Tags: слова

shturman

(no subject)

Вермахт, вермут, висмут -
слова на леске виснут,
слова в ладони тонут,
где сто чертей и омут,
но разве это черти? -
то старый пахарь чертит,
прокладывает трассу
с Юпитера до Марса,
и в борозде сердечной
слова мерцают млечно,
и ждут волы устало
прихода влаги талой,
мычат: "Приди, водица,
умой мечи и лица,
смотри: полки понуро
от Марса до Сатурна
стоят, хотят напиться..."
Но ты не пей, сестрица,
ни в памяти, ни в жизни,
а лучше каплю брызни
на косточку запястья,
вдохни - и будет счастье!
Вот так: ладоням жарко,
со лба слетает шапка,
и мчат тебя качели
вперёд к небесной цели,
размашисто и верно
от Марса до Венеры!
Там, в вышине бездонной
вздыхает омут сонный,
вода блестит, как висмут,
ещё рывок - и брызнут
из-под ладьи, и станут
слова дугою радуг!
И не вдохнуть, не ахнуть.

А после
руки пахнут
металлом, краской, лугом -
как рукоятки плуга.
shturman

(no subject)

У меня и метель не та, и постель не та,
а была бы той -- завела бы себе кота
с рыжиной в глазах, с полосой поперёк хвоста,
ну, из тех, которым дверь всегда отперта.

А теперь-то что ж,
раз не та -- что с меня возьмёшь?
Вот окно, и стол, на столе чертёж,
в занавесках дрожь, ничего не трожь,

как стемнеет, ставь на окно свечу:
может, там, в ночи, будут рады тому лучу.
Может, выкарабкаются. Может, чу...
Выходи. Не бойся. Я и тебе посвечу.
shturman

***

Расскажи мне, расскажи,
Как попасть на этажи,
Где по ниточке, по струнке
Выпрядают нашу жизнь.

Покажи мне, покажи,
Как висят над ней ножи,
Острым лезвием сверкая,
А потом однажды -- вжик!

Предложи мне, предложи,
Половину меры ржи,
Три кольца и два колодца,
Чтоб я в тот этаж проник,

Да заполз под ткацкий стан,
Подкрутил, поколдовал --
Твою ниточку покрепче
Запаял бы всю в кевлар.

Верно, братец, ты умён:
Вышел на меня, нашёл,
Но я ткач, а не лудильщик --
Вот чего ты не учёл.

Так что сыпь в корзины рожь,
И колодец свой не трожь,
Занимайся, чем придётся,
Вспоминай про острый нож.

Вот и сказочке конец,
Тот, кто слушал -- молодец,
А кто плюнул, отвернулся --
Тот как есть подлец, беглец.
shturman

(no subject)

Вот так крутишься, вертишься, думая: где-то кто-то
впоминает тебя иногда, после сна, в субботу
или в четверг, в обед, когда сохнут лужи
и над ними пар, а ты думаешь: я не нарушу.
Не нарушу правил, уставов, границ и знаков,
кто с тобой не смел, тот с другими почти Иаков --
словно вол упрямо идёт и пашет,
и тебе ли звать его по-вчерашни?

Небеса полны и дождя, и зноя,
что б ни нёс четверг, всё суббота скроет,
завернёт и примет к груди, как сына:
не крутись же, глупый, ложись-ка смирно
головой к восходу, ногами к бездне,
а проснёшься утром, и всё исчезнет.

Ни волов, ни пара, ни чёрной пашни,
ни следа, ни знака в листве опавшей,
только белый лист со следами пыли.
Не вертись, записывай: жили-были...
shturman

(no subject)

Бабочка к северу от Индокитая превращается в пыль.
Пыль летит из-под ног лошадей, обнимает ковыль,
застилает глаза их всадникам —
в частности, этому, натянувшему тетиву.
И стрела попадает не в цель, а летит в синеву,
разбивая собою небесную твердь.

Ради такого
бабочке стоило
умереть.
shturman

(no subject)

1.
Всё будет, только не сейчас,
сейчас ещё не срок,
пока раскрутится Земля,
пока сместится рок,
(ты слышишь незаметный скрип?
то мир меняет галс)
А ты пока себе живи,
и не спеши
сейчас.

2.
-- Лавочник, я ухожу в небеса.
-- Хорошо, уходи в небеса.

Михаил Щербаков


А сейчас
выходи в небеса,
кружевные леса,
сделай венок из оранжевых листьев --
как будто лиса,
пой и пряди,
никуда не ходи,
хотя нет, погоди,
выходи
если не вверх, то хотя бы во двор,
поиграем в чёт-нечет
конечно,
на спор.
Время тебя победит.
Только чур! --
без обид.

3.
Я словно лист на ветру!
Хобан "Уош" Уошбёрн


Листу, что сорвался с ветки,
так непривычно холодно
и немного неясно, что дальше
(вокруг такая свобода!)
Ветер кружит его и куда-то тащит,
а он замирает
и только трепещет острыми кончиками от восторга
и думает
(мужественно не меняясь в лице):
"Вот бы летать без конца,
а не в конце"
И улетает на солнце.
shturman

***

Всё, что ты можешь сказать, ты говоришь между строк.
Вот как сегодня - с порога: "Дети, я ваш новый бог"
Класс, конечно, в штыки - нам и старый не плох!
Что за на! У соседки справа глаза - будто щели у танка,
Позади меня отбивают морзянкой
"что за урода они нам влепили?"
Ты говоришь чуть слышно: его убили.
И никто не может вдохнуть - так тихо...

Через тридцать секунд начинается вой и крики.
Девочки в слёзы, мальчики за рюкзаки,
и у всех отчаянье прячется за желваки,
и никто не знает, куда деть глаза и руки...

Тут встаёт самый тихий.
Говорит: "Я найду эту суку".
И глядит на нас так, что мы знаем: найдёт.

Класс умолкает.
Мы подождём.
shturman

чужак

А теперь посмотри на себя - изгиб, излом,
На просвет янтарь, а на ощупь железный лом,
Когда солнце смотрится в водоём
ты его не видишь, поскольку ни с кем - вдвоём.

Допиваешь кофе, и молча встаёшь: готов.
Я готов пощадить только женщин, детей и котов.
Остальным нет места среди сосен или осин,
и скажи мне честно - разве я не просил?

Разве я не писал? не слушал? и не ждал от тебя вестей?
Время дышит как кит на суше, я теряю своих друзей,
Время скоро сыграет в ящик, может, завтра придут дожди.
Я один ещё - настоящий. Кроме, может котов. Не жди

Меня к ужину. Буду поздно. Будет поздно.
Начнётся день.
Он встаёт. Выключает звёзды
по одной.
И уходит в тень.
shturman

воздух

Нет ничего проще,
Нет ничего легче:
Точка, тире, прочерк -
И собирай вещи.
Тонкую ткань комкай,
прячь на груди - просто
Рвётся не там, где тонко.
Рви по тому, что толсто.
И выходи - в воздух,
люк за спиной - будто
чёрный провал. Поздно
звёзды считать под утро,
Поздно держать стропы
Поздно искать тропы...

Вдох - изумленье - выдох.
Тонкая ткань не выдаст.
shturman

Рыбы

Слова выплывают как рыбы со дна
Из ила и тины мерцая едва
В стоячей воде голубого пруда
Меня окружают как рыбы слова

Шевелят губами хвостом плавником
Шепча непрерывно о том и о сём
И трогают плечи щекочущим ртом
И медленно прячутся в иле густом

О дивные рыбы, сребро чешуя!
Я глажу вам спины, и думаю я:
Вода неподвижна, вода холодна -
И мне вас не слышно.
Совсем.
Никогда.