Tags: творчество

kris

Под конец прошлого года

Наплевав на моё ужасное состояние и рухнувшие планы и идеи, один из персонажей всё-таки выбрался из моей головы на волю и решил напомнить, а в чём-то и заявить о себе.


Это - набросок Фионы, девушки, которую я когда-то придумала в пару к Рику (серия комиксов "Привет, я Эрл!").
Решила вот немного рассказать о ней в формате 10 фактов о персонаже. Итак.

Collapse )

anime

Модель для сборки

Несколько лет назад мама увидела в "Магните" вот такую штуку и решила подарить её нам. Это сборная модель, в комплекте - 5 листов фанерки с деталями, которые надо выдавливать и скреплять между собой замковым способом. Энтузиазма у меня на тот момент хватило только на феникса, собрала я его, и не знала куда деть - места особо не было. Висел на шкафу, рассыпая по полу деревянные перья. Потом убрали мы его, потом поменяли мебель, потом забыли, куда его дели, а вот недавно я их нашла. Решила доделать, и тут меня ждал сюрприз. В виде 2х подстав: 1 - у феникса потерлась одна деталь, которая крепила крылья к туловищу; 2 - потерялась схема сборки всего этого безобразия. А стоит ещё заметить, что на феникса хватило одного листа запчастей, а дракон аж на 3х поместился, там очень много мелочёвки. В общем, вчера перерыла интернеты, схемы не нашла, но нашла более-менее чёткие фотографии готовой собранной модели и чисто по ней смогла разобраться, что и куда надо крепить. На этот раз вооружилась супер-клеем и сразу всю чешую на место приклеила, как и выпадающие у феникса пёрышки :) Закончила я всё это во втором часу ночи, и тут меня осенило, что всё это можно красиво покрасить... И вот тут была третья подстава - запчасти уже были приклеены :) Особо не развернёшься с прорисовкой деталей, но где наша не пропадала! Сходила сегодня в АртМир и купила акриловые краски и кисточки, ночь будет весёлой :)

З.Ы. Алиса сегодня впервые ходила по снегу. Его, конечно, было совсем чуть-чуть, и лежал он не хлопьями, а тонким слоем сухой пороши, но это не отменяет того факта, что в городе выпал снег. А у меня машина до сих пор не переобута :( Хотя новёхонькая резина в багажнике ждёт своего часа).
Такие дела.
bebe

Украшательное

Сегодня разместили в кабинете два основных элемента декора - дракона и сакуру. Я просто не могла уже это дома хранить, охота было всем показать ^^"


Дракон нарисован на органзе акрилом. Захотелось чего-то такого же домой :)
Collapse )

Завтра презентация, должно быть больше фото )
ani_fox

Сумасшедшие будни

Три дня подряд со мной происходит черт-знает-что. Готовимся к конкурсу кабинетов на работе (в прошлом году у нас был Китай, на этот раз решили пройтись по Японии), в связи с этим очень много творческой работы на дом взято.
Освоила квиллинг, теперь у нас на стене распустится ветка прекрасной сакуры. Освоила роспись по ткани - на окне будет висеть расписная штора с шикарным драконом. Придумали как сделать японские фонарики квадратной формы, смотрятся очень аутентично. Недосып, дома бардак творческий беспорядок, а вместо уборки я сижу и подписываю открытки! Наконец-то пересилила себя и подписала всем новые. Надеюсь, к Новому году до всех адресатов добегут. Нашла в электронном почтовом ящике несколько адресов, с которыми хотели начать переписку, но что-то не получилось - подписала и им поздравительные. Пусть людям будет приятно.

Нового года не ощущаю. Через неделю корпоратив - а я его не хочу. На работе завал, и конца-края этому нет.
А в целом всё хорошо.
ani_fox

навеяно грустной лирикой

Сердце пополам разделить, на две равные доли,
Пополам сердце, решительно, и по доброй воле,
Разорвать на две равные ровные части,
Чтобы вновь, как и прежде, мечталось о счастье.
Чтобы меньше цепляла та невозможность,
Из-за которой жить стало сложно,
Быть рядом с тем, с кем уж не будешь…
Напополам. И позабудешь…
Чем больше частей, тем дышится легче и проще,
Чем больше людей, тем всё не так денно и нощно,
Чем спрятаться проще, тем проще упрятать сомненья,
А с ними, в придачу, смешное и глупое рвение.
Тем проще не думать, и к этому не возвращаться,
Тем проще со временем с лёгкой душою прощаться.
И в жёсткие рамки себя загонять вновь и вновь.
Душа пополам. Вместе с сердцем. И даже любовь.
09.01.2008 г.
ani_fox

нити. часть4

Внезапно я остановилась и присела на корточки. Стало так тихо, что биение моего сердца казалось глухими ударами колокола, превратившимися в тревожный набат. Под моими ногами и перед моими глазами был толстый узелок на идеально гладкой нити. Я чувствовала, что что-то в этом не так, что это неправильно. Я коснулась его кончиками пальцев, и всё вокруг снова встало с ног на голову.

Темнота пропала, перед глазами вновь предстала картина города, только на этот раз место мне было совершенно незнакомо. Сотни, тысячи машин, пробегавших мимо, создавали иллюзию серой реки, мчащейся двумя потоками в противоположные стороны, гул и шум стояли невообразимыми, после музыки нитей эта какофония ударила по ушам и заставила упасть на колени, закрыв ладонями уши. Но только это не помогало. Я попыталась было снова вспрыгнуть на нить и убежать отсюда куда-нибудь подальше, туда, где не было бы слышно всего этого гама, но что-то держало, не давало спрятаться в золотисто-чёрной тишине. И тогда я отняла руки от ушей, оперлась ими в землю и медленно поднялась, начав осматриваться. Не заглядывая вглубь потока, а глядя поверх, я видела сотни, миллионы нитей, тянувшихся каждая к своей машине, удивительно было – как они не запутывались между собой…

Стоило только об этом подумать, как раздался громкий звук автомобильного гудка, а затем последовавшего за ним удара машины о машину, и ещё один, и ещё... Машины повылетали на встречную полосу движения, и оба потока реки мгновенно замерли, взорвавшись громкими сигналящими звуками тех автомобилей, что уже попали в общую кучу, и тех, кто продолжал врезаться друг за другом. Казалось, этому не будет конца. Вопящие звуки резали, будто ножи, ударяли, будто молоты, растаптывали, стараясь причинить как можно больше боли, и я не выдержала этого. Потянувшись и ухватив руками клубок нитей, я рванула их на себя – они растаяли, и тут же всё мгновенно исчезло: осталась только гудящая тишина и два столкнувшихся автомобиля, одиноко стоящих поперёк обеих полос дороги. Облегчённо вздохнув, я подошла к ним, аккуратно расцепила их переплетенные нити, закрыла глаза… И снова ощутила себя в мягком полумраке, бегущей по тонкой золотистой дорожке, всё дальше и дальше отдаляющейся от вновь восстановленного нескончаемого серого потока и расплетённого на нити узелка.

Я так и не поняла, что случилось. Всё произошло в какие-то считанные минуты, да так быстро, что не успело отложиться в голове, отпечатавшись только парой наиболее ярких картин: гудящая серая река и две машины посреди абсолютно пустой дороги.

На следующий узелок я наткнулась не сразу, да и то, смогла его заметить лишь, когда босая нога ступила на него. Странный он был, хитрый. Не просто перевязь двух золотистых линий, а ажурный маленький клубочек. И как я его не увидела сразу? Такой тоненький, такой хрупенький… Мне вдруг показалось, что если я ступлю ещё шаг, вся вязь распадется, и нити навсегда расстанутся друг с другом. Вокруг меня раздался мелодичный перезвон, как будто сотни-сотни мелких камешков, журча ручейком, пересыпались внутри деревянных цилиндриков. Мне доводилось однажды увидеть такое в Музее Древнего Народного Искусства. Жаль, что его закрыли и сделали одно из подразделений Фабрики – уж больно здание и местоположение приглянулись новым властям… Я ещё раз глянула на узелок, потом осмотрелась, заметила справа от себя довольно близко проходящую ниточку, и перепрыгнула на неё, едва не потеряв равновесие. В моем сознании прогремел убийственно-громкий колокольный звон. Схватившись за голову, я зажмурилась, и меня тут же заволокло калейдоскопом отрывочных картин – вечер, двое, рядом, держась за руки… Едва не расставшиеся на совсем и от этого ещё более счастливые…

Все исчезло так же резко, как и возникло. Снова была я, снова меня окружала бесконечная золотая паутина, и снова вокруг раздавались перезвоны дивных струн. О том, что это огромная паутина, из которой, однажды попав, никогда не вырвешься, я подумала только сейчас. Мне вдруг захотелось исчезнуть отсюда насовсем. Исчезнуть. Пропасть, оказаться где угодно, но лишь бы не было этого монотонного гудения и темноты, перечеркнутой и разрезанной сотнями острейших проволочек. Желание было настолько сильно, что мои ноги сами сделали первый шаг. А потом ещё один. И ещё… А потом, чередуясь, заставили тело броситься вперёд и бежать до тех пор, пока дыхание не стало вырываться вместе с хрипами и обжигающе-горьким привкусом во рту. Я не могла остановиться, но и спрыгнуть со струны тоже не могла – ноги будто приковало и влекло вперёд, не давая никакой возможности упасть. Я стала задыхаться. А потом… потом всего на миг подняла глаза вверх и увидела очередной клубок. Размышлять не было времени, да и возможности тоже. Поэтому, действуя больше по наитию и собравшись с остатками сил, я оторвала ноги в жалкой попытке прыжка и ухватилась за этот клубок.

Паутина содрогнулась так, что пространство в буквальном смысле закричало сотнями, тысячами, миллионами голосов. Не в силах вынести подобного, я ужасно захотела закрыть уши руками, забиться в угол и переждать до тишины, но руки намертво вцепились в переплетение нитей, до которого я все-таки достала и теперь намеревалась ни за что не отпускать. Всего через каких то три-четыре удара сердца, я почувствовала влагу в ушах. А потом для меня весь звук слился в гулкий кокон, сдавивший грудь и не позволяющий дышать. Свое сердце я перестала слышать также, как и звон вокруг. Может, это и было лучше, но осознавать, что я оглохла, как-то не хотелось. Тогда я сделала последнее, что пришло на ум – зажмурилась и дернула руки в разные стороны, разрывая клубок.

ani_fox

клетки и сады

Я прилетала в его сад каждое утро. Каждый рассвет воспевался мною в ветвях его чудесных яблонь, сладкопахнущих нектаром цветов по весне, пьяняще одурманивающих ароматом яблок летом и осенью.
меня тянуло туда снова и снова, и я совсем не хотела менять своего заведенного порядка. Мне нравилось то, что я делала. Иногда я находила на подоконнике семечки, оставленные с вечера специально для меня. Тогда, осторожно подлетая к ним, я замечала его, маячившего за занавеской и боявшегося спугнуть. Я подбирала зернышки и пела. Пела так, как никогда раньше - чисто, звонко, радостно, и сердце трепетало в ответ. Крылья в этот миг наполнялись такой энергией, что мне казалось, что я долечу до самого солнца!.. но мне не хотелось никуда лететь.
Я появлялась в его саду каждый божий день и радовалась каждой минуте, каждой ноте, спетой для него.
а потом возник он. Человек-с-золотой-клеткой. Точней, сперва это был просто человек. Он оказался на моем пути к саду, и мне захотелось пропеть для него песню - столь грустен был его вид. Мне в тот момент показалось, что это поможет ему, приободрит... Или хотя бы заставит улыбнуться. Я села на ветвь клена и запела. А он тихо поднял голову и слушал эту песнь. Иногда он хмурился, иногда чему-то кивал, но взгляда от меня не отрывал. И в тот миг, когда песнь вот-вот должна была оборваться, он протянул руку. Я не испугалась. Мой голос смолк, и мы были недвижимы долго. очень долго. И лишь когда я заметила солнце, выплывающее из-за крон деревьев, я спохватилась и помчалась в сад. Ведь я будила человека-в-саду своей песнью каждый божий день. И мне совсем не хотелось менять этот, безмолвно установленный порядок...

На следующее утро он уже ждал меня, а в его руках была золотая клетка. Он поставил ее рядом с собой, а в руке протянул мне горсть самых сладких семечек, которые я когда-либо ела. Даже не задержавшись, я пролетела мимо, направляясь в яблоневый сад.
Так повторялось много и много раз, как бы я не пыталась пролететь иной дорогой - он находил меня прежде чем я успевала укрыться в спасительных ветвях. Он преследовал меня, знал все мои пути, знал все мои привычки. И каждый раз протягивал мне горсть зерен. Все началось в середине осени, и длилось до зимы. Меня преследовала золотая клетка, сулившая тепло и сытость...
Разрешилось все в одночасье. В очередной раз, из последних сил мчась к саду, я чувствовала, что мои силы покидают меня. Начинались заморозки, и еду становилось находить все сложней и сложней - я не ела двое суток, а для птицы это равносильно смерти. В тот день он снова ждал меня. и снова в его руке были зерна. и меня разрывало на части - я знала, что если не найду еды и сегодня, завтра меня уже не станет. Но ещё я знала, что если я склюю этих зерен, что так щедро протягивались мне каждый божий день, я навеку останусь узницей золотой клетки. А это тоже равносильно смерти. И тогда я выбрала то, чего хотела моя душа - я направилась в Сад. и мне уже было все равно - погибну я или нет. И даже если мне предстояло спеть сегодня последнюю песнь в своей жизни, я бы её спела как никогда.
Когда я примчалась в сад, человек сидел под яблоней и, прикрыв глаза, слушал перешептывания яблоневых ветвей. Их голос на самом деле был очень тих, они жаловались на холод и надвигающиеся холода. Не в силах прерывать его, я тихо спряталась в ветвях и стала наблюдать. А потом человек достал скрипку и стал играть. И настолько эта музыка меня поразила, что, спустившись на самую нижнюю ветвь, прямо над головой человека-в-саду, я стала подпевать. Два голоса слились в один под ветвями яблонь в лучах солнца, и это было счастье. Я никогда так раньше не пела. Мою трепещущую птичью душу наполняла невыразимая радость - я расправила крылья и взлетела высоко в небо. Но мои ослабшие крылья подкосились, и, не в силах больше держаться на потоке ветра, я стала стремительно падать вниз, в тот самый сад, что подарил мне столько чудных песен...
ani_fox

нити. часть3

Кто-то положил мне руку на плечо. Подпрыгнув от неожиданности, я обернулась и увидела толпу людей, успевшую собраться за это время вокруг самоубийцы. Взглянув в их напуганные лица, я поднялась с корточек и мелено побрела прочь. Хотелось закрыть глаза, что я и сделала. Мысли о том, что надо пойти, смыть с себя эту гадость, отошла на второй план. Сейчас же у меня было странное ощущение того, что вокруг меня начал сплетаться тугой сизый кокон. Я открыла глаза и поняла, что мне это не показалось. Творилось что-то странное – жёлтый дым ядохимикатов рассеивался и истончался, превращаясь в золотисто-рыжие нити, опутывающие все и вся. Поначалу я даже и не поняла, что произошло – я просто шла сквозь них, но они меня не держали. Обернувшись, я увидела, что позади меня было точно такое же нагромождение нитей. Я недоумевала – что это такое было, я не могла найти этому объяснения, не могла понять причин, но оно от этого не пропадало, а напротив, эти нити становились ещё ярче и толще.

Я вновь закрыла глаза и прислушалась к себе – мне удалось услышать какой-то смутный отголосок некой мелодии. И тогда я смело посмотрела на новый мир, изменившийся для меня в одночасье. Я знала, что он бесповоротно изменился, я это почувствовала. Всё, что было ранее, потеряло для меня какой бы то ни было смысл, в настоящем остались только я и эти нити. Теперь я глядела на них не со страхом, который проснулся во мне поначалу, а, напротив, с нескрываемым интересом. Что это было такое? Я попробовала тронуть одну из них, но пальцы прошли сквозь неё, словно это был бесплотный лучик света. И всё-таки я не удовлетворилась данным результатом. Я внимательно присмотрелась к этой ниточке, представила, что это струна, и вновь тронула её. По нити пошли волны, словно это и в самом деле была струна, где-то вдалеке вновь раздалась мелодия. Тогда я представила, что это тончайшая паутинка, и попыталась порвать её, но нить не поддалась, только лишь жалобно тренькнула. Мне это понравилось. Я тронула тогда соседнюю. Та тоже зазвенела, но по-своему. И тут меня осенило. Передо мной открывался самый необыкновенный струнный инструмент на свете! Я перебрала пальцами некоторые нити, и из-под рук зазвучала тихая, ещё неловкая мелодия.

Вдруг я почувствовала, как свежий ветер опутывает меня. Как же я тосковала по этому запаху! Запаху чистоты, свежести, далёкому воспоминанию из детства… Я стояла, парализованная обострившимися чувствами, ощущала каждой клеточкой своего тела, как из меня уходит всё плохое, весь тот яд, что медленно, но верно проникал в меня и убивал меня. Я очищалась, как вода очищается фильтром, у меня кружилась голова от восторга и смешения чувств… Ветер взъерошил волосы, и я рассмеялась. От этого смеха нити зазвенели, как сотни, миллионы колокольчиков… Боже, какой же это был звук! Безумное, непреодолимое желание овладело мной, я высоко подпрыгнула, мои ноги сами нашли равновесие на невесомой опоре – я спокойно стояла на золотистой струнке, ощущая, что могу быть легче пушинки. Ветер одобрительно подтолкнул меня в спину, и я побежала вперёд. От этого нить под ногами запела. Это было незабываемо! Я неслась вперёд и ощущала, как за спиной раскрываются незримые крылья. Всё окружающее слилось в тёмноё пятно, пронзаемое миллионами тончайших ниточек, сплетаемых в сеть. Я бежала по ним, не боясь, что могу упасть. Я была в этом уверена. Куда исчез город с его ядом и заводами? Куда исчезли все люди, дома, машины, дороги? Деревья и небо? Ничего этого не было. Я осталась наедине с золотой паутиной. Да и не волновало меня это больше, потому как была я, была музыка, льющаяся со всех сторон, и был ветер, постоянно круживший рядом, наполнявший лёгкие сладостным нектаром свежести...

ani_fox

нити. часть2

Выйти из подъезда и увидеть мир в новом свете – вот чего мне хотелось. Голова немного кружилась – после Его слов и спуска на лифте, в принципе, не удивительно. Улица дохнула на меня жёлтым светом, в котором вещи стали выглядеть совсем иначе. Солнце наконец-то вспомнило о нас? Ага, чёрта с два. Яды, яды, яды. Как же мы ещё можем в этом жить? Я задыхаюсь. Мне не хватает воздуха. Утреннего запаса хватает лишь до вечерней смены, а потом я ложусь спать и не чувствую, как в моё тело проникает отрава. Каждое утро по маленькой улочке, о которой мало кто знает, поскольку она тщательно спрятана от глаз посторонних, но которую можно, приглядевшись, рассмотреть с крыши, вывозят двух-трёх Ушедших. ТАК люди не умирают. Они уходят – тихо, спокойно, во сне. И лишь наутро об их пропаже узнают. Как там говорилось – уйти по-английски?..

Мир преобразился. Серая пелена стала маслянисто-жёлтой, и от этого стало ещё трудней дышать. Такое ощущение, что газовые облака охотятся на нас, налетают и проникают в лёгкие, делают своё грязное дело, заражая организм, и выходят наружу очистившимися. Как у растений с углекислым газом, так и у нас с этой гадостью. Мы придумали для мира бомбу замедленного действия…

Людей на улицах стало заметно больше. Я шла по-над покосившимися домами, обходя прохожих, идущих мне навстречу. Они напоминали мне хоккеистов из старой-старой детской игры. выставленной в некогда работавшем Музее… Она была странной – на хоккеистах была смешная форма и смешные коньки. Сейчас такие давно уже не делают. И сама игра была странной – отдельный хоккеист двигался взад-вперёд по полю, ведомый по проторенной дорожке рычагом, которым управлял игрок. Этот хоккеист мог лишь бегать взад-вперёд, да вращаться на месте. Непонятно-непривычная игра. Так вот, эти вот прохожие теперь постоянно напоминают мне об этой игре. Они также, слепо движимые невидными им рычагами, ходят туда-сюда по дорожке, вытоптанной специально для них. У каждого есть свое дело, и он бездумно его выполняет, не выходя за рамки отмеренного.

 

Где-то наверху послышался крик. Он настолько не вписывался в стройный ряд серой туманной обыденности, что заставил меня вздрогнуть и поднять голову. Сверху падало что-то большое и тёмное. Тело сработало за меня – оно отпрыгнуло в сторону прежде, чем на него рухнул человек, летевший с крыши. Послышался глухой стук, от которого я вжала голову в плечи. Мою спину и ноги забрызгало кровью. Вздрогнув от её липкой теплоты, я обернулась и взглянула на то, что осталось от того, кто ещё минуту назад дышал той же ядовитой жёлтой гадостью, что и я. Размазанные по земле остатки теперь трудно было назвать человеком. Месиво из раздробленных и переломанных костей да мяса, и всё это щедро залито кровью… Что-то знакомое было в этой фигуре, я села на корточки и присмотрелась. Кровь была серой. Грязно-серой. Поначалу подумалось, что так не может быть, но, размазав одной рукой то, что попало на меня и поднеся это к лицу, я поняла, что первое наблюдение осталось верным. Кровь действительно была серой. Неужели это результат долгого воздействия ядов на организм? Неужели рано или поздно у нас всех по венам будет бегать вот это вот липкое вещество?.. До какой степени будет продолжаться отравление людей?!! Меня передёрнуло.

ani_fox

нити. часть1

буду понемногу выкладывать свои труды... читайте, комментируйте. проблемы все-таки поднимаются, хоть и косвенно, что ВЫ на их счет скажете...

Солёный рассвет медленно наплывал на находящийся в тоскливом забытьи город. Люди сонно шли по дорогам, машины нехотя продирались сквозь серый сумрак, наполненный выхлопными газами и гарью заводов, повсюду расположенных в городе. Солнце забыло способ пролезть сквозь противно-свинцовую толщу облаков, укрывавших город куполом. Лишь там, где оно должно было быть, облака были чуть светлей, чем обычно. Обычное утро обычного города.

Живущие здесь люди имели странные, труднопроизносимые имена, поэтому ту, что шла сейчас наравне со всеми по холодному тротуару, назовём просто Ски. Она была очень высока и очень худа, с коротко и неаккуратно остриженными волосами, весь её вид был лишён какой бы то ни было женственности настолько, что её порой принимали за мальчика-подростка в переходном возрасте. Глаза, если хорошенько в них вглядеться, имели серо-стальной оттенок, который никогда не темнел, а напротив, становился только ещё светлей, доходя до тёмно-белого. Такого оттенка не бывает, скажете вы, но я с вами не соглашусь. В мире бывает всё.

Она шла, засунув руки в карманы старых потёртых жизнью и временем джинс, буро-серая футболка, растянутая до двух размеров больше, чем надо, тоскливо болталась на худощавом теле. Тёмные густые волосы ерошил рассветный ветер. Она была обычной. И ничем не выделялась из толпы.

Люди шли мимо. Весь их вид выражал крайнюю озабоченность своими делами, у каждого перед глазами была некая Цель, за которой они следовали слепо, словно овцы на заклание. Даже в её глазах был некий оттенок подобной цели. Она прошла ещё пару кварталов вдоль сонного шоссе, повернула в переулок, поднялась по узкому проулку вверх на пару домов и, свернув налево в невысокую арку, вышла в широкий двор, образованный построенным в форме колодца домом. Серые кирпичи стен тщетно пытались спрятаться за чёрными стволами ещё не проснувшихся от зимы деревьев, окна, задёрнутые плотными шторами, периодически выбрасывали в серость двора пятна тусклого света, будто рисуя проёмы своих отражений на бурой земле улицы. Дом был высоким. В тридцать три этажа. Эдакая коробка из бетона и стекла, вобравшая в себя сотни людских жизней, укравшая их души и время. Покинь они её – и она останется пустой бессмысленной оболочкой. Жалкое подобие истинного Дома.

Девушка миновала несколько подъездов и остановилась лишь возле одного – он располагался в углу между двумя стенами дома. Войдя в подъезд, она спокойно прошла мимо лифта и направилась к лестнице. Та была загажена окурками, плевками, уличной грязью и ещё какими-то органическими отходами. Стены были обильно расписаны фразами от банальной «Здесь был Я» до неординарной «Shit happens». Каждый старался внести свой вклад в анналы дома, и поэтому в некоторых местах надписи заходили одна на другую. С каждым пройденным этажом становилось всё чище: на пятнадцатом этаже во всех оконных проёмах были стекла, а количество настенных рисунков сократилось чуть ли не втрое, на двадцатом этаже уже можно было бы взяться за перила, не боясь того, что на них могло бы быть, а «наскальная роспись» практически вымерла, на двадцать пятом уже можно было бы не смотреть под ноги, а на тридцатом воздух был чист и свеж, а стены были девственно чисты. Такого не бывает, - возможно, возмутитесь вы, а я опять с вами не соглашусь – ведь в мире бывает всё. На тридцать третьем этаже было светло – лестница приводила к выходу на чердак. Замок с железной двери был сбит, а ступеньки снова оказались загажены. Слишком уж много было любителей полазить по крыше высотки. А ещё в самом дальнем углу, практически невидимая среди прочих надписей, вновь появившихся вследствие популярности данного этажа, была надпись, сделанная уверенной рукой, белая на серо-бурой побелке: «Peace in Heaven».

Ски скосила взгляд в её сторону, потом ловко взобралась по расшатанной железной лесенке и оказалась на крыше. Что можно было сказать о том месте, что предстало её глазам? Длинное кольцо плоскости шириной семь метров, бетон, арматура, железные ограждения по краю, ряды антенн, просыпающийся внизу и вокруг город, мелькание то тут, то там маленьких огоньков, серо-свинцовое небо. Девушка прошла на середину одной из сторон квадратного круга крыши, села, обхватив руками худые колени, и закрыла глаза. Ветер, потерявший её минут пять назад, с удвоенной силой вцепился в волосы. Он пах гарью, копотью и сажей, от него веяло горящей смолой и кислыми ядохимикатами, но при этом он смог сохранить робкую ниточку запаха озона – запаха чистоты и свежести. Как только Ски почувствовала это, она раскинула руки и упала на спину. Над ней, распростёршей по сторонам руки и вытянувшей стрункой ноги, проплывала огромная серая пелена, впитавшая в себя все те же запахи, что и утренний ветер. Эти облака были тёмными, иногда между ними мелькали более светлые просветы. Были ли облака тёмными на фоне светлеющего неба, или напротив, это небо было тёмным, в то время как облака пытались сохранить давно утерянную белизну?..

Безмолвный диалог человека и неба продолжался неопределённое время. Что сейчас творилось у неё в голове? Какие образы вспыхивали перед глазами под действием кружащегося над головой неба? Ответить на этот вопрос могли бы двое. Но они молчали…

Ски поднялась с крыши за пару мгновений до того, как со стороны заводов послышался режущий уши пронзительный вой. Закончилась ночная смена, и теперь в мир будет выброшена новая порция отравы. Девушка вернулась к выходу с крыши, обернулась, ещё раз, будто прощаясь, окинула взглядом бьющееся в агонии небо и, нырнув в тёмный проём, быстро спустилась по ступенькам на тридцать третий этаж. Там она вызвала лифт и, слушая работу подъёмного механизма, стала медленно постукивать носком кроссовка о дверь лифта, выводя какое-то подобие мелодии. Двери распахнулись, и нога стукнулась о пустоту. Ски вздохнула и вошла в лифт. Спуск был быстрым и ничем не примечательным. Где-то снаружи вновь послышался рёв заводов. Начался процесс выброса.