Крылатая мифическая тварь (_navigator) wrote,
Крылатая мифическая тварь
_navigator

Ёлочка, гори!

Новогодняя игра в Заповеднике сказок.
Сказка по рецепту от mutera_tanya (с небольшими отступлениями)
Главный ингредиент: уличный фонарь
Специи и важные ингредиенты: зелёное яблоко, лошадка - качалка, северный ветер
Прочие приправы: снегири, горный перевал
===================================

Женька уверенно шёл по шахтёрскому посёлку. Изнутри его разрывало от восторга, конечно – первые шаги на новой планете! – но он старался этого не показывать и держать себя, как подобает солидному человеку. Профессионалу и специалисту высокого класса. Всё-таки не зелёный юнец после техникума, уже пять лет отработал техником на Земле, и то, что его пригласили сюда, на Форпост, тоже о чём-то говорит! Так что он пригладил рыжие вихры, поправил лямки рюкзака и осмотрелся. Посёлок был как со старинной картинки про колонизацию далёких планет. Нет, ну правда: низкие полусферы жилых модулей поблёскивали металлом и усиленным стеклопластом, над ними возвышалась перевёрнутая сетчатая тарелка прозрачного купола, оберегающая колонию от не самой уютной внешней среды, а над куполом сияло в зеленоватом небе красное солнце. Ночью небо обещало выглядеть более экзотично: с тремя лунами естественных спутников и другим расположением звёзд, но это ему только предстояло увидеть.
Достав из кармана распечатанную схему посёлка, Женька направился по центральной улице к офис-модулю, независимо поглядывая по сторонам. Вокруг было безлюдно, издалека откуда-то из-под земли доносился приглушённый ритмичный «брррум!», ярким пятном впереди выделялась светло-зелёная полусфера (на схеме было написано «Клуб Апоро Матомато»), навстречу лениво катилась парочка порожних роботележек. Отсюда до его цели было рукой подать.
Начальник Форпоста Тору Мбенге оказался смуглым седеющим здоровяком ростом под два метра с узорной татуировкой по всей левой части лица.
– А, Синицын! – махнул он от стола. – Заходи, мы сейчас закончим! – и вновь повернулся к своей собеседнице. Коротко стриженая брюнетка средних лет в голубом комбинезоне тыкала пальцем в лежавший между ними планшет.
– Вот я и говорю, – настойчиво повторила она, – Два «снегиря» пропали, те, что у перевала. И Дэзи экстраполировала, ну, ты видел, и «Стремительный» нам орбитальную съёмку подогнал. Он идёт раньше графика, это точно!
– Убедила, – Мбенге встал и прошёлся из угла в угол. – Объявляй готовность к погружению, Эли.
Женщина согласно хмыкнула, забрала планшет, и проходя к дверям мимо Женьки, приветственно протянула руку и быстро сказала:
– Я Элисон, по безопасности. Зайдите потом ко мне, распишетесь за инструктаж.
[После ухода Элисон Мбенге пару раз вздохнул...]
После ухода Элисон Мбенге пару раз вздохнул, вытащил из-под кучи проводов и карт свой планшет, и дело пошло. Уже через десять минут Женька шагал по подземному коридору в блок 10А, получив официальный статус работника и жителя Форпоста. В кабинете у начальника по безопасности ему вручили виртуальный шлем, и какие-то мультяшные персонажи в зелёных сюртуках и остроконечных колпаках пропели песенку с перечислением и демонстрацией всего того, что можно, нельзя, и крайне не рекомендуется делать на Форпосте ради собственной безопасности. Песенка сопровождалась объёмным виртуальным рядом и даже тактильными спецэффектами: так, Женька почувствовал лёгкий укол электричества, когда коснулся сухопутного ската, и в лицо ему подуло ощутимым холодом, когда по предложению зелёных гномов он высунулся в виртуальном мире за пределы большого купола без снаряги. «Хорошо хоть, кислород не перекрывали», – весело подумал он: в атмосфере планеты кислорода было в два раза меньше, чем требуется человеческому организму.
– Закончилось? – спросила Элисон, когда он снял, наконец, шлем. – Вот здесь распишись тогда. Линда просила сказать, что ждёт тебя через час у шлюза шахты.
– Линда?
– Ковальски, главный инженер. И найди пока завхоза, он где-то тут на складе, как выйдешь – налево, получи у него ключ от своего блока. За большой купол – ни ногой! Северный ветер близко.
От запрета на выход из купола Женька огорчился. Он уже успел представить, как отправит друзьям и родителям полные героизма фото на фоне суровых инопланетных пейзажей.
Северный ветер Форпоста был источником бесконечного научного любопытства для метеорологов, планетологов и физиков, и регулярного беспокойства – для руководства и жителей колонии. Посёлок располагался в широкой котловине неровной формы размером примерно двадцать на тридцать километров, которую со всех сторон окружали горы. Именно здесь близко к поверхности выходила крупная жила бикремниевой породы, в которой так нуждались производители электроники во всей Федерации, и именно здесь проходил маршрут ежегодного урагана, возвещающего наступление зимнего сезона в этом полушарии. В целом, Нордсторм был весьма пунктуален, и появлялся примерно в одно и то же время, однако было бы глупо полагаться на постоянство ветра. Именно поэтому в горах, окружающих посёлок, постоянно дежурили роботы-метеозонды с ярко-красной меткой на корпусе для большей заметности, или «снегири». «Снегири» несли посменную вахту: раз в неделю одна группа вылетала в горы, заменяя другую, которая возвращалась в посёлок для подзарядки и техобслуживания. Ещё вокруг планеты мотылялся одинокий спутник, но его использовали, в основном, в качестве ретранслятора связи, так что «снегири» оставались главным источником данных и для учёных, и для метеоаналитиков колонии. Для последних самыми ценными были показания зондов, мониторивших дальний горный перевал, откуда и приходил Северный ветер. Всё остальное было делом техники и отлаженных процедур колонистов: при приближении Нордсторма верхний купол складывался, чтобы его не сорвало ураганом, а люди и техника перемещались на подземные уровни, где в течение трёх-пяти дней пережидали разгул стихии. Ещё два-три дня на разгребание завалов после – и можно было спокойно жить до следующего года.
Всё это Женька прочитал ещё во время полёта, но не ожидал, что ветер начнётся сразу по его приезду, и придётся неделю сидеть взаперти. Впрочем, воспрял он духом, это тоже приключение, каких на Земле не бывает! Что ни говори, а жизнь ему здесь предстояла интересная! С такими мыслями он отправился обживать свою новую планету.

***
Вечером первого рабочего дня, всё ещё под впечатлением от знакомства со «Зверем» (мощность – во! Анализаторы породы – закачаешься! Инженерное решение энергоблока – умереть не встать!), Женька забрёл поужинать в тот самый «Клуб Апоро матомато», который, как оказалось, был центром общественной жизни посёлка. У входа мягко светился высокий, старинного вида фонарь с шестигранным белым плафоном на чёрном (кованом, что ли?) столбе, никак не сочетавшийся с окружающей обстановкой. Из дверей доносилась приглушённая музыка и смех, словом, ничто не напоминало, что тут со дня на день ожидают буйства стихии. От входа, как и во всех модулях, вела вниз лесенка в десять ступеней, а внизу витали запахи пиццы, кофе и, почему-то, мандаринов. Последнее, впрочем, быстро объяснилось, когда Женька увидел знакомые очертания грузового ящика со «Стремительного»: запасы колонии обогатились живыми витаминами.
От большого стола справа приветственно махнул рукой ещё один техник, с которым они познакомились в шахте, и Женька был усажен посреди весело галдящей компании. На тарелке перед ним быстро материализовался солидный кусок пиццы и гора зелёного салата.
– Ты не стесняйся, мы уже наелись!
– Да куда мне столько салата?
– А зелени у нас вообще завались! Это только с овощами пока напряжёнка, да, Брайди?
– Вот неблагодарные! Скажите спасибо, что зелень свежая – в других колониях и того не могут вырастить!
– Да Брайди у нас вообще мегамозг! Я видел, у неё в оранжерее пять кустов помидор посажено!
– Да ну тебя! Посажено – ещё не значит, что вырастут, да ещё Гриффин на подсветку жмотится!
– Ой, не прибедняйся! Ты что-нибудь придумаешь! А там, может, и до мандаринов дело дойдёт?
– Ну, мандарины-не мандарины, а яблоками мы с Игорем начали заниматься...
– И на Форпосте будут яблони расти, значит?
– Увы, пока нет! Но если немного изменить последовательность в уже завязавшихся томатах…
– У меня тост! За современную и своевременную трансмутацию томатов!
– Главное, не трогайте «Матомато»!..
Посреди гвалта и смеха оголодавший с обеда Женька радостно уплёл половину своей порции, запил всё крепким чаем, и, наконец, начал осматриваться. Напротив него, не участвуя в общей болтовне, сидел лысеющий округлый человечек со смуглым лицом, высокими скулами и чуть раскосыми глазами за круглыми очками. Судя по бликам в левой линзе, параллельно с ужином тот что-то читал на виртуальном экране. Впрочем, заметив взгляд Женьки, он пригасил блики и протянул через стол руку:
– Корней Иванович Матвеев, врач широкого профиля. Добро пожаловать на Форпост!
– Очень приятно. Евгений! – Женька даже слегка оторопел от такой вежливости, успев привыкнуть с утра к дружескому тыканью всех, начиная с самого Мбенгу.
Корней Иванович, заметив замешательство Женьки, подмигнул ему, и сказал:
– Местная молодёжь зовёт меня Док, так что, если вам кажется слишком длинным моё имя и отчество, можете последовать их примеру.
– Спасибо, Корней Иванович, – твёрдо ответил Женька, и доктор засмеялся в ответ.
– Когда закончится эта свистопляска с Северным ветром, будьте добры, зайдите ко мне на осмотр. По правилам, это нужно сделать завтра, но, боюсь, ни у вас, ни у меня не будет на это времени.
Услышав их разговор, рыженькая девушка с татуировкой единорога на руке, та самая, которая говорила тост про трансмутацию, обернулась к доктору и сказала:
– Что-то в этом году ледяному дракону не спится…
– Кому как не вам, дорогая Дэзи, знать все его повадки, – отсалютовал бокалом доктор. – Но меня бы вполне устроило, если бы ему захотелось поспать подольше.
– А я предлагала принести ему кого-нибудь в жертву! Вот Гриффин бы отлично подошёл! – рассмеялась Дэзи, и повернулась к удивлённому Женьке.
– Вообще-то я метеоролог, – сказала она, – а на досуге мы с доктором занимаемся антинаучной деятельностью. Точнее, Док занимается, а я и сестра её горячо поддерживаем!
– Я бы не стал так категорично называть её антинаучной, – в глазах у Корнея Ивановича прыгали смешинки, хотя вид его оставался серьёзным. – В конце концов, этнография – это точно наука, а мы лишь создаём для неё материал для исследований.
– Корней Иванович как-то заметил, что мы тут, на Форпосте, живём в чересчур рациональном мире, – пояснила Брайди, собиравшаяся, судя по предыдущему разговору, превращать томаты в яблоки. – То есть, нас окружает искусственная среда, созданная нами же самими, а на природу вокруг мы смотрим только с точки зрения геологии, метеорологии и прочих наук.
– А это, – сказал Корней Иванович, – плохо сказывается на психике. Человек, живущий в исключительно прагматичном и рациональном мире, теряет искру в душе! Человеческий разум тоскует о романтике волшебного и непознаваемого.
– Прямо вот здесь тоскует? – удивился Женька. – Да у меня все друзья обзавидовались, что я сюда поехал! Освоение рубежей, неизведанная планета! Это же круто!
– Это немного другое, – пояснил доктор. – Героические поселенцы и колонисты – это герои земных историй. Поверьте, никто на Форпосте не рассматривает и не рассказывает о своей жизни так, как она видится с Земли.
Женька смутился, потому что ему хотелось бы рассматривать свою жизнь именно так.
– А что тогда вы имеете в виду?
– Сказки. Мифы. Легенды, – непонятно ответил Корней Иванович. – Вы любите волшебные истории? Сказки? – добавил он, заметив недоумение на лице Женьки.
– В детстве очень любил. Да и сейчас, наверное, тоже, если комиксы считаются. Так что, вы сочиняете сказки про Форпост?
Дэзи кивнула:
– Можно и так сказать. Но мы не в прямом смысле сочиняем. Просто пытаемся увидеть их вокруг. И сделать так, чтобы другие увидели.
– Как ледяного дракона? – вспомнил Женька.
Дэзи только что откусила пирожок, и вместо неё ответила Брайди:
– Как ледяного дракона. Ну что, хочешь узнать, откуда берётся Северный ветер? – и, обернувшись к доктору, сказала: – Мы вчера услышали новую версию.
– Ещё бы! Конечно, хочу!
Дэзи прожевала пирожок, и торопливо замахала рукой:
– Можно, я расскажу? Да?
Никто не возражал.
– Так вот, древняя легенда Форпоста гласит, что Северный ветер – это дыхание гигантского ледяного дракона, который живёт на дальнем горном перевале! – торжественно начала Дэзи. – Вы все знаете этот перевал, он отлично виден из посёлка. Наш дракон живёт там в полном одиночестве, высоко в горах, и весь год ждёт, когда про него вспомнит хотя бы один друг, и прилетит навестить его. Однако он так высоко забрался в горы, что ни одно разумное существо не приходит к нему, и с каждым днём дракон становится всё печальнее и печальнее… И где-то на границе осени и зимы его печаль и одиночество становятся особенно глубоки, ведь в это время у нашего дракона день рождения, и ему очень хочется устроить праздник и получить подарки. Но, как вы знаете, мы – единственные разумные существа на этой планете, не считая самого дракона, конечно, и мы не верим в сказки, поэтому никто никогда ещё не дарил дракону подарков на границе осени и зимы. И вообще никогда не дарил. И поэтому сердце его всё леденеет и леденеет, и когда заканчивается его день рождения, дракон очень-очень-очень тяжело вздыхает… – печально сказала Дэзи. – И этот тяжёлый вздох освобождает его сердце ото льда разочарования, что позволяет дракону прожить ещё один год в надежде, что в следующий раз кто-нибудь всё-таки вспомнит о нём. Вот так и зарождается Северный ветер! – закончила она в полной тишине за столом.
– Отличная легенда, дамы! – поднял бокал знакомый Женьке техник. – Хотя и грустная! Нужно только придумать, как уговорить дракона дышать в другую сторону! – Все одобрительно зашумели.
– А почему тогда в разные годы Северный ветер начинается в разные дни? – спросил Женька.
Дэзи на секунду задумалась:
– Наверное, у дракона не очень хорошая память, и он плохо помнит, когда же у него на самом деле день рождения!
– Отличная мысль! – одобрил Корней Иванович. – А вы заметили, как ожила наша история! То, что вы рассказали, Дэзи, уже далеко ушло от самого первого предположения!
Дэзи и Брайди согласно кивнули:
– Это всё дети! Эту версию мы услышали вчера от племянника, он рассказывал её маленькой Киаре.
Доктор явно сделал себе какую-то пометку, постучав по очкам, и с воодушевлением сказал:
– Так это же замечательно! Дети – самые лучшие творцы мифологической реальности!
– Племянник – это сын нашего старшего брата, а Киара – это дочка Тору и Элисон, – объяснила Женьке Брайди. – Очаровательная малышка! Первая коренная жительница Форпоста, Элисон её прямо здесь родила пять лет назад. Даже не верится, что ей скоро в школу...
– Тут и школа есть? – удивился Женька.
– Ну нет, мы пока не настолько большие! У нас и детей всего пятнадцать человек на весь посёлок. Учатся по сети, конечно.
– Понятно. А вы только про природные явления сказки сочиняете? А про фонарь у входа что-нибудь расскажете? Какой-то он… как будто не отсюда, – заинтересованно обратился к доктору Женька.
– А про фонарь, Евгений, ничего даже не пришлось придумывать, – загадочно ответил Корней Иванович. – И в самом деле, никто не знает, откуда он появился.
– Ага, – засмеялась Дэзи. – Гриффин аж позеленел, когда его увидел! Как, говорит, посмели! Ценный ресурс! Без накладной! Бегал жаловаться к Тоторо, ну, к Тору, то есть.
– А он что?
– А что он? Ничего! Походил, постучал, запасы по описи проверил – так ведь ничего не пропало! Если и взяли какой материал, то вот ведь он, служит общественным нуждам. И никто не признаётся, чьих рук дело. Так он и стоит.
– Ну и пусть стоит! Красиво же, – коротко заметила Брайди.
– И свидания удобно назначать, – поддакнул знакомый Женьке техник.
Тут все опять засмеялись, кто-то посмотрел на часы, и постепенно стали расходиться.
Женька замешкался, не вполне ещё ориентируясь, куда сдавать посуду, и вышел последним. Над сотами большого купола ярко сияли звёзды и две из трёх лун.
Фонаря у входа в «Матомато» больше не было.

***
На следующий день Линда Ковальски изучила график дежурств на шахте, вызвала к себе Женьку и отправила его в распоряжение Элисон: их с Гриффином совместная команда отвечала за спуск большого купола. «Со «Зверем» тебе ещё притереться надо, ребята сейчас и без тебя справятся, – объяснила она. – А Элисон каждый год жалуется, что ей рук не хватает.»
Путь к Элисон лежал мимо «Матомато», и Женька заметил там группу из пяти детишек разного возраста, недоуменно смотревших на пустую площадку от фонаря. «Да его Гриффин, наверное, снял и в хранилище унёс» – «Ага, унёс! Если унёс, то точно не к себе – он этот фонарь терпеть не может!» – «Ну не наружу ведь он его выбросил?» – «Его, наверное, ледяной дракон себе в логово стащил!» – «А давайте поищем какие-нибудь следы?» Тут Женька дошёл до офис-модуля и шагнул внутрь. В коридоре пахло нагретым металлом и пролитым кофе. За дверью кабинета у Мбенге явно шла какая-то летучка, оттуда доносился его бас и гул других голосов. Голоса сделались громче – это Элисон стремительно вышла из кабинета, махнула Женьке рукой и повела за собой, на ходу отвечая в мобильную гарнитуру: «Дэзи, милая! Не могу! Ветер близко, одной ехать нельзя. … Некого, совсем некого, все на счету. … Понимаю, что пропадут. Жалко, но… Хотя погоди-ка. Перезвоню.»
– Женя, ты вездеход водишь? Хочешь съездить с Дэзи наружу за пропавшим «снегирём»? Я бы вообще никого туда сейчас не пускала, но она клянётся, что знает точные координаты, и ветер ещё в пределах нормы.
Да ещё бы он не хотел!
Минут десять ушло на уточнение маршрута, контрольных точек поездки и заполнение «путёвки». Дэзи радостно щебетала по громкой связи, и уверяла, что на месте долго искать «снегиря» не придётся. Выезд назначили через час.
Элисон вышла из офис-модуля вместе с Женькой.
– Задача ясна? – уточнила она на прощание.
– Так точно!.. Элисон, а где вы при Северном ветре фонарь храните?
– Что? – озадаченно переспросила Элисон. – А, тот фонарь! Да мы его ещё ни разу не хранили. Думаю, что только плафон снимем. У столба парусность маленькая, и его клуб с севера прикрывает.
– А! Ну, кто-то уже его весь убрал, – сказал Женька, показывая в ту сторону.
Элисон в замешательстве потрогала подбородок:
– Видно, планы изменились. Может, Гриффин его, наконец, на баланс поставил... Ладно, удачной поездки! Оставайтесь постоянно на связи!
Женька кивнул и пошёл собираться в поход. Его ждало настоящее приключение!
Ровно через час вездеход громко зарычал и двинулся к северу. Порывистый ветер выметал пыль из-под колёс, наружный датчик показывал минус пятнадцать, но работала печка и низкое солнце пригревало через герметичные стёкла. Пахло разогретым пластиком и быстрорастворимой лапшой: похоже, её часто брали с собой на вылазки. Дэзи сидела за панелью управления и сосредоточенно что-то настраивала.
– Отлично, сейчас три километра по прямой, и направо! А там его должно быть видно, – крикнула она ему через шум мотора.
«Снегирь» был одним из тех, о которых говорила Элисон с Мбенге в первый Женькин день на Форпосте.
– Сильный порыв налетел, что ли, вот они оба и кувыркнулись: сначала один, а потом второй. Второй уже после ветра искать буду, а первый сигнал подал, когда приземлился. Вдвоём мы его быстро вытащим!
Женька согласно кивал и глазел по сторонам. Вокруг расстилался рыжий пейзаж с вкраплениями серых и красных валунов, между которыми изредка проносились полоски песка. Вдалеке виднелись медные очертания гор. Мир был неземным, прекрасным, и пустынным. «А может, Корней Иванович и прав, – внезапно подумалось ему. – С мифическим драконом как-то уютнее, что ли?»
– Чай будешь? Там сзади термос лежит, и кружки.
Женька перелез в заднюю часть кабины, заваленной всякой всячиной, и попытался найти обещанный термос. Под руки лезла сложенная палатка армейского образца, геологические буры, комплект радиомаячков, фонарик…
– Офигеть! А лошадь-то здесь зачем?
– Какая лошадь?
Женька выдернул из-под брезента, покрывавшего груду неопознанного барахла, детскую лошадку-качалку с белой плюшевой гривой и синей уздечкой, а потом ойкнул и обернулся к Дэзи:
– А ещё, похоже, у нас тут зайцы!
– На лошади?
– С лошадью. А ну-ка, вылезайте! – приказал он брезентовой куче, и та засопела, завозилась, распалась и превратилась в двух взъерошенных детей: шоколадного цвета девчушку лет пяти в защитном костюме с розовым роботом на нагрудном кармане, и белобрысого мальчишку чуть постарше на вид, с подсохшей царапиной на курносой физиономии.
Дэзи ударила по тормозам. Женька покачнулся вместе с лошадкой, и та издала радостное ржание.
Девочка опомнилась первой:
– Тётя Дэзи! Вы только маме не говорите! А Збышек со мной пошёл, чтобы я не боялась!
– А лошадь-то вам зачем? – во второй раз задал свой вопрос ошарашенный Женька.
– Она не нам, а дракону! И мы костюмы надели! А мама бы точно не пустила!
Збышек поддерживал свою подружку согласным сопением.
– Так, – сказала Дэзи. – А теперь давайте по порядку.
По порядку выяснилось, что Киару сильно расстроила история об одиноком ледяном драконе. «Он там совсем один, и даже к нам не приходит!» «Может, и приходит, – угрюмо вставил Збышек. – Кто-то же фонарь утащил». «Может, и приходит, – согласилась Киара. – Но его всё равно никто не замечает. И даже если и он утащил! Ему просто темно там в горах.» В общем, Киара решительно отказывалась мириться с тем, что где-то у перевала страдает живое сказочное существо, и решила, что нужно, наконец, сделать ему подарок. В качестве подарка была выбрана любимая лошадка-качалка, потому что «она красивая, и разговаривать умеет». «Игого!» – отозвалась в это время лошадка, которую всё ещё держал в руках Женька. Киара рассказала о своём плане Збышеку, тот сказал, что в поход до перевала нельзя идти одной, и вообще, нужно к нему тщательно подготовиться. Подготовкой они начали заниматься с вечера, а сегодня по счастливой случайности узнали, что можно не идти пешком («Чтооо?» ¬– потрясённо спросила Дэзи), а доехать почти до самого перевала. И вот теперь они здесь, и если Дэзи и Женька не хотят ехать дальше, то Киара и Збышек готовы выйти, тем более что перевал теперь стал ближе, спасибо большое!
– Так, – сказала, наконец, Дэзи. – Там на заднем сиденье термос, кружки и печенье. Пейте чай, а нам с дядей Женей нужно поговорить. – и надела шлем от защитного костюма, жестами показывая на Женькин. После секундного замешательства Женька вспомнил, что между костюмами есть радиосвязь.
– И что делать будем? – спросила Дэзи. – Если сейчас вернёмся, темнеть начнёт, Элисон сегодня нас не выпустит.
– В посёлке, наверное, все на ушах уже стоят.
– В общем эфире тихо пока.
– А может, махнём до перевала? – залихватски предложил Женька. И стушевавшись под выразительным взглядом, добавил: – Я, между прочим, тоже вчера дракону посочувствовал! Не мог доктор повеселее легенду придумать?
– Да это не он! То есть, дракона – он, а про тоску и одиночество племяшка сам придумал. А что ты хочешь ¬–переходный возраст! А его на той неделе какая-то девочка из сети с днём рождения не поздравила. Чёрт!
– С нами дети в безопасности, так что мы можем спокойно доехать и забрать «снегиря». Но надо как-то им объяснить, что в горы мы не поедем…
– Согласна. Но сначала предупредим их родителей.
– Давай я сяду за руль, а ты придумывай, как объяснить Киаре, что твой племянник всё неправильно понял. И это…, – смущённо добавил Женька, – убеди её не оставлять здесь лошадь, а? А то с неё станется.
– Почему я-то?
– Ну это же ваши с Доком истории… И дети тебя знают, а меня нет…
Дэзи только вздохнула и кивнула:
– Тогда с тебя разговор с Элисон и Линдой.
Сняв шлем, Женька торжественно объявил:
– Так, товарищи зайцы! В первую очередь мы звоним вашим родителям, а потом наша экспедиция за пропавшим «снегирём» продолжится! Просьба сохранять спокойствие, а остальное вам объяснит тётя Дэзи! – и игнорируя нарочито возмущённое лицо Дэзи, стал переползать на место водителя. Дэзи полезла назад, села между детьми и начала по очереди что-то говорить им на ухо. Вездеход задрожал и двинулся вперёд.

По возвращении в посёлок их встретили относительно спокойные Элисон с Мбенге (по дороге Дэзи двадцать раз повторила в коммуникатор, что с детьми всё нормально, они в тепле и безопасности) и кипящая от негодования Линда Ковальски («Збышек! Ты ведь уже совсем взрослый! Как ты мог согласиться на это!»). «Достанется сегодня парню», – с сочувствием подумал Женька.
Найденного «снегиря» они с Дэзи погрузили на роботележку и отвезли в мастерскую.
– Ну, что ты им сказала? – выпалил, наконец, сгоравший от нетерпения Женька.
– Да что… Что дракон, конечно, живёт в горах у перевала, только дует Северным ветром он не от тоски и обиды на весь белый свет, а чтобы хорошенько почистить планету от мусора перед наступлением зимы. И подаркам он будет, конечно, рад, но не прямо сейчас, потому что тогда их сдует Северный ветер, а после, как раз когда зима наступит. Я подумала, что наше начало зимы совпадает со всеобщим Новым годом, и будет удобно дарить подарки дракону тогда же, когда и всем дарят.
– То есть, на Новый год наша парочка опять сбежит?
– Да нет, – рассмеялась Дэзи. – Я пообещала, что подарок доставит «снегирь», только он у нас не заточен под перевозку грузов, так что мы сошлись на том, что это будет рисунок того, что очень нравится дракону.
– А что нравится дракону? – не понял Женька.
– Не знаю! – улыбнулась Дэзи. – Это пусть Киара с доктором решает! Вот засядем сейчас на неделю под землю – и пусть думают! А теперь твоя очередь! Почему ты не хотел, чтобы мы лошадь где-нибудь по дороге оставили?
– Да так… – смущённо сказал Женька. – У меня такой конь в детстве был. У бабушки. Я его яблоками кормил... Жалко его на улице оставлять.

***
Спуск купола и «погружение» посёлка в подземный мир прошло обыденно и торжественно. Когда Женька смотрел, как медленно раскрываются на фоне бледного неба гигантские лепестки купола, у него аж мурашки по спине пробежали от восторга. А когда пришло его время выполнять заученную последовательность действий (рычаг на себя, сворачиваем поверхность, створки открыты, стоп машина!), он погрузился в привычный мир, где нет той зрелищности, что заставляет восхищаться достижениями человечества, но который как раз ту самую зрелищность и обеспечивает.
После погружения Женька воспользовался тем, что работы в шахте временно прекратились, так как добытое сырьё должно было подаваться на поверхность, и двое суток почти безвылазно пропадал во внутренностях замершего «Зверя». Потому что, если любовь к приключениям проходила у Женьки по разряду любимого хобби, то работа и техника (и, в совокупности, работа техником) была искренней и горячей страстью. На третий день Линда не выдержала и выгнала его отдыхать, ссылаясь на трудовой кодекс, профсоюз (где она его нашла на Форпосте?) и условия контракта. Отоспавшись за двое суток, Женька выбрался в «Матомато», где все по-прежнему собирались вечерами.
Там он налил себе кружку горячего чая, соорудил бутерброд, и огляделся. Потолок, как и везде, стал ниже за счёт перекрытой и отрезанной от подземного уровня крыши. Киара, сидя на плечах у Мбенге, приклеивала под потолком самодельные снежинки и ёлочки, напоминая о приближении Нового года. Ещё какие-то дети украшали стены по низу. За самым дальним столиком в углу сидела Дэзи в компании техников, вместе с которыми Женька опускал купол, и ещё одной незнакомой женщины. Дэзи заметила Женьку, призывно замахала рукой, и тот двинулся через весь зал к компании, на полпути натолкнувшись на Збышека.
– Здравствуйте, дядь Жень! – обрадованно сказал тот. За время путешествия за куполом Збышек проникся к Женьке тёплыми чувствами. Особенно после того, как на обратном пути он уговорил Дэзи дать детям порулить вездеходом на ровном участке.
– Здорово! Как жизнь? Сильно тогда от матери попало? – с тех пор Збышек как-то не попадался Женьке на глаза.
– Да не очень. Прочитала мне эту, как её… нотацию. И мультики три дня смотреть не давала.
– Поэтому сейчас отрываешься? – Женька указал глазами на планшет в руках мальчика.
– Да не, это мы с ребятами из класса болтали, – как-то уныло ответил Збышек.
– Что-то тебя это не обрадовало.
– Да ну их! Вот чего они задаются? Ёлками своими хвастаются. Ленка особенно.
– Что за ёлки? – не понял Женька.
– Новогодние. У Ленки родители вообще в заповеднике работают, ей прямо во дворе трёхметровую нарядили. И горку ей там сделали. А у нас снега не бывает. И ёлки не растут. И даже искусственную не ставят, потому что тут под землёй негде, а мы всегда на новый год под землёй сидим.
– В этом году должны раньше выйти, – утешил Женька.
– Всё равно всем не до ёлки будет…
– Мда… – сочувственно сказал Женька.
– Ещё смеются, что Дед Мороз на другие планеты не летает.
– Да ладно? – удивился Женька. – А кто тогда тебе подарки в прошлом году дарил?
Збышек растерялся.
– Ну вот то-то! И вообще – пусть хвастаются. У тебя тут тоже жизнь интересная, верно?
Збышек немного повеселел.
– Ну вообще, да. Так-то мы с ними дружим… А ёлка у Ленки, и правда, красивая. Дядь Жень, а вы меня возьмёте с собой на вездеходе покататься потом?
– Возьму, если тебе мама разрешит. Ну, бывай! – Женька подмигнул Збышеку и пошёл дальше, тем более что Дэзи уже корчила нетерпеливые рожицы.

За столом, до которого он, наконец, добрался, все смотрели на какие-то чертежи в планшете, и вполголоса переговаривались.
– … отличное основание, я ж говорю! Мы его тогда на славу сделали.
– Тут два листа нужно.
– Можно и один, если раскатать, как следует. В мастерской пресс есть.
– У него ширины не хватит.
– Хм... Не подумала. А если на два разрезать и раскатать?
– Лучше всё-таки сразу два брать.
– Гриффин нам не простит! – и тут все рассмеялись.
Женька осторожно пристроил свой чай и тарелку с бутербродом, и сел рядом с незнакомой женщиной. «Привет, я Ильза» – сказала она, коротко взглянув не него. Перед ней лежал ещё один планшет с выведенными на него картинками Деда Мороза, Снегурочки, Санта Клауса и оленей.
Женька посмотрел на планшет, и сказал, чтобы включиться в разговор:
– А вы знаете, кстати, что дети на Земле считают, что Дед Мороз не может путешествовать на другие планеты?
– А наши дети? – спросила Ильза.
– А наши начинают сомневаться.
Все переглянулись. Дэзи вдруг радостно хлопнула в ладоши:
– Ну конечно! Конечно, Дед Мороз к нам не прилетает, но он нам и не нужен! Видите, я же говорила, что Женька нам может здорово помочь!
Женька ничего не понимал, и растерянно крутил головой, глядя то на одного, то на другого. Когда ему всё объяснили, он пришёл в полный восторг, и немедленно сказал «да!». Перспектива скучных вечеров под землёй растаяла прямо у него на глазах.

В следующие три дня Женька был только рад, что Линда принялась твёрдо следить за соблюдением трудового режима. Все вечера, плавно переходившие в ночи, он пропадал то в мастерской, где настраивали программу для станка лазерной резки, то в блоке у Ильзы, где она набрасывала новые эскизы и рассчитывала точное размещение проекторов, то опять в мастерской, перепаивая и перепрограммируя стандартные прожекторы. Вроде бы, получалось неплохо.
Наконец, ко всеобщей радости Дэзи объявила, что Северный ветер стих и срок подземного заключения Форпоста подошёл к концу. С раннего утра на поверхность поднялась в защитных костюмах техническая команда. Они должны были оценить нанесённые ураганом повреждения, и подготовить, а затем и поднять большой купол. Работали быстро, разбившись на несколько групп по секторам, и к вечеру почти всё было готово.
Небо было ясным, и на его тёмном бархате мерцали искорки звёзд. Посёлок был погружён во тьму, не считая неярких огней по периметру. Как будто отвечая мерцанию звёзд, на земле поблёскивали огоньки датчиков кислорода в шлемах защитных костюмов: многие жители Форпоста вышли наружу, чтобы посмотреть, как из-под земли вырастут хрупкие на вид лепестки и укроют посёлок от неприветливой внешней среды. В эфире стоял шум от нетерпеливых возгласов и переговоров, но вот Мбенге дал сигнал к началу подъёма, и всё стихло. Движение каждой секции купола сопровождал по небу луч прожектора, и когда они все сошлись в одной точке, раздались радостные крики. Заработали поверхностные газовые установки, и Мбенге начал обратный отсчёт до полного восстановления атмосферы:
– Десять, девять, восемь, ... три, два, один! Можно снимать маски!
И в этот же момент свет прожекторов упал с центра купола вниз, и в нём засветился зелёным высокий конус, да нет, не просто конус, это же стояла новогодняя ёлка прямо напротив входа в «Матомато»! Взрослые заволновались, засмеялись, кто-то крикнул: «Выпускайте детей!», и через минуту и впрямь из дверей клуба радостно посыпались соскучившиеся по свободе дети. И тут крыши жилых модулей, сама земля и поверхность ёлки пропали и превратились в объёмные картины! Там были и знакомые всем горы Форпоста, но усыпанные разноцветными огнями, и заснеженные пейзажи Земли, и тропические пальмы, украшенные флажками и фонариками, и пышные новогодние деревья в невероятном роскошном убранстве. Постепенно картины побледнели, исчезли, и все опять увидели зелёный конус ёлки.
– Папа, смотри! – восторженно закричала Киара, показывая наверх.
По большому куполу как будто пронеслась крылатая белая тень! И вот уже ледяной дракон, раскрыв крылья, спланировал на крышу «Матомато», перепрыгнул на ёлку, а затем обвил снизу вверх её металлический корпус, дохнул сверкающими брызгами на вершину (радостно завизжали дети), зажигая тот самый фонарь на верхушке, и пропал. Прожектора медленно погасли, но взамен засветилась изнутри сама ёлка, и стал виден сквозной ажурный узор на её поверхности, в точности повторявший фигуру пропавшего дракона. Посёлок Форпост был готов встречать Новый год.

***
Женька смотрел на радостные и недоумевающие лица окружавших его людей, на Гриффина, который, кажется… – он что, правда улыбнулся? Смотрел на Дэзи, прыгающую рядом, как девчонка, на совершенно очарованных драконом Киару, Збышека и других детей, на Корнея Ивановича, постукивающего по очкам, и даже не предполагал, что через пятьдесят лет каждый человек, живущий на Форпосте, будет абсолютно точно знать, что Новый год, так же, как и Северный ветер, им приносит ледяной дракон, живущий на дальнем перевале. А кто же ещё?

КОНЕЦ

Subscribe

  • Песни рыб

    Для Дня рыбьих сказок Яра живёт на дне чужого моря, и каждое утро и вечер разговаривает с рыбами. Они медленно разевают рты, толстое стекло…

  • Уиииии!

    То чувство, когда твой первый рассказ внезапно занимает первое место в Новогоднем конкурсе Заповедника сказок P.S. Кстати, на сборник избранного…

  • Какой чудесный день! :)

    Так получилось, что в этом году я не смогла заказать сборник Заповедника сказок - и очень переживала по этому поводу: и от наметившейся пустоты в…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments

  • Песни рыб

    Для Дня рыбьих сказок Яра живёт на дне чужого моря, и каждое утро и вечер разговаривает с рыбами. Они медленно разевают рты, толстое стекло…

  • Уиииии!

    То чувство, когда твой первый рассказ внезапно занимает первое место в Новогоднем конкурсе Заповедника сказок P.S. Кстати, на сборник избранного…

  • Какой чудесный день! :)

    Так получилось, что в этом году я не смогла заказать сборник Заповедника сказок - и очень переживала по этому поводу: и от наметившейся пустоты в…