожу, иначе проторчу тут до утра, а дальше все по сценарию, и командир боевой группы без головы.
 — Аппарируй прямо с крыльца, - советует Белла
— Благодарю, мэм! - Ивэн шутливо козыряет и выходит за дверь, откуда тут же раздается хлопок аппарации.

Из гостинной выглядывает мама:

— Белла, детка, ты голодна?

Да что за!.. Дадут мне в этом доме спокойно обнять жену?!

***
Тянется пауза, длинный последний такт - запрокинув голову в гул этот медный,
так солдат на войну провожали, так расставались с друзьями в самый последний.
Впрочем, если отсутствуют родичи и друзья - вот он, рыжий Лис, оглянись, застынь.
Нет, я не принц (и не маленький), просто я - так уж получилось, один.

9 августа 1980


Ставлю точку и смотрю на исписанный лист пергамента. С кончика пера срывается капля чернил и расплывается отвратительной кляксой. Черт с ней, все равно сжигать. С листа на меня смотрят косые буквы моего неповторимого почерка. Преподаватель чистописания в начальной школе рвал на себе волосы от отчаяния, но я все равно оставался мальчиком Смотрите-дети-и-никогда-так-не-делайте. Рабастан просто с ума сходил от собственной важности — сколько себя помню, ни на одной из его бумаг я не видел ни одной кляксы. А мой почерк так и остался похожим на каракули пьяного паралитика. Колин Розье смеялся: идеальный почерк, подделать невозможно, так как никогда не угадаешь, в какую сторону наклонится та или иная буква...

Странная у меня манера вести дневник. Впрочем, я и так не особенно нормальный. Несомненный плюс в том, что я это осознаю. Напиться бы с Розье, выговориться, но в том-то и проблема, что именно из-за его смерти я вынужден искать альтернативные варианты. Приходится справляться такими методами — писать, писать и писать. Постепенно станет легче, говорю я себе, с каждым днем постепенно... Только не сорваться. Не сорваться.

Выуживаю из памяти раз за разом воспоминания последних лет и пишу.

Закуриваю, поворачиваюсь к окну. Душный августовский день медленно переходит в душный августовский вечер, но жара не спадает. Окно распахнуто, по подоконнику ползет божья коровка. Откидываюсь на спинку стула и расстегиваю еще одну пуговицу на рубашке. Когда вернется Красотка, я, наверное, уже буду сидеть в одних носках. Впрочем, в доме все равно никого, кроме эльфов, нет, чего стесняться... Радиоприемник в углу кабинета бубнит что-то про экономическую политику Министерства. Мне становится смешно, и я взмахом палочки заставляю его замолчать. Взгляд снова падает на пергамент. Все в лучших традициях семей с патриархальным укладом: следую советам отца, чту его память.

Он говорил: все записывай, все, что тебя волнует, беспокоит, интересует. Записывай и анализируй. Все пригодится. Учись понимать мотивы поступков — своих и чужих.

Записывать я, правда, стал благодаря не его совету, а невыносимости устных «разборов», которые он любил устраивать. Отец, видно, считал, что выполняет безумно важную родительскую функцию и преподает мне уроки, за которые я по гроб жизни буду благодарен, но выражалось это в такой исполненной чувством собственного превосходства манере, что для меня это было подобно пытке. Поэтому я предпочел пойти по пути наименьшего сопротивления и стал учиться думать сам. Позже, когда я вырос, нам гораздо легче удавалось найти общий язык. Его странное поведение я тоже анализировал, пока мне во всей красе не открылась гениально простая истина: он просто не очень-то знал, как воспитывать детей, и пытался вложить в меня свой жизненный опыт в максимально, как ему казалось, доступной — ультимативной — форме.
А все, что пишешь — запоминай, уничтожай и держи в голове. Развивай память. Что бы ни случилось, ты всегда сможешь обойтись тем, что у тебя в голове. Личных бумаг лучше не держать, мало ли. Поэтому мы с Басти, в отличие от большинства студентов Хогвартса, не хранили в тумбочке писем от родителей.
Теперь я пишу о нем. Он смотрит на меня и улыбается из потрепанной рамочки. Этот снимок я сделал еще в детстве, когда только начал увлекаться колдографией. Отец здесь совсем не похож на ту публичную персону, которая известна большинству обывателей. Магической Британии . На нем совершенно непарадная мантия, он сидит на веранде в старом плетеном кресле, курит трубку и чешет спаниеля за ухом, производя впечатление совершенно законопослушного джентльмена, который законопослушно чешет за ухом законопослушного пса. Свет заходящего солнца отражается в оконном стекле второго этажа и на стеклах его очков, он щурится и улыбка его — та самая, которую я так хорошо помню с самого раннего детства. Здесь он не «сэр», не «отец», а просто «папа», который ходил со мной в лес, учил плавать в море, когда мы ездили в Корнуолл к Розье и, возвращаясь с работы, приносил мне сладости и игрушки. Эту колдографию я с боем отстоял, и мне позволили ее оставить, только не хранить на виду. А теперь уже можно хранить где угодно...
Тянусь к пепельнице затушить окурок, с другого угла стола на меня смотрит Ивэн. Еще не сотрудник Организации, не боевик, не ловелас, и даже еще не староста школы: сентябрь, 68-й год, шестой курс. Розье сидит под деревом в квиддичной форме, в руке у него бутылка сливочного пива, рядом к стволу прислонена его метла. Он откидывает с лица прядь волос и хохочет: в этот момент Люциус, только получивший место ловца в нашей команде, рассказал ему какой-то анекдот. Как мы смеялись тогда! Я даже удивляюсь, что снимок получился четким, так я хохотал, а на кнопку нажал случайно. Это был последний кадр на пленке: до этого я тренировался на съемке движущихся объектов, пытаясь снимать тренировку нашей команды; этот кадр в итоге оказался единственным пристойным.

Все. Хватит. Пора сворачивать этот самодельный ритуал. Поднимаю листок, чтобы не поджечь остальные бумаги:

Inсendio.
Бумага горит, рассыпаясь пеплом. Я смотрю на пожирающее ее пламя и не думаю ни о чем. Огонь кусает за пальцы, я отдергиваю руку...

***
Вот он, рыжий, шерсть на ветру искрится, он мне вместо друзей и, по сути, дома.
Как обидно быть идиотом слегка за тридцать - все вполне могло сложиться и по другому.
Ветер тучи плавит, звезды в созвездья нижет, обдувает луны надбитое блюдце.
Как обидно, что Лис не успел подойти поближе. Как обидно, что я не смогу до него дотянуться.

24 февраля 1994


Ощущение такое реальное, что я трясу рукой и чертыхаюсь сквозь зубы. И тут же понимаю, что ничего не понимаю. Ни кабинета, ни августа, ни огня. Про палочку и говорить нечего.

Парой секунд позже доходит — какая, к дракловой матери, палочка, заключенный какие-то-символы-три-девять-восемь! Холод, темнота, полная дезориентация — неудивительно забыть, на каком ты свете. Это бред, бред, бред. У тебя глюки, блюдце слетело, программа сбоит, баги*... Но огонь был так реален... Меня куда-то ведет, словно я на пару секунд вылетаю из своего тела, а потом снова осознаю себя в нем: начинаю хохотать, грудь тут же отзывается кашлем, я всхлипываю, на глаза наворачиваются слезы, хохот отражается от стен Азкабанской одиночки, я начинаю задыхаться...

Стоп! С трудом подняв руку, бью себя по щеке. Еще раз. И еще. Держать себя в руках. Я прекрасно представляю, как это происходит — от таких вот истерик до безумия один шаг. Я человек. Я волшебник. Я, мать его, аристократ! Вассал истинного сюзерена, и не будет у меня другой воли, кроме его воли... Скручиваюсь в очередном приступе кашля, постепенно дыхание восстанавливается. Ничего, говорю я себе. Это не в первый раз и, видит Мерлин, не в последний. Но я выдержу. Меня трясет, и неудивительно: на выпивающем тепло каменном полу, прислонившись к такой же ледяной стене. Поспешно встаю, правое колено привычно сводит приступом тупой боли, сажусь на скамью, которая здесь и кровать, и кресло, и кушетка. Не хватало еще почки отморозить — тогда выход один, лечить здесь никто не будет. Прошлой зимой... или позапрошлой?!.. застудил себе спину так, что неделю приходилось, периодически воя чуть ли не в голос, терпеть адские муки. Через неделю муки не прекратились, просто их стало возможно терпеть молча... Повторение не прельщает.

Ход мыслей уже не такой истерический — и хорошо. Ложусь на скамью, старательно заворачиваюсь в одеяло, пытаюсь согреться. Нужно поспать, то, что было только что - не сон, какой-то болезненный бред — за проведенные здесь годы я научился интуитивно их различать - выматывающий хуже дементоров, хуже любой боли. Не чувствую даже привычной злости, которая еще помогает держаться. Нужно отдохнуть. На завтрашний день у меня еще хватит сил. Если это будет день — здесь быстро забываешь о таких условностях. Поначалу я пытался воскрешать в памяти свет солнца, летний воздух, наполненный запахами цветов, теплое дерево палочки в руке; позже понял — не стоит и пытаться. Выжить здесь можно только в состоянии здесь-и-сейчас. Нет прошлого. Нет будущего. Но выжить необходимо. Хотя я давно забыл, зачем.




* выражения, несомненно, подцепленные Рудольфом у Фреда Уигана

 
Share  |  Flag |

Comments

 
[User Picture Icon]
From:seraffina
Date:December 24th, 2011 09:00 am (UTC)
(Link)
Грустно. И тоскливо. И хочется чтоб это чем нибудь кончилось, потому что иначе... хуёво иначе)
From:_nerwende_
Date:December 24th, 2011 09:04 am (UTC)
(Link)
*леденящий хохот автора*
Цель достигнута!
Ну, если без шуток, меня изрядно колбасило в конце.
Кончится. Я еще напишу про побег. Но было бы наивно ожидать, что кончится хорошо, заранее предупреждаю.

А персонажи-то, персонажи как тебе?
[User Picture Icon]
From:seraffina
Date:December 24th, 2011 09:10 am (UTC)
(Link)
мы жили вместе на протяжении месяцев, что ты хочешь услышать(прочесть)? я с ними со всеми близко знаком, за время нашего расставания они не изменились кардинально, собственно я это уже слышал, только в более разрозненной форме.

Edited at 2011-12-24 09:10 am (UTC)
From:_nerwende_
Date:December 24th, 2011 09:16 am (UTC)
(Link)
Ну не скажи, Розье ты в моем исполнении не видела, да и откуда бы... И азкабанский период я не освещала раньше.
Да много всего хочу услышать, похожи-не похожи, нравятся-не нравятся, реалистично или нет...
[User Picture Icon]
From:seraffina
Date:December 24th, 2011 09:23 am (UTC)
(Link)
может и не видел, но слышал предостаточно) и про азкабанский период мы не однократно беседовали.
Похожи. Нравятся. Да всё так и было, красотка, не приставай с глупыми вопросами!
From:_nerwende_
Date:December 24th, 2011 09:26 am (UTC)
(Link)
Не помню, чтоб беседовали. Милостивый обливэйт?..

Не называй меня этим словом! И тем более не называй меня этим словом с маленькой буквы!
[User Picture Icon]
From:seraffina
Date:December 24th, 2011 09:45 am (UTC)
(Link)
Хорошо Красотка, не истери))))

блядь, да мы столько беседовали за всё то время что жили вместе, что я поражаюсь как у нас языки не отвалились.
From:headmaster_sk
Date:January 9th, 2012 09:39 am (UTC)
(Link)
мне нравится
только я бы повыкидывала нахер некоторе млова - ощение с редактором сказывается - то пошло, проще надо быть.
а в целом - хорошо и главное - для тебя важно
про подкинуть дятлам - ржал как конь )
и еще... Руди получается ранй, манера говорить и думать менется от почти простой до какой-то вычурной, если бы отрывки не стояли месте я б не подумал, что они имеют отношние к одному персонажу, подума над этим.
From:_nerwende_
Date:January 9th, 2012 12:23 pm (UTC)
(Link)
Какие слова? У меня трудное отношение со своим текстом - трудно понять, что и как править, для этого и беты, но все равно какие-то косяки остаются.
Спасибо ) Мне, сам понимаешь, твое мнение важно.
Если ты имеешь ввиду Азкабан, то там уже психика не але, на это нужно сделать скидку. Там все специально так написано. Ясен пень, на воле он так не рассуждал.
И вопрос, который я задаю всем: А Рэй??? Рэй как??? Скажи, воспитательные методы у него жесть? ))

Я всегда буду ставить на красное