shturman

Верхний пост номер два или Краткое содержание предыдущих серий

Если коротко, то тут  чаще всего встречаются слова о простых вещах, которые приходят с той стороны.
А также прочие лытдыбры с картинками, зверями и пеной дней, под тэгами и без.
Вот, в общем-то, и всё.
И - я вам рада.
shturman

Песни рыб

Заповедник Сказок
Для Дня рыбьих сказок

Яра живёт на дне чужого моря, и каждое утро и вечер разговаривает с рыбами. Они медленно разевают рты, толстое стекло холодит ладони и не пропускает ни единого звука. Яра знает, что на самом деле они поют. Если сейчас подняться наверх по приставной лестнице, пройти по коридору направо и постучаться к дяде Карену, то можно услышать их голоса. Там, в море, вообще стоит постоянный шум, и, пожалуй, хорошо, что стекло ничего не пропускает. Хотя дядя Карен говорит, что это ультразвук. И что Яра всё равно бы ничего не услышала. А было бы здорово, наверное, уметь разговаривать так, чтобы тебя слышали только друзья, а остальные нет! Это как тайный язык, только никто даже не догадается, что ты что-то говоришь. И если бы даже их поймали враги, они бы смогли переговариваться, всех перехитрить и убежать. Как в видеокнижках! Правда, у Яры нет врагов… Ну, можно было бы ещё придумать, что с ним делать. Яра едва не пропускает оранжевую мерцающую запятую за окном, машет рукой и радостно кричит:
- Привет, Рыжик!
Рыжик выпускает сноп радужных лучей, и они пускаются наперегонки вдоль длинного окна.
***
[Дома в каюте мама]
Дома в каюте мама чмокает её в макушку и говорит:
– Я уже хотела посылать за тобой почтового голубя! Садись есть.
Голубей на станции нет, это мама так шутит. Яра видела голубей на голограммах. Интересно, какие они на ощупь? А что, если голубь заблудится в их коридорах? Найдёт ли он дорогу к себе домой?
– Яра! Ты опять витаешь в облаках!
Облаков на станции тоже нет. Яра знает очень много вещей, которых у них нет.
– Мама, я сегодня три раза обогнала Рыжика! – хвастается она, и, наконец, берётся за ложку.
Папа смотрит через стол на маму:
– Мне кажется, или наша дочь устанавливает Первый контакт?
– Это вряд ли, – смеётся мама. – Они не разумны, я проверяла. Это просто инстинкт преследования. Хотя…
– Вот видишь, ты уже сомневаешься! - победоносно говорит папа.
– Не то чтобы сомневаюсь… Просто в последние дни мы зафиксировали странную групповую активность. Если бы я самолично не изучала их несколько лет подряд, подумала бы, что мы имеем дело с каким-то… религиозным ритуалом?
– Что они делают?
– Собираются в параллельные друг другу цепочки вокруг нашей станции и поют.
– Надеюсь, они не собираются приносить нам жертву! Или нас! – картинно ужасается папа и косится на Яру.
– И снова вряд ли. Возможно, это как-то связано с циклами течений - нам о них недостаточно известно. Так что –  нет, рыбы, конечно, милы, но всё ещё не разумны.
– Но всё-таки я рад, что мы решили не употреблять их в пищу! Не хотелось бы войти в их историю как те дикари, что съели Кука.
– Папа, мы с ним дружим, и я знаю, что он не Кук! Он Рыжик!
– И слава богу, – непонятно отвечает папа. – Ты уже решила, какую сказку почитать тебе перед сном?
***
Ночью Яра встаёт в туалет, и на обратном пути слышит приглушённые голоса родителей за переборкой.
– … но ни разу за шесть лет?!
– Они пытаются, Лил. Я уверен, что они пытаются.
– Сколько ещё мы сможем здесь продержаться?
– Если идея с открытой системой сработает, то бесконечно долго, ты же знаешь. У нас уникальный шанс! Мы сами тогда об этом мечтали.
– Бойтесь своих желаний… – горько говорит мама. – Мне страшно, Марк. Мне страшно об этом думать, потому что я не хочу, чтобы мой ребёнок… до конца своих лет… совсем один…
Мама часто волнуется по пустякам, Яра уже привыкла. И к тому, что она единственный ребёнок на станции, тоже привыкла. Вот уж точно не о чем волноваться! Может, тут нет детей, но у неё много друзей. Дядя Карен. Доктор Дина. Бойзи. Капитан Кэтрин! И Рыжик.
Родители молчат, и Яра забирается обратно под одеяло. Кажется, папа что-то опять говорит, но отсюда голоса звучат едва слышно, и она засыпает.
***
С утра Яра забегает в лабораторию к доктору Дине. В лаборатории всегда светло, а доктор Дина всегда улыбается. Она надевает на Яру чёрные очки и ведёт её в маленькую комнатку, где горит нестерпимо яркая лампа. Это называется "ультрафиолет" и это "полезно для ребёнка, сидящего взаперти". Когда Яра вырастет, ей разрешат надевать костюм и подниматься на поверхность. Там бывают облака и молнии, а ещё огромные волны — Яра видела фотографии. Интересно, если встать на вершину большой волны, можно будет дотянуться до облаков? И живёт ли там кто-нибудь так же, как в море? Папа говорит, что облака – это смесь газов, вроде воздуха, но ими нельзя дышать. Это Яре понятно: как ими дышать, если облака такие плотные? Они же весь нос забьют!
Когда Яра выходит из комнатки, у стола доктора Дины сидят Анита и Джек. Яра видит их со спины, но знает, что у Джека обожжено лицо и нет левого глаза, как у пирата в маминой книжке. Хотя Джек совсем не пират – это его обожгло во время Большой Аварии. Это случилось, когда Яры ещё не было... Бойзи рассказала, что был большой пожар, и нужно было закрыть шлюз, чтобы огонь не пошёл дальше. Шлюз заклинило, и Джек бросился в огонь, чтобы закрыть его вручную. Поэтому Джек не пират, а "настоящий герой".
– Ты уверена? – спрашивает доктор Дина у Аниты. – Но что скажет капитан?
– Капитан может говорить, что хочет, но если мы собираемся сидеть тут всю жизнь, я хочу, чтобы это была нормальная жизнь! И семья. – Она протягивает руку и гладит Джека по колену.
На лицо доктора Дины как будто падает тень.
– Да, – говорит она. – Я понимаю. Но риски…
– Вся наша жизнь тут – сплошной риск, – говорит Джек. – В конце концов, у Лил получается растить Яру.
Эта мысль смешит Яру: разве она растение, чтобы её растить? Они представляет себя в горшке в оранжерее у Бойзи и тихонько хихикает, расправляясь с непослушной застёжкой комбинезона.
Джек с Анитой оборачиваются и улыбаются, а потом переглядываются между собой.
– Да, – говорит Анита, положив руку на живот. – Мы уверены.
***
У Бойзи в оранжерее всегда тепло и влажно, потому что в её центре находится большой ре-зер-вуар с водорослями. Яре нравится это слово, но Бойзи предпочитает называть его прудом. Мама запрещает Яре подходить близко к краю пруда, но если за руку с Бойзи, то можно. Сегодня в пруду лежит какая-то странная штука.
– А это Карен притащил, – поясняет Бойзи. – Он мастерит новый приёмник, чтобы поднять его наверх. Вот, проверяет на герметичность,чтобы далеко не таскать.
У Бойзи коричневая кожа и морщинки вокруг глаз. Яре нравится смотреть, как они то исчезают, то появляются, когда Бойзи говорит.
– Это чтобы слушать рыб?
– Нет, – мрачно отвечает Бойзи. – Это чтобы слушать других людей.
Яра знает, что другие люди могут быть за облаками, и ещё выше, на орбите планеты - если прилетят. Все хотят, чтобы прилетели, а Яра пока не знает, хочет ли она этого. Если они прилетят, привезут ли они голубей? Можно ли будет попробовать у них шоколад и бананы? Но Яра опять отвлеклась, а у них с Бойзи уговор: если одна из них расстроена, то нужно обязательно спросить, в чём дело, и посочувствовать.
– Дядя Карен тебя расстроил, да?
– Дяде Карену достанется от капитана. Если и этот приёмник разобьёт шторм, ему несдобровать! А ещё это разобьёт ему сердце, и мне опять придётся его утешать, а ведь я говорила!... –  ворчит Бойзи, и благодарно сжимает Ярину руку.
Яра внимательно слушает. В прошлый раз, когда в приёмник через пять минут наверху попала молния, капитан Кэтрин сказала, что они не могут себе позволить "разбазаривать ресурсы". Базар Яра видела на голограммах к сказке про Аладдина, поэтому она не очень поняла, что именно имела в виду капитан, но Карен расстроился. И Бойзи, и родители, и вообще все на станции ходили грустные.
– Знаешь, Бойзи, – утешающе говорит она. – Вообще, непонятно, зачем все хотят услышать голоса других людей. Людей на станции хватает, а слушать рыб гораздо интереснее! Я скажу это дяде Карену, и может быть, он передумает.
– Ай спасибо! – расцветает лучиками у глаз Бойзи, но в глубине глаз всё равно прячется печаль.
Яра не знает, что с этим делать, поэтому она молча кивает, и они идут заниматься с Бойзи ботаникой.
***
После занятий Яра в нерешительности останавливается в коридоре, а потом встряхивает головой и отправляется в дальний конец станции. Ей не разрешают здесь гулять, но сегодня и мама, и папа точно слишком заняты, чтобы проверять, где она находится. В пустых заброшенных отсеках до сих пор пахнет гарью, а взрослые озабоченно говорят друг с другом о рисках протечек, но Яра чувствует себя отважным Индианой Джонсом. Дойдя до надорванной панели на стене, Яра садится и на четвереньках пробирается внутрь. Тут начинаются только её владения.
Эта небольшая комната почти не пострадала от огня. Вдоль стен стоит аппаратура, как у дяди Карена, а посередине – большое вращающееся кресло. Когда Яра заходит, тускло загорается жёлтая подсветка у пола. Яра любит лежать, свернувшись калачиком, в кресле, и слушать редкий треск, издаваемый приборами. Иногда сквозь шум доносятся рыбьи голоса, но не так сильно и ярко, как у дяди Карена. А всё-таки было бы здорово однажды что-то сказать рыбам на их языке! Вот они, наверное, удивятся!.. Но Яра пока не знает, как это сделать, поэтому достаёт из кармана свёрток с бутербродами, и забирается на любимое кресло. Голоса рыб сегодня слышны громче, чем обычно, и они как будто повторяют раз за разом одно и то же. Яра болтает ногами и жуёт свой ланч, когда среди рыбьих голосов через фоновые помехи она ясно слышит: "Посейдон! Посейдон, ответьте! На связи Стремительный. Посейдон!"
Яра стремительно слетает с кресла и кричит изо всех сил:
– Рыжик! Рыжик! Тебя на самом деле зовут Стремительный? А это я, меня зовут Яра, а не Посейдон!
Однако рыбьи голоса опять распадаются на журчание и свист. Рыжик её не слышит… но они что-нибудь придумают.
***
Мама сегодня плавала к странно ведущим себя рыбам, и воодушевлённо рассказывает об этом. По полу разбросано её оборудование, а она показывает им с папой фотографии с цепочками рыб.
– Действительно, поразительное зрелище,  –  соглашается папа. – И что-то оно мне напоминает... Посмотри-ка! Тебе не кажется, что они строят антенну из своих тел?
– Чтобы что? –  спрашивает мама, – Чтобы связаться с нами? Но мы и так слышим их каждый день!
– Ага! –  торжествует папа. –  То есть, всё-таки ты допускаешь, что они могут быть разумны?
– Каждая научная гипотеза имеет право на существование и проверку. Допустим, это действительно разумное коллективное действие по строительству антенны. Не будем сейчас спрашивать, почему разумные существа решили построить антенну из собственных тел, а не из металлов, которых тут имеется в избытке. Какую цель они преследуют?
– Что же, – включается в игру папа. – Мы действительно слышим их каждый день, поэтому, может быть, это антенна для того, чтобы услышать нас?
– Что же, – кивает мама. – Это мы сможем легко проверить завтра: если они снова создадут эту свою “антенну”, отправим в её сторону сообщения на разных частотах, и посмотрим, как они среагируют.
– Или… – продолжает папа, – или они не уверены, что мы слышим их, или что мы слышим их правильно. И это всё-таки антенна для того, чтобы обратиться к нам как следует, по имени, так сказать.
– Какому имени? – озадачена мама.
– Ну ведь как-то они нас начали называть за эти шесть лет… Возможно, даже дали имена отдельным представителям, вот как Яра назвала своего Рыжика. Как ты думаешь, Яра, – оборачивается он к ней. – Какое имя мог бы придумать для тебя твой друг?
Несколько секунд Яра испуганно смотрит на него, а потом выпаливает:
– Посейдон! Он думает, что меня зовут Посейдон! А сам он никакой не Рыжик, а Стремительный.
И пугается ещё больше от наступившей после этого тишины.
Мама приходит в себя первой.
– Барашек, – мягко говорит она. – Расскажи нам, пожалуйста, подробно, где ты услышала эти имена.
Яра покаянно вздыхает и рассказывает.
***
Яра тихонько сидит в тени какого-то прибора в своём бывшем убежище, и очень надеется, что родители не спохватятся, что ей давно пора спать. Каждые несколько минут сюда заходят новые люди. Дядя Карен возится с аппаратурой, папа показывает капитану Кэтрин фотографии маминых рыб, мама рисует график появления “антенны” во времени, Джек и кто-то ещё за ним расширяют проход в Ярину секретную комнату.
Наконец, дядя Карен чем-то щёлкает, и в комнате раздаётся уже знакомое Яре рыбье пение и голос, зовущий Посейдона. Взрослые ахают, и даже капитан Кэтрин прижимает руку ко рту.
– Судя по архиву, эти сообщения поступают уже пять дней, – говорит дядя Карен.
– Как раз тогда мы обнаружили странную активность рыб, –  отзывается мама.
– Но с чем мы имеем дело? –  спрашивает капитан, и, отмахиваясь от удивлённых возгласов, продолжает: – Действительно ли это прямая передача со “Стремительного”? Или, например, когда-то рыбы каким-то образом действительно уловили эту передачу, и теперь просто повторяют её, как делали бы скворцы или попугаи?
Яра слышит, как протестующе выдыхает Джек рядом с ней, и на всякий случай посильнее подбирает под себя ноги, чтобы он её не заметил.
– Что же, – говорит папа. – Согласно графикам Лил, мы сможем проверить это через три часа. Если эта рыбья антенна способна перекрывать все атмосферные и водные помехи, то при её помощи мы сможем организовать сеанс связи, если “Стремительный” всё ещё на орбите.
– Хорошо, – кивает капитан Кэтрин. – У нас как раз будет время, чтобы разобраться, почему этот сигнал не фиксировала наша основная аппаратура.
– Потому что они его отправляли на позабытой всеми частоте и носителе, – отзывается дядя Карен, не отрываясь от прибора. – В резервный узел связи любят запихивать всякое старьё, зато сигнал смог до него добраться. А “Стремительный”, похоже, совсем отчаялся до нас достучаться и хватался за последнюю соломинку.
– Значит, нам осталось получить ответ только на первый вопрос, – подводит итог капитан Кэтрин. – Вести передачу будем отсюда. Лил сообщит нам, когда сформируется антенна, будем называть её так.. Карен организует сеанс связи. Всем остальным отбой до утра, а в особенности - маленьким любопытным девочкам.
Капитан делает три шага, наклоняется, берёт сонную Яру на руки и передаёт её папе. Яра пытается протестовать, но засыпает ещё до дверей своей каюты.
***
Через неделю Яра стоит на галерее и в последний раз перед отлётом разговаривает с рыбами. Толстое стекло холодит ладони и не пропускает ни единого звука. Рыбы с той стороны стекла медленно шевелят губами и изредка пускают радужные искры по своим вуалям. Справа, как обычно, появляется ярко-оранжевая запятая. Яра прижимается к окну лицом. Рыжик подплывает к ней, и тоже утыкается носом в стекло. Они смотрят друг на друга, а потом поворачиваются к стеклу боком и изо всех сил бегут и плывут наперегонки.
shturman

Ёлочка, гори!

Новогодняя игра в Заповеднике сказок.
Сказка по рецепту от mutera_tanya (с небольшими отступлениями)
Главный ингредиент: уличный фонарь
Специи и важные ингредиенты: зелёное яблоко, лошадка - качалка, северный ветер
Прочие приправы: снегири, горный перевал
===================================

Женька уверенно шёл по шахтёрскому посёлку. Изнутри его разрывало от восторга, конечно – первые шаги на новой планете! – но он старался этого не показывать и держать себя, как подобает солидному человеку. Профессионалу и специалисту высокого класса. Всё-таки не зелёный юнец после техникума, уже пять лет отработал техником на Земле, и то, что его пригласили сюда, на Форпост, тоже о чём-то говорит! Так что он пригладил рыжие вихры, поправил лямки рюкзака и осмотрелся. Посёлок был как со старинной картинки про колонизацию далёких планет. Нет, ну правда: низкие полусферы жилых модулей поблёскивали металлом и усиленным стеклопластом, над ними возвышалась перевёрнутая сетчатая тарелка прозрачного купола, оберегающая колонию от не самой уютной внешней среды, а над куполом сияло в зеленоватом небе красное солнце. Ночью небо обещало выглядеть более экзотично: с тремя лунами естественных спутников и другим расположением звёзд, но это ему только предстояло увидеть.
Достав из кармана распечатанную схему посёлка, Женька направился по центральной улице к офис-модулю, независимо поглядывая по сторонам. Вокруг было безлюдно, издалека откуда-то из-под земли доносился приглушённый ритмичный «брррум!», ярким пятном впереди выделялась светло-зелёная полусфера (на схеме было написано «Клуб Апоро Матомато»), навстречу лениво катилась парочка порожних роботележек. Отсюда до его цели было рукой подать.
Начальник Форпоста Тору Мбенге оказался смуглым седеющим здоровяком ростом под два метра с узорной татуировкой по всей левой части лица.
– А, Синицын! – махнул он от стола. – Заходи, мы сейчас закончим! – и вновь повернулся к своей собеседнице. Коротко стриженая брюнетка средних лет в голубом комбинезоне тыкала пальцем в лежавший между ними планшет.
– Вот я и говорю, – настойчиво повторила она, – Два «снегиря» пропали, те, что у перевала. И Дэзи экстраполировала, ну, ты видел, и «Стремительный» нам орбитальную съёмку подогнал. Он идёт раньше графика, это точно!
– Убедила, – Мбенге встал и прошёлся из угла в угол. – Объявляй готовность к погружению, Эли.
Женщина согласно хмыкнула, забрала планшет, и проходя к дверям мимо Женьки, приветственно протянула руку и быстро сказала:
– Я Элисон, по безопасности. Зайдите потом ко мне, распишетесь за инструктаж.
[После ухода Элисон Мбенге пару раз вздохнул...]
После ухода Элисон Мбенге пару раз вздохнул, вытащил из-под кучи проводов и карт свой планшет, и дело пошло. Уже через десять минут Женька шагал по подземному коридору в блок 10А, получив официальный статус работника и жителя Форпоста. В кабинете у начальника по безопасности ему вручили виртуальный шлем, и какие-то мультяшные персонажи в зелёных сюртуках и остроконечных колпаках пропели песенку с перечислением и демонстрацией всего того, что можно, нельзя, и крайне не рекомендуется делать на Форпосте ради собственной безопасности. Песенка сопровождалась объёмным виртуальным рядом и даже тактильными спецэффектами: так, Женька почувствовал лёгкий укол электричества, когда коснулся сухопутного ската, и в лицо ему подуло ощутимым холодом, когда по предложению зелёных гномов он высунулся в виртуальном мире за пределы большого купола без снаряги. «Хорошо хоть, кислород не перекрывали», – весело подумал он: в атмосфере планеты кислорода было в два раза меньше, чем требуется человеческому организму.
– Закончилось? – спросила Элисон, когда он снял, наконец, шлем. – Вот здесь распишись тогда. Линда просила сказать, что ждёт тебя через час у шлюза шахты.
– Линда?
– Ковальски, главный инженер. И найди пока завхоза, он где-то тут на складе, как выйдешь – налево, получи у него ключ от своего блока. За большой купол – ни ногой! Северный ветер близко.
От запрета на выход из купола Женька огорчился. Он уже успел представить, как отправит друзьям и родителям полные героизма фото на фоне суровых инопланетных пейзажей.
Северный ветер Форпоста был источником бесконечного научного любопытства для метеорологов, планетологов и физиков, и регулярного беспокойства – для руководства и жителей колонии. Посёлок располагался в широкой котловине неровной формы размером примерно двадцать на тридцать километров, которую со всех сторон окружали горы. Именно здесь близко к поверхности выходила крупная жила бикремниевой породы, в которой так нуждались производители электроники во всей Федерации, и именно здесь проходил маршрут ежегодного урагана, возвещающего наступление зимнего сезона в этом полушарии. В целом, Нордсторм был весьма пунктуален, и появлялся примерно в одно и то же время, однако было бы глупо полагаться на постоянство ветра. Именно поэтому в горах, окружающих посёлок, постоянно дежурили роботы-метеозонды с ярко-красной меткой на корпусе для большей заметности, или «снегири». «Снегири» несли посменную вахту: раз в неделю одна группа вылетала в горы, заменяя другую, которая возвращалась в посёлок для подзарядки и техобслуживания. Ещё вокруг планеты мотылялся одинокий спутник, но его использовали, в основном, в качестве ретранслятора связи, так что «снегири» оставались главным источником данных и для учёных, и для метеоаналитиков колонии. Для последних самыми ценными были показания зондов, мониторивших дальний горный перевал, откуда и приходил Северный ветер. Всё остальное было делом техники и отлаженных процедур колонистов: при приближении Нордсторма верхний купол складывался, чтобы его не сорвало ураганом, а люди и техника перемещались на подземные уровни, где в течение трёх-пяти дней пережидали разгул стихии. Ещё два-три дня на разгребание завалов после – и можно было спокойно жить до следующего года.
Всё это Женька прочитал ещё во время полёта, но не ожидал, что ветер начнётся сразу по его приезду, и придётся неделю сидеть взаперти. Впрочем, воспрял он духом, это тоже приключение, каких на Земле не бывает! Что ни говори, а жизнь ему здесь предстояла интересная! С такими мыслями он отправился обживать свою новую планету.

***
Вечером первого рабочего дня, всё ещё под впечатлением от знакомства со «Зверем» (мощность – во! Анализаторы породы – закачаешься! Инженерное решение энергоблока – умереть не встать!), Женька забрёл поужинать в тот самый «Клуб Апоро матомато», который, как оказалось, был центром общественной жизни посёлка. У входа мягко светился высокий, старинного вида фонарь с шестигранным белым плафоном на чёрном (кованом, что ли?) столбе, никак не сочетавшийся с окружающей обстановкой. Из дверей доносилась приглушённая музыка и смех, словом, ничто не напоминало, что тут со дня на день ожидают буйства стихии. От входа, как и во всех модулях, вела вниз лесенка в десять ступеней, а внизу витали запахи пиццы, кофе и, почему-то, мандаринов. Последнее, впрочем, быстро объяснилось, когда Женька увидел знакомые очертания грузового ящика со «Стремительного»: запасы колонии обогатились живыми витаминами.
От большого стола справа приветственно махнул рукой ещё один техник, с которым они познакомились в шахте, и Женька был усажен посреди весело галдящей компании. На тарелке перед ним быстро материализовался солидный кусок пиццы и гора зелёного салата.
– Ты не стесняйся, мы уже наелись!
– Да куда мне столько салата?
– А зелени у нас вообще завались! Это только с овощами пока напряжёнка, да, Брайди?
– Вот неблагодарные! Скажите спасибо, что зелень свежая – в других колониях и того не могут вырастить!
– Да Брайди у нас вообще мегамозг! Я видел, у неё в оранжерее пять кустов помидор посажено!
– Да ну тебя! Посажено – ещё не значит, что вырастут, да ещё Гриффин на подсветку жмотится!
– Ой, не прибедняйся! Ты что-нибудь придумаешь! А там, может, и до мандаринов дело дойдёт?
– Ну, мандарины-не мандарины, а яблоками мы с Игорем начали заниматься...
– И на Форпосте будут яблони расти, значит?
– Увы, пока нет! Но если немного изменить последовательность в уже завязавшихся томатах…
– У меня тост! За современную и своевременную трансмутацию томатов!
– Главное, не трогайте «Матомато»!..
Посреди гвалта и смеха оголодавший с обеда Женька радостно уплёл половину своей порции, запил всё крепким чаем, и, наконец, начал осматриваться. Напротив него, не участвуя в общей болтовне, сидел лысеющий округлый человечек со смуглым лицом, высокими скулами и чуть раскосыми глазами за круглыми очками. Судя по бликам в левой линзе, параллельно с ужином тот что-то читал на виртуальном экране. Впрочем, заметив взгляд Женьки, он пригасил блики и протянул через стол руку:
– Корней Иванович Матвеев, врач широкого профиля. Добро пожаловать на Форпост!
– Очень приятно. Евгений! – Женька даже слегка оторопел от такой вежливости, успев привыкнуть с утра к дружескому тыканью всех, начиная с самого Мбенгу.
Корней Иванович, заметив замешательство Женьки, подмигнул ему, и сказал:
– Местная молодёжь зовёт меня Док, так что, если вам кажется слишком длинным моё имя и отчество, можете последовать их примеру.
– Спасибо, Корней Иванович, – твёрдо ответил Женька, и доктор засмеялся в ответ.
– Когда закончится эта свистопляска с Северным ветром, будьте добры, зайдите ко мне на осмотр. По правилам, это нужно сделать завтра, но, боюсь, ни у вас, ни у меня не будет на это времени.
Услышав их разговор, рыженькая девушка с татуировкой единорога на руке, та самая, которая говорила тост про трансмутацию, обернулась к доктору и сказала:
– Что-то в этом году ледяному дракону не спится…
– Кому как не вам, дорогая Дэзи, знать все его повадки, – отсалютовал бокалом доктор. – Но меня бы вполне устроило, если бы ему захотелось поспать подольше.
– А я предлагала принести ему кого-нибудь в жертву! Вот Гриффин бы отлично подошёл! – рассмеялась Дэзи, и повернулась к удивлённому Женьке.
– Вообще-то я метеоролог, – сказала она, – а на досуге мы с доктором занимаемся антинаучной деятельностью. Точнее, Док занимается, а я и сестра её горячо поддерживаем!
– Я бы не стал так категорично называть её антинаучной, – в глазах у Корнея Ивановича прыгали смешинки, хотя вид его оставался серьёзным. – В конце концов, этнография – это точно наука, а мы лишь создаём для неё материал для исследований.
– Корней Иванович как-то заметил, что мы тут, на Форпосте, живём в чересчур рациональном мире, – пояснила Брайди, собиравшаяся, судя по предыдущему разговору, превращать томаты в яблоки. – То есть, нас окружает искусственная среда, созданная нами же самими, а на природу вокруг мы смотрим только с точки зрения геологии, метеорологии и прочих наук.
– А это, – сказал Корней Иванович, – плохо сказывается на психике. Человек, живущий в исключительно прагматичном и рациональном мире, теряет искру в душе! Человеческий разум тоскует о романтике волшебного и непознаваемого.
– Прямо вот здесь тоскует? – удивился Женька. – Да у меня все друзья обзавидовались, что я сюда поехал! Освоение рубежей, неизведанная планета! Это же круто!
– Это немного другое, – пояснил доктор. – Героические поселенцы и колонисты – это герои земных историй. Поверьте, никто на Форпосте не рассматривает и не рассказывает о своей жизни так, как она видится с Земли.
Женька смутился, потому что ему хотелось бы рассматривать свою жизнь именно так.
– А что тогда вы имеете в виду?
– Сказки. Мифы. Легенды, – непонятно ответил Корней Иванович. – Вы любите волшебные истории? Сказки? – добавил он, заметив недоумение на лице Женьки.
– В детстве очень любил. Да и сейчас, наверное, тоже, если комиксы считаются. Так что, вы сочиняете сказки про Форпост?
Дэзи кивнула:
– Можно и так сказать. Но мы не в прямом смысле сочиняем. Просто пытаемся увидеть их вокруг. И сделать так, чтобы другие увидели.
– Как ледяного дракона? – вспомнил Женька.
Дэзи только что откусила пирожок, и вместо неё ответила Брайди:
– Как ледяного дракона. Ну что, хочешь узнать, откуда берётся Северный ветер? – и, обернувшись к доктору, сказала: – Мы вчера услышали новую версию.
– Ещё бы! Конечно, хочу!
Дэзи прожевала пирожок, и торопливо замахала рукой:
– Можно, я расскажу? Да?
Никто не возражал.
– Так вот, древняя легенда Форпоста гласит, что Северный ветер – это дыхание гигантского ледяного дракона, который живёт на дальнем горном перевале! – торжественно начала Дэзи. – Вы все знаете этот перевал, он отлично виден из посёлка. Наш дракон живёт там в полном одиночестве, высоко в горах, и весь год ждёт, когда про него вспомнит хотя бы один друг, и прилетит навестить его. Однако он так высоко забрался в горы, что ни одно разумное существо не приходит к нему, и с каждым днём дракон становится всё печальнее и печальнее… И где-то на границе осени и зимы его печаль и одиночество становятся особенно глубоки, ведь в это время у нашего дракона день рождения, и ему очень хочется устроить праздник и получить подарки. Но, как вы знаете, мы – единственные разумные существа на этой планете, не считая самого дракона, конечно, и мы не верим в сказки, поэтому никто никогда ещё не дарил дракону подарков на границе осени и зимы. И вообще никогда не дарил. И поэтому сердце его всё леденеет и леденеет, и когда заканчивается его день рождения, дракон очень-очень-очень тяжело вздыхает… – печально сказала Дэзи. – И этот тяжёлый вздох освобождает его сердце ото льда разочарования, что позволяет дракону прожить ещё один год в надежде, что в следующий раз кто-нибудь всё-таки вспомнит о нём. Вот так и зарождается Северный ветер! – закончила она в полной тишине за столом.
– Отличная легенда, дамы! – поднял бокал знакомый Женьке техник. – Хотя и грустная! Нужно только придумать, как уговорить дракона дышать в другую сторону! – Все одобрительно зашумели.
– А почему тогда в разные годы Северный ветер начинается в разные дни? – спросил Женька.
Дэзи на секунду задумалась:
– Наверное, у дракона не очень хорошая память, и он плохо помнит, когда же у него на самом деле день рождения!
– Отличная мысль! – одобрил Корней Иванович. – А вы заметили, как ожила наша история! То, что вы рассказали, Дэзи, уже далеко ушло от самого первого предположения!
Дэзи и Брайди согласно кивнули:
– Это всё дети! Эту версию мы услышали вчера от племянника, он рассказывал её маленькой Киаре.
Доктор явно сделал себе какую-то пометку, постучав по очкам, и с воодушевлением сказал:
– Так это же замечательно! Дети – самые лучшие творцы мифологической реальности!
– Племянник – это сын нашего старшего брата, а Киара – это дочка Тору и Элисон, – объяснила Женьке Брайди. – Очаровательная малышка! Первая коренная жительница Форпоста, Элисон её прямо здесь родила пять лет назад. Даже не верится, что ей скоро в школу...
– Тут и школа есть? – удивился Женька.
– Ну нет, мы пока не настолько большие! У нас и детей всего пятнадцать человек на весь посёлок. Учатся по сети, конечно.
– Понятно. А вы только про природные явления сказки сочиняете? А про фонарь у входа что-нибудь расскажете? Какой-то он… как будто не отсюда, – заинтересованно обратился к доктору Женька.
– А про фонарь, Евгений, ничего даже не пришлось придумывать, – загадочно ответил Корней Иванович. – И в самом деле, никто не знает, откуда он появился.
– Ага, – засмеялась Дэзи. – Гриффин аж позеленел, когда его увидел! Как, говорит, посмели! Ценный ресурс! Без накладной! Бегал жаловаться к Тоторо, ну, к Тору, то есть.
– А он что?
– А что он? Ничего! Походил, постучал, запасы по описи проверил – так ведь ничего не пропало! Если и взяли какой материал, то вот ведь он, служит общественным нуждам. И никто не признаётся, чьих рук дело. Так он и стоит.
– Ну и пусть стоит! Красиво же, – коротко заметила Брайди.
– И свидания удобно назначать, – поддакнул знакомый Женьке техник.
Тут все опять засмеялись, кто-то посмотрел на часы, и постепенно стали расходиться.
Женька замешкался, не вполне ещё ориентируясь, куда сдавать посуду, и вышел последним. Над сотами большого купола ярко сияли звёзды и две из трёх лун.
Фонаря у входа в «Матомато» больше не было.

***
На следующий день Линда Ковальски изучила график дежурств на шахте, вызвала к себе Женьку и отправила его в распоряжение Элисон: их с Гриффином совместная команда отвечала за спуск большого купола. «Со «Зверем» тебе ещё притереться надо, ребята сейчас и без тебя справятся, – объяснила она. – А Элисон каждый год жалуется, что ей рук не хватает.»
Путь к Элисон лежал мимо «Матомато», и Женька заметил там группу из пяти детишек разного возраста, недоуменно смотревших на пустую площадку от фонаря. «Да его Гриффин, наверное, снял и в хранилище унёс» – «Ага, унёс! Если унёс, то точно не к себе – он этот фонарь терпеть не может!» – «Ну не наружу ведь он его выбросил?» – «Его, наверное, ледяной дракон себе в логово стащил!» – «А давайте поищем какие-нибудь следы?» Тут Женька дошёл до офис-модуля и шагнул внутрь. В коридоре пахло нагретым металлом и пролитым кофе. За дверью кабинета у Мбенге явно шла какая-то летучка, оттуда доносился его бас и гул других голосов. Голоса сделались громче – это Элисон стремительно вышла из кабинета, махнула Женьке рукой и повела за собой, на ходу отвечая в мобильную гарнитуру: «Дэзи, милая! Не могу! Ветер близко, одной ехать нельзя. … Некого, совсем некого, все на счету. … Понимаю, что пропадут. Жалко, но… Хотя погоди-ка. Перезвоню.»
– Женя, ты вездеход водишь? Хочешь съездить с Дэзи наружу за пропавшим «снегирём»? Я бы вообще никого туда сейчас не пускала, но она клянётся, что знает точные координаты, и ветер ещё в пределах нормы.
Да ещё бы он не хотел!
Минут десять ушло на уточнение маршрута, контрольных точек поездки и заполнение «путёвки». Дэзи радостно щебетала по громкой связи, и уверяла, что на месте долго искать «снегиря» не придётся. Выезд назначили через час.
Элисон вышла из офис-модуля вместе с Женькой.
– Задача ясна? – уточнила она на прощание.
– Так точно!.. Элисон, а где вы при Северном ветре фонарь храните?
– Что? – озадаченно переспросила Элисон. – А, тот фонарь! Да мы его ещё ни разу не хранили. Думаю, что только плафон снимем. У столба парусность маленькая, и его клуб с севера прикрывает.
– А! Ну, кто-то уже его весь убрал, – сказал Женька, показывая в ту сторону.
Элисон в замешательстве потрогала подбородок:
– Видно, планы изменились. Может, Гриффин его, наконец, на баланс поставил... Ладно, удачной поездки! Оставайтесь постоянно на связи!
Женька кивнул и пошёл собираться в поход. Его ждало настоящее приключение!
Ровно через час вездеход громко зарычал и двинулся к северу. Порывистый ветер выметал пыль из-под колёс, наружный датчик показывал минус пятнадцать, но работала печка и низкое солнце пригревало через герметичные стёкла. Пахло разогретым пластиком и быстрорастворимой лапшой: похоже, её часто брали с собой на вылазки. Дэзи сидела за панелью управления и сосредоточенно что-то настраивала.
– Отлично, сейчас три километра по прямой, и направо! А там его должно быть видно, – крикнула она ему через шум мотора.
«Снегирь» был одним из тех, о которых говорила Элисон с Мбенге в первый Женькин день на Форпосте.
– Сильный порыв налетел, что ли, вот они оба и кувыркнулись: сначала один, а потом второй. Второй уже после ветра искать буду, а первый сигнал подал, когда приземлился. Вдвоём мы его быстро вытащим!
Женька согласно кивал и глазел по сторонам. Вокруг расстилался рыжий пейзаж с вкраплениями серых и красных валунов, между которыми изредка проносились полоски песка. Вдалеке виднелись медные очертания гор. Мир был неземным, прекрасным, и пустынным. «А может, Корней Иванович и прав, – внезапно подумалось ему. – С мифическим драконом как-то уютнее, что ли?»
– Чай будешь? Там сзади термос лежит, и кружки.
Женька перелез в заднюю часть кабины, заваленной всякой всячиной, и попытался найти обещанный термос. Под руки лезла сложенная палатка армейского образца, геологические буры, комплект радиомаячков, фонарик…
– Офигеть! А лошадь-то здесь зачем?
– Какая лошадь?
Женька выдернул из-под брезента, покрывавшего груду неопознанного барахла, детскую лошадку-качалку с белой плюшевой гривой и синей уздечкой, а потом ойкнул и обернулся к Дэзи:
– А ещё, похоже, у нас тут зайцы!
– На лошади?
– С лошадью. А ну-ка, вылезайте! – приказал он брезентовой куче, и та засопела, завозилась, распалась и превратилась в двух взъерошенных детей: шоколадного цвета девчушку лет пяти в защитном костюме с розовым роботом на нагрудном кармане, и белобрысого мальчишку чуть постарше на вид, с подсохшей царапиной на курносой физиономии.
Дэзи ударила по тормозам. Женька покачнулся вместе с лошадкой, и та издала радостное ржание.
Девочка опомнилась первой:
– Тётя Дэзи! Вы только маме не говорите! А Збышек со мной пошёл, чтобы я не боялась!
– А лошадь-то вам зачем? – во второй раз задал свой вопрос ошарашенный Женька.
– Она не нам, а дракону! И мы костюмы надели! А мама бы точно не пустила!
Збышек поддерживал свою подружку согласным сопением.
– Так, – сказала Дэзи. – А теперь давайте по порядку.
По порядку выяснилось, что Киару сильно расстроила история об одиноком ледяном драконе. «Он там совсем один, и даже к нам не приходит!» «Может, и приходит, – угрюмо вставил Збышек. – Кто-то же фонарь утащил». «Может, и приходит, – согласилась Киара. – Но его всё равно никто не замечает. И даже если и он утащил! Ему просто темно там в горах.» В общем, Киара решительно отказывалась мириться с тем, что где-то у перевала страдает живое сказочное существо, и решила, что нужно, наконец, сделать ему подарок. В качестве подарка была выбрана любимая лошадка-качалка, потому что «она красивая, и разговаривать умеет». «Игого!» – отозвалась в это время лошадка, которую всё ещё держал в руках Женька. Киара рассказала о своём плане Збышеку, тот сказал, что в поход до перевала нельзя идти одной, и вообще, нужно к нему тщательно подготовиться. Подготовкой они начали заниматься с вечера, а сегодня по счастливой случайности узнали, что можно не идти пешком («Чтооо?» ¬– потрясённо спросила Дэзи), а доехать почти до самого перевала. И вот теперь они здесь, и если Дэзи и Женька не хотят ехать дальше, то Киара и Збышек готовы выйти, тем более что перевал теперь стал ближе, спасибо большое!
– Так, – сказала, наконец, Дэзи. – Там на заднем сиденье термос, кружки и печенье. Пейте чай, а нам с дядей Женей нужно поговорить. – и надела шлем от защитного костюма, жестами показывая на Женькин. После секундного замешательства Женька вспомнил, что между костюмами есть радиосвязь.
– И что делать будем? – спросила Дэзи. – Если сейчас вернёмся, темнеть начнёт, Элисон сегодня нас не выпустит.
– В посёлке, наверное, все на ушах уже стоят.
– В общем эфире тихо пока.
– А может, махнём до перевала? – залихватски предложил Женька. И стушевавшись под выразительным взглядом, добавил: – Я, между прочим, тоже вчера дракону посочувствовал! Не мог доктор повеселее легенду придумать?
– Да это не он! То есть, дракона – он, а про тоску и одиночество племяшка сам придумал. А что ты хочешь ¬–переходный возраст! А его на той неделе какая-то девочка из сети с днём рождения не поздравила. Чёрт!
– С нами дети в безопасности, так что мы можем спокойно доехать и забрать «снегиря». Но надо как-то им объяснить, что в горы мы не поедем…
– Согласна. Но сначала предупредим их родителей.
– Давай я сяду за руль, а ты придумывай, как объяснить Киаре, что твой племянник всё неправильно понял. И это…, – смущённо добавил Женька, – убеди её не оставлять здесь лошадь, а? А то с неё станется.
– Почему я-то?
– Ну это же ваши с Доком истории… И дети тебя знают, а меня нет…
Дэзи только вздохнула и кивнула:
– Тогда с тебя разговор с Элисон и Линдой.
Сняв шлем, Женька торжественно объявил:
– Так, товарищи зайцы! В первую очередь мы звоним вашим родителям, а потом наша экспедиция за пропавшим «снегирём» продолжится! Просьба сохранять спокойствие, а остальное вам объяснит тётя Дэзи! – и игнорируя нарочито возмущённое лицо Дэзи, стал переползать на место водителя. Дэзи полезла назад, села между детьми и начала по очереди что-то говорить им на ухо. Вездеход задрожал и двинулся вперёд.

По возвращении в посёлок их встретили относительно спокойные Элисон с Мбенге (по дороге Дэзи двадцать раз повторила в коммуникатор, что с детьми всё нормально, они в тепле и безопасности) и кипящая от негодования Линда Ковальски («Збышек! Ты ведь уже совсем взрослый! Как ты мог согласиться на это!»). «Достанется сегодня парню», – с сочувствием подумал Женька.
Найденного «снегиря» они с Дэзи погрузили на роботележку и отвезли в мастерскую.
– Ну, что ты им сказала? – выпалил, наконец, сгоравший от нетерпения Женька.
– Да что… Что дракон, конечно, живёт в горах у перевала, только дует Северным ветром он не от тоски и обиды на весь белый свет, а чтобы хорошенько почистить планету от мусора перед наступлением зимы. И подаркам он будет, конечно, рад, но не прямо сейчас, потому что тогда их сдует Северный ветер, а после, как раз когда зима наступит. Я подумала, что наше начало зимы совпадает со всеобщим Новым годом, и будет удобно дарить подарки дракону тогда же, когда и всем дарят.
– То есть, на Новый год наша парочка опять сбежит?
– Да нет, – рассмеялась Дэзи. – Я пообещала, что подарок доставит «снегирь», только он у нас не заточен под перевозку грузов, так что мы сошлись на том, что это будет рисунок того, что очень нравится дракону.
– А что нравится дракону? – не понял Женька.
– Не знаю! – улыбнулась Дэзи. – Это пусть Киара с доктором решает! Вот засядем сейчас на неделю под землю – и пусть думают! А теперь твоя очередь! Почему ты не хотел, чтобы мы лошадь где-нибудь по дороге оставили?
– Да так… – смущённо сказал Женька. – У меня такой конь в детстве был. У бабушки. Я его яблоками кормил... Жалко его на улице оставлять.

***
Спуск купола и «погружение» посёлка в подземный мир прошло обыденно и торжественно. Когда Женька смотрел, как медленно раскрываются на фоне бледного неба гигантские лепестки купола, у него аж мурашки по спине пробежали от восторга. А когда пришло его время выполнять заученную последовательность действий (рычаг на себя, сворачиваем поверхность, створки открыты, стоп машина!), он погрузился в привычный мир, где нет той зрелищности, что заставляет восхищаться достижениями человечества, но который как раз ту самую зрелищность и обеспечивает.
После погружения Женька воспользовался тем, что работы в шахте временно прекратились, так как добытое сырьё должно было подаваться на поверхность, и двое суток почти безвылазно пропадал во внутренностях замершего «Зверя». Потому что, если любовь к приключениям проходила у Женьки по разряду любимого хобби, то работа и техника (и, в совокупности, работа техником) была искренней и горячей страстью. На третий день Линда не выдержала и выгнала его отдыхать, ссылаясь на трудовой кодекс, профсоюз (где она его нашла на Форпосте?) и условия контракта. Отоспавшись за двое суток, Женька выбрался в «Матомато», где все по-прежнему собирались вечерами.
Там он налил себе кружку горячего чая, соорудил бутерброд, и огляделся. Потолок, как и везде, стал ниже за счёт перекрытой и отрезанной от подземного уровня крыши. Киара, сидя на плечах у Мбенге, приклеивала под потолком самодельные снежинки и ёлочки, напоминая о приближении Нового года. Ещё какие-то дети украшали стены по низу. За самым дальним столиком в углу сидела Дэзи в компании техников, вместе с которыми Женька опускал купол, и ещё одной незнакомой женщины. Дэзи заметила Женьку, призывно замахала рукой, и тот двинулся через весь зал к компании, на полпути натолкнувшись на Збышека.
– Здравствуйте, дядь Жень! – обрадованно сказал тот. За время путешествия за куполом Збышек проникся к Женьке тёплыми чувствами. Особенно после того, как на обратном пути он уговорил Дэзи дать детям порулить вездеходом на ровном участке.
– Здорово! Как жизнь? Сильно тогда от матери попало? – с тех пор Збышек как-то не попадался Женьке на глаза.
– Да не очень. Прочитала мне эту, как её… нотацию. И мультики три дня смотреть не давала.
– Поэтому сейчас отрываешься? – Женька указал глазами на планшет в руках мальчика.
– Да не, это мы с ребятами из класса болтали, – как-то уныло ответил Збышек.
– Что-то тебя это не обрадовало.
– Да ну их! Вот чего они задаются? Ёлками своими хвастаются. Ленка особенно.
– Что за ёлки? – не понял Женька.
– Новогодние. У Ленки родители вообще в заповеднике работают, ей прямо во дворе трёхметровую нарядили. И горку ей там сделали. А у нас снега не бывает. И ёлки не растут. И даже искусственную не ставят, потому что тут под землёй негде, а мы всегда на новый год под землёй сидим.
– В этом году должны раньше выйти, – утешил Женька.
– Всё равно всем не до ёлки будет…
– Мда… – сочувственно сказал Женька.
– Ещё смеются, что Дед Мороз на другие планеты не летает.
– Да ладно? – удивился Женька. – А кто тогда тебе подарки в прошлом году дарил?
Збышек растерялся.
– Ну вот то-то! И вообще – пусть хвастаются. У тебя тут тоже жизнь интересная, верно?
Збышек немного повеселел.
– Ну вообще, да. Так-то мы с ними дружим… А ёлка у Ленки, и правда, красивая. Дядь Жень, а вы меня возьмёте с собой на вездеходе покататься потом?
– Возьму, если тебе мама разрешит. Ну, бывай! – Женька подмигнул Збышеку и пошёл дальше, тем более что Дэзи уже корчила нетерпеливые рожицы.

За столом, до которого он, наконец, добрался, все смотрели на какие-то чертежи в планшете, и вполголоса переговаривались.
– … отличное основание, я ж говорю! Мы его тогда на славу сделали.
– Тут два листа нужно.
– Можно и один, если раскатать, как следует. В мастерской пресс есть.
– У него ширины не хватит.
– Хм... Не подумала. А если на два разрезать и раскатать?
– Лучше всё-таки сразу два брать.
– Гриффин нам не простит! – и тут все рассмеялись.
Женька осторожно пристроил свой чай и тарелку с бутербродом, и сел рядом с незнакомой женщиной. «Привет, я Ильза» – сказала она, коротко взглянув не него. Перед ней лежал ещё один планшет с выведенными на него картинками Деда Мороза, Снегурочки, Санта Клауса и оленей.
Женька посмотрел на планшет, и сказал, чтобы включиться в разговор:
– А вы знаете, кстати, что дети на Земле считают, что Дед Мороз не может путешествовать на другие планеты?
– А наши дети? – спросила Ильза.
– А наши начинают сомневаться.
Все переглянулись. Дэзи вдруг радостно хлопнула в ладоши:
– Ну конечно! Конечно, Дед Мороз к нам не прилетает, но он нам и не нужен! Видите, я же говорила, что Женька нам может здорово помочь!
Женька ничего не понимал, и растерянно крутил головой, глядя то на одного, то на другого. Когда ему всё объяснили, он пришёл в полный восторг, и немедленно сказал «да!». Перспектива скучных вечеров под землёй растаяла прямо у него на глазах.

В следующие три дня Женька был только рад, что Линда принялась твёрдо следить за соблюдением трудового режима. Все вечера, плавно переходившие в ночи, он пропадал то в мастерской, где настраивали программу для станка лазерной резки, то в блоке у Ильзы, где она набрасывала новые эскизы и рассчитывала точное размещение проекторов, то опять в мастерской, перепаивая и перепрограммируя стандартные прожекторы. Вроде бы, получалось неплохо.
Наконец, ко всеобщей радости Дэзи объявила, что Северный ветер стих и срок подземного заключения Форпоста подошёл к концу. С раннего утра на поверхность поднялась в защитных костюмах техническая команда. Они должны были оценить нанесённые ураганом повреждения, и подготовить, а затем и поднять большой купол. Работали быстро, разбившись на несколько групп по секторам, и к вечеру почти всё было готово.
Небо было ясным, и на его тёмном бархате мерцали искорки звёзд. Посёлок был погружён во тьму, не считая неярких огней по периметру. Как будто отвечая мерцанию звёзд, на земле поблёскивали огоньки датчиков кислорода в шлемах защитных костюмов: многие жители Форпоста вышли наружу, чтобы посмотреть, как из-под земли вырастут хрупкие на вид лепестки и укроют посёлок от неприветливой внешней среды. В эфире стоял шум от нетерпеливых возгласов и переговоров, но вот Мбенге дал сигнал к началу подъёма, и всё стихло. Движение каждой секции купола сопровождал по небу луч прожектора, и когда они все сошлись в одной точке, раздались радостные крики. Заработали поверхностные газовые установки, и Мбенге начал обратный отсчёт до полного восстановления атмосферы:
– Десять, девять, восемь, ... три, два, один! Можно снимать маски!
И в этот же момент свет прожекторов упал с центра купола вниз, и в нём засветился зелёным высокий конус, да нет, не просто конус, это же стояла новогодняя ёлка прямо напротив входа в «Матомато»! Взрослые заволновались, засмеялись, кто-то крикнул: «Выпускайте детей!», и через минуту и впрямь из дверей клуба радостно посыпались соскучившиеся по свободе дети. И тут крыши жилых модулей, сама земля и поверхность ёлки пропали и превратились в объёмные картины! Там были и знакомые всем горы Форпоста, но усыпанные разноцветными огнями, и заснеженные пейзажи Земли, и тропические пальмы, украшенные флажками и фонариками, и пышные новогодние деревья в невероятном роскошном убранстве. Постепенно картины побледнели, исчезли, и все опять увидели зелёный конус ёлки.
– Папа, смотри! – восторженно закричала Киара, показывая наверх.
По большому куполу как будто пронеслась крылатая белая тень! И вот уже ледяной дракон, раскрыв крылья, спланировал на крышу «Матомато», перепрыгнул на ёлку, а затем обвил снизу вверх её металлический корпус, дохнул сверкающими брызгами на вершину (радостно завизжали дети), зажигая тот самый фонарь на верхушке, и пропал. Прожектора медленно погасли, но взамен засветилась изнутри сама ёлка, и стал виден сквозной ажурный узор на её поверхности, в точности повторявший фигуру пропавшего дракона. Посёлок Форпост был готов встречать Новый год.

***
Женька смотрел на радостные и недоумевающие лица окружавших его людей, на Гриффина, который, кажется… – он что, правда улыбнулся? Смотрел на Дэзи, прыгающую рядом, как девчонка, на совершенно очарованных драконом Киару, Збышека и других детей, на Корнея Ивановича, постукивающего по очкам, и даже не предполагал, что через пятьдесят лет каждый человек, живущий на Форпосте, будет абсолютно точно знать, что Новый год, так же, как и Северный ветер, им приносит ледяной дракон, живущий на дальнем перевале. А кто же ещё?

КОНЕЦ

shturman

Какой чудесный день! :)

Так получилось, что в этом году я не смогла заказать сборник Заповедника сказок - и очень переживала по этому поводу: и от наметившейся пустоты в ряду книг, и от того, как вообще я дошла до жизни такой...

А сегодня внезапно я его выиграла! Ура! И большое спасибо хранителям заповедника и дорогому мрзд, конечно.
Умела бы рисовать, нарисовала бы ретаблос по такому случаю :))

***
А ещё amarinn начала выкладывать завершающую часть трилогии "Онтологически человек". И это совершенно прекрасно!
Вот оно: https://amarinn.livejournal.com/1189358.html

shturman

Давно я не брал в руки шашек...

Встретили сегодня на улице под дождём бездомную кавказскую овчарку.
Пока я думала, куда её и что делать дальше, собака ушла вдаль, а потом нашлось много людей в контакте, которые тоже её видели и даже готовы ловить и куда-то отвозить.
Ну что, поймали, отвезли. Временно, ибо у КО команды, которая занимается кавказами, нет денег вообще. Они согласны взять собаку только при условии, что найдутся финкураторы на всю сумму. Не хватает ещё 3000 рублей в месяц.



А сама собака, даром что кавказюка, милейшая и добрейшая. Рада её обрычала, когда увидела - та даже зубы не показала. Вчера, говорят, дети лет 10-12 её нашли, надели на неё ошейник и поводок, пытались придумать, куда её деть - и тоже никакой агрессии с её стороны. Девушка, которая её отвозила с улицы, говорит, что стоит присесть рядом, и она начинает лапы давать. Словом, большая добрая собака, которую, конечно же, некоторые несознательные граждане боятся только из-за её размера.

В общем, это, если вам нужна грозная снаружи, но добрая внутри собачища, обращайтесь.
Ну и, может, кто захочет ежемесячно перечислять ей какую-нибудь денежку? Необязательно все 3000, можно и меньше, главное, чтобы каждый месяц до пристройства.
Вот тема барышни на форуме КО команды: http://ko-komanda.org/messages.aspx?TopicID=283492

shturman

Орвилл

Обнаружили свеженький (всего-то 3 серии вышло) сериал Орвилл.
Ааа! Тот самый чай!

Википедия говорит, что это пародия на СтарТрек, и да, СтарТрек прёт из всех щелей, начиная со шрифта в титрах и дизайна униформы и заканчивая, самое главное, тем старым добрым духом приключений! Первая серия ещё вызывает некоторое недоумение, но вторая и третья идут просто на ура. Люди несовершенны, люди иногда глупо шутят, люди (и нелюди), естественно, боятся брать на себя ответственность, но всё-таки берут и это, право слово, прекрасно! :)
shturman

ничего удивительного

Да, кстати, нам же тут очень не повезло попасть в списки Хреновации...
Про моё изумление доверчивостью тёток, переживших не одно уже кидалово со стороны дорогого государства, разговор отдельный... А также про очень странное искреннее желание жить в двадцатипятиэтажных человейниках... Так или иначе, стройные ряды голосующих  "за" нарушить не удалось, и, к огромной моей горечи, наш квартал ещё и назвали среди первых-пилотных.
А вчера просыпаюсь от "дыр-дыр-дыр-дррррр-бум-бум!" за окном.
Ну правильно - квартал под снос, значит надо срочно менять асфальт и бордюры, и ставить новые детские площадки.

Что же, хоть год поживём при новом асфальте.

shturman

Котятам месяц!

Сегодня котятам исполняется ровно месяц - вполне себе дата, чтобы начинать их активно рекламировать.
Итак, что мы имеем?

Три мелкие, но активно растущие котячьи организма, женского полу, спокойные и не боящиеся людей, кошек и собак.



Правая в верхнем ряду это Серенькая - спортсменка, красавица, комсомолка и самая прилежно развивающаяся котёнка. Раньше всех научилась есть еду с блюдечка, самостоятельно и тоже раньше всех обнаружила лоток и начала использовать его по назначению. Вчера была застукана за попыткой преодоления решётки, которой огорожена их территория. Попытка пока не удалась, силёнок ещё маловато, но порыв засчитан. А ещё она чистюля и кокетка - даже её детская неуклюжесть очень изящна. Просто сплошное мимими!
По экстерьеру, видимо, будет очень похожа на маму.

[Фото Серенькой]

Слева в верхнем ряду Большая - самая крупная котёнка, этакая плюшевая мишутка, самая флегматичная из сестриц, до сих пор с подозрением глядящая на мясное пюре и предпочитающая со всеми вопросами обращатся к маме. С пюре вообще забавно вышло, так как первой начала его слизывать с пальца именно она. Но после этого она, видимо, решила, что традиционное проверенное питание от мамы ей нравится больше. Хотя была замечена за внимательным изучением сухого корма в кошкиной миске - может быть, она просто решила не размениваться на промежуточные этапы.

У неё будут широкие чёрные полосы на серой шкурке.

[Привет, Большая!]


И наконец, снизу на нас глядит Пёстренькая - котёнок-пикси, регулярно косящая под куницу или магистра Йоду в раннем младенчестве. Самая трепетная из всех сестриц, на два дня раньше их открыла глазки, и вообще была самой требовательной сразу после рождения. Есть из блюдечка пока не научилась, наполнитель в лотке вместо использования по назначению пытается пожрать (нет бы еду пыталась!), зато самая первая замечает, когда кто-то подходит к их манежу, и с большим интересом следит за всем происходящим. Сфотографировать её практически не удаётся - на месте спокойно не сидит.
По окрасу она пёстрая чёрно-рыжая сверху с полосатыми лапками, но, возможно, эта полосатость постепенно уйдёт.

[Немного смазанной куницы]

Вот, ищем заботливых и любящих хозяев трём этим девицам в Москве или Подмосковье.
Репосты и рассказы друзьям и знакомым будут очень и очень кстати!