?

Log in

No account? Create an account
подарочек от Рэнфри

March 2018

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com

Nov. 18th, 2020

подарочек от Рэнфри

[sticky post] праздник к нам приходит...

Из нового и очень актуального.

1. Подарочные карты ИКЕА (!) и магазинов техники.
2. Голову Давида. Гипсовую. Белую. Хочу!
3. Или красивый мужеский торс гипсовый, но у нас в продаже не видела красивых. Только в европах... :(
4. Деньги! Мне правда можно дарить деньги в конвертике - я найду им применение.
5. Курсы английского языка или рисования. :)
6. Постельное белье. Невырвиглазных цветов и со строгим рисунком. Идеально - "старые бабушкины" льняные простыни - за них я буду любить вас вечно!
7. Подарочные карты магазина "Передвижник". Или "Леонардо", он тоже подойдет :)
8. Посуду для готовки... хорошие кастрюльки, соусники, сковородки и всякие для запекания формы. Или вот еще форма для маффинов на 8 гнезд...


8. Или вот еще подарочные карты Lush можно и L'Occitane.
9. Зеленые чаи. Хорошие. Без ароматизаторов или с минимальными и не химическими. Пожалуйста, не молочные и не клубничные! :)

Пожалуйста!!! Не надо косметики (если не L'Occitane) и мыла. Я не успеваю тратить. Лучше ничего. :)





ТУТ!  :)

My Wishlist

Oct. 22nd, 2013

подарочек от Рэнфри

Книжки, книжки.

Дорогие товарищи!
А посоветуйте хороших вкусных книг почитать?
Любой направленности, кроме, разве что, детективов. Их я так и не смогла полюбить. :)

Aug. 5th, 2013

подарочек от Рэнфри

ищу что почитать.

Дорогие товарищи.
А скажите, что вы сейчас читаете? И как оно вам? И стоит ли почитать?
И что вообще посоветуете почитать?
А то ничего не могу придумать. :)

Sep. 26th, 2012

дура

Дорогие люди!

А посоветуйте чего-нить вкусного почитать?
Вот чтобы прямо хорошее. Жанр любой, кроме, пожалуй, детективов (но и тут возможны варианты).
Можно что-нить даже "классическое" - у меня там тоже провалы случаются.
Что вы вообще читаете и любите?
Очень надо :)

Mar. 26th, 2012

и если нас не впечатлит Ангбанд

100 дней радости. День 25.

Что бы такого написать, чтобы не было лытдыбром? День спокойный, без свершений, с метелью за окном и хорошими фильмами.

Разве вот только... 25 марта. И Саурон повержен. :)
По этому поводу начала перечитывать ВК. Клевая, между прочим, книжка!   :) 

Mar. 25th, 2012

подарочек от Рэнфри

100 дней радости. День 24. Запоздало.

Я в последнее время начала очень ценить свет и пространство. Наверно старею и темнота мне теперь не друг.
По этой причине прогулка по широким московским проспектам в солнечный мартовский день наполняет мою душу ликованием!  Надо-надо купить себе прогулочные кроссовки и выпинывать себя гулять чаще.

А вечером в гостях был ликер, вкусная еда и сказки. Много сказок. Как всегда, я всех обманула и сама рассказывать ничего не стала. Но это я от застенчивости и обязуюсь исправиться.  :)

А по дороге домой я глядела на подвыпивших граждан и поняла как мне повезло с кругом знакомых. Даже пьяные они умны и симпатичны, у них не появляется злобная тупость и не стекленеют глаза. Кажется, это от общей внутренней интеллигентности, простите за выражение.
И вот по приезду домой, я нашла эссе Честертона "Омар Хайам и Лоза виноградная", которое и хочу вам показать - а то вдруг кто не читал. Потому что, вообще, Честертон - это гимн радости. Да и к слову о пьянстве пришлось.  :)


[Пить безнравственно и опасно только в том случае, если выпивка для вас — лекарство. И вот почему. Если вы пьете для удовольствия, вы гонитесь за чем-то редким — ведь пока вы в здравом уме, вы не ждете, что каждый час принесет вам удовольствие. Если же вы пьете для здоровья — вы стремитесь к вещи естественной; к тому, что вам положено; к тому, без чего вы действительно не можете обойтись.]

Так называемая новая нравственность не без ярости вцепилась в проблему пьянства. Энтузиасты не знают покоя — от тех, кто выдворяет людей из ресторана в 12.30, до пылкой дамы, которая крушит топором американские бары; но все они почти всегда признают, что пить можно в одном-единственном случае: для подкрепления, как пьют лекарство.

С этим я не соглашусь ни за что на свете. Пить безнравственно и опасно только в том случае, если выпивка для вас — лекарство. И вот почему. Если вы пьете для удовольствия, вы гонитесь за чем-то редким — ведь пока вы в здравом уме, вы не ждете, что каждый час принесет вам удовольствие. Если же вы пьете для здоровья — вы стремитесь к вещи естественной; к тому, что вам положено; к тому, без чего вы действительно не можете обойтись.

Тот, кто познал искушение экстаза, еще может устоять; но вряд ли устоит тот, кто познал искушение нормальности. Представьте себе, что вы даете человеку волшебное снадобье и говорите ему: «Прими, и ты перепрыгнешь памятник!» Без сомнения, он примет и перепрыгнет, но вряд ли он начнет прыгать день и ночь на потеху согражданам. А вот если вы дадите снадобье слепому и скажете: «Прими, и ты увидишь», искушение окажется много, много сильнее.

Как сможет он удержаться, заслышав цокот копыт или пенье птиц на рассвете? Не так уж трудно отказаться от развлечения; почти невозможно отказаться от непременного условия нормальной жизни. Всякий врач знает, как опасно давать больным алкоголь, даже для подкрепления сил. Я совсем не хочу сказать, что, по моему мнению, нельзя дать больному для бодрости глоток вина. Но мне кажется, что гораздо естественней и несравненно полезней давать его здоровым просто так.

Здравая точка зрения на выпивку покажется парадоксом, как и многие здравые мнения. Пейте от радости, но никогда не пейте с горя. Никогда не пейте, если вам без этого плохо, — иначе вы уподобитесь серолицему подонку. Пейте, когда вам и без того хорошо, и вы уподобитесь веселым крестьянам Италии. Не пейте потому, что вам надо напиться, — это разумное пьянство, оно ведет к смерти и аду. Пейте потому, что вам не нужно, — это пьянство неразумное и древнее здоровье мира.

Несколько десятилетий лежит на английской словесности славная тень восточного поэта. Перевод Фитцджеральда вобрал в себя, сконцентрировал весь темный, пассивный гедонизм нашей эпохи. О литературных достоинствах этой книги говорить не стоит — мало на свете стихов, в которых с такой силой соединились бы веселая колкость эпиграммы со смутной печалью песни.

Но о ее философском, этическом и религиозном влиянии, которое не меньше ее литературных достоинств, я бы хотел договорить, и, признаюсь, отнюдь не в мирных тонах.

Многое можно сказать против духа «Рубайят» и волшебной ее власти. Но главное зло в том, что, к собственному, тем более — к нашему несчастью, эта великая книга нанесла сокрушительный удар общительности и радости. Кто-то сказал про Хайяма: «Печальный и счастливый старый перс». Печальным он был, счастливым — не был ни в каком смысле слова. Он враждебен радости больше, чем пуритане.

Мудрый и прекрасный перс лежит под розовым кустом со свитком стихов и чашей вина. Трудно поверить, что, глядя на него, кто-нибудь вспомнит темноватую комнату, где врач отмеряет бренди безнадежному больному. Еще труднее поверить, что это зрелище наведет на мысль об испитом подонке, хлещущем джин в кабаке. Тем не менее эти трое связаны воедино невеселыми узами.

Плохо не то, что Хайям воспевает вино, — плохо то, что он воспевает наркотические свойства вина. Он призывает пить с горя. Для него опьянение закрывает, а не открывает мир. Он пьет не поэтически, то есть не весело и не бездумно. Он пьет разумно, а это ничуть не поэтичней банковской сделки и ничуть не приятнее слабительного.

Насколько выше — по чувству, не по стилю — старая застольная песня:

По кругу пустим чашу мы,
Пусть льется сидр рекою.

Ее пели счастливые люди, славя поистине хорошие вещи — душевную беседу и братство, и короткий досуг бедняков. Конечно, почти все высоконравственные нападки на Хайяма наивны и неверны, как всегда. Один ученый, к примеру, был так глуп, что обвинил его в атеизме и материализме. И то, и другое почти немыслимо для восточного человека — на Востоке слишком хорошо разбираются в метафизике.

На самом же деле христианин, читающий Хайяма, скажет, что он отводит не мало, а слишком много места Богу. Омар Хайям исповедует тот страшный теизм, чьи адепты не могут представить ничего, кроме Бога, и не знают ни человеческой личности, ни человеческой воли.

Не спрашивают мяч согласия с броском.
По полю носится, гонимый Игроком.
Лишь Тот, Кто некогда тебя сюда забросил, — 
Тому все ведомо, Тот знает обо всём.
 
(перевод И. Роднянской)

Христианский мыслитель — Августин или Данте — не согласится с этими строками, потому что они отрицают свободную волю, честь и достоинство души. Высочайшая мысль христианства не приемлет такого скепсиса не потому, что он подрывает веру в Бога, а потому, что он подрывает веру в человека.

«Рубайят» воспевает громче всех безрадостную погоню за наслаждением; но она не одна. Самые блестящие люди нашей эпохи зовут нас к тому же самому сознательному культу редких наслаждений. Уолтер Патер говорит, что все мы — приговоренные к смерти и нам остается наслаждаться прелестью минуты ради самой минуты.

Тому же учила нас убедительная и безотрадная философия Уайльда. Девиз этой веры — carpe diem (лови день. — лат.); но исповедуют ее не счастливые, а очень несчастные люди. Великая радость не срывает походя розовые бутоны — взгляд ее прикован к вечной розе, которую видел Данте.

Истинная радость исполнена духа бессмертия. Все великие комические книги — «Тристрам» и «Пиквик», например, — просторны и неподвластны гибели; читая их, мы чувствуем, что герои — бессмертны, а повествованию нет конца.

Конечно, острая радость нередко бывает короткой; но это не значит, что мы мыслим ее как короткую, преходящую и наслаждаемся ею «ради данной минуты». Тот, кто это сделает, попытается осмыслить радость и ее разрушит. Радость — таинство, как вера, ее нельзя осмыслять. Представим себе, что человек испытывает истинную радость. Я говорю не об эстете, взирающем на ценную эмаль, я имею в виду яростную, почти мучительную радость — миг восторга в первой любви или миг победы в бою.

Влюбленный радуется в эту минуту отнюдь не «ради минуты». Он радуется ради возлюбленной или на худой конец ради самого себя. Воин радуется не ради минуты, а ради знамени. Он может сражаться за глупое, ненужное дело, влюбленный может разлюбить через пять дней. Но в эту минуту знамя для воина — вечно, любовь для влюбленного — бессмертна.

Такие мгновения пронизаны вечностью; они дают радость именно потому, что не кажутся преходящими. Взгляните на них с точки зрения Патера — и они тут же станут холодными, как сам Патер и его стиль. Человек не может любить смертное, хотя бы на недолгий срок.

Чтобы понять ошибку Патера, вспомним его знаменитую фразу. Он хочет, чтоб мы горели пламенем, твердым, как рубин. Но в том-то и дело, что пламя не может быть твердым, его нельзя ни гранить, ни оправлять. Так и чувства человеческие нетверды и не похожи на камни; они опасны, как пламя, опасно трогать их и даже изучать. Чтобы наши страсти стали твердыми, как драгоценные камни, они должны стать холодными, как эти камни, — другого пути нет.

И самый сильный из всех ударов по простым человеческим радостям, самый смертельный — клич эстетов carpe diem. Для всех без исключения удовольствий и радостей нужен совсем другой дух — дух робости, привкус неуверенной надежды, ребяческого страха. Страсть невозможна, если нет чистоты и простоты; я говорю и о дурных страстях. Даже порок требует невинности.

Не будем говорить о том, как повлиял Хайям (или Фитцджеральд) на дела другого мира. Сейчас нам важно, что этому миру он принес немалый вред. Пуритане, как я уже сказал, много веселей его. Новые аскеты, сторонники Торо и Толстого, куда жизнерадостнее — ведь как ни труден отказ от вина и роскоши, им остаются все простые радости, а главное — они не теряют способности радоваться.

Торо может радоваться закату и без чашки кофе. Толстого не радует брак — но он достаточно здоров духовно, чтобы радоваться чернозему. Отказавшись от самых примитивных удобств, можно наслаждаться природой. Куст хорош и для трезвого. Но ни природа, ни вино — ничто на свете не обрадует вас, если вы неправильно понимаете радость; а с Хайямом (или Фитцджеральдом) случилось именно это.

Он не видит, что радость невозможна для того, кто не верит в вечную радость, заложенную в природе вещей. Нас не обрадует и падекатр, если мы не верим, что звезды пляшут нам в такт. Никто не может быть истинно весел, кроме серьезных людей. В конце концов человек может радоваться только сути вещей. Он может радоваться только вере.

Некогда люди верили, что звезды танцуют под их свирель, и плясали так, как никто не плясал с той поры. Мудрец «Рубайят» связан с этой древней языческой одержимостью не больше, чем с христианством. Духа вакханалии в нем не больше, чем духа святости. Дионис и его последователи знали радость бытия, серьезную, как у Уитмена. Дионис сделал вино не лекарством, а таинством. Иисус Христос тоже сделал вино таинством.

Для Хайяма вино — лекарство. Он пирует потому, что жизнь безрадостна; он пьет с горя. «Пей, — говорит он, — ибо ты не знаешь, откуда ты пришел и зачем. Пей, ибо ты не знаешь, куда и когда пойдешь. Пей, ибо звезды жестоки и мир крутится впустую, как волчок. Пей, ибо не во что верить и не за что бороться. Пей, ибо все одинаково гадко и одинаково бессмысленно». Так говорит он, протягивая чашу.

Но на высоком алтаре стоит Другой, тоже с чашей в руке. «Пей, — говорит Он, — ибо мир, как это вино, пламенеет багрянцем любви и гнева Господня. Пей, ибо ангел поднял трубу, выпей перед боем. Пей, Я знаю, куда и когда ты пойдешь. Пей это вино — кровь Мою Нового Завета, за вас изливаемую».

(С) Данный текст воспроизведен по изданию: Честертон Г. К., Собр. соч.: В 5 т. Т. 5: Вечный Человек. Эссе / Пер. с англ.; Сост. и общ. ред. Н. Л. Трауберг. — СПб.: Амфора, 2000.

http://www.chesterton.ru/essays/0013.html



Dec. 9th, 2011

дура

Дорогие друзья!

А посоветуйте мне что-нибудь хорошее посмотреть и почитать?
Желательно красивого и умного. Но не слишком умного, а такого чтобы я поняла! :)

Jun. 21st, 2008

подарочек от Рэнфри

про людей

В последнее время все чаще случается, что я, озадаченная каким-либо явлением окружающей действительности, открываю наугад одно из уже немногих непрочитанных эссе Честертона и получаю совершенно недвусмысленный текст, помогающий мне разобраться в проблеме. 
Так и сегодня я открыла эссе "Три типа людей" 

"Грубо говоря, в мире есть три типа людей. Первый тип — это люди; их больше всего, и, в сущности, они лучше всех. Мы обязаны им стульями, на которых сидим, одеждой, которую носим, домами, в которых живем; в конце концов, если подумать, мы и сами относимся к этому типу.
Второй тип назовем из вежливости «поэты». Они большей частью сущее наказание для родных и благословение для человечества. 
Третий же тип — интеллектуалы; иногда их называют мыслящими людьми. Они — истинное и жесточайшее проклятие и для своих, и для чужих...

...Умнику воображение и культура помогают, как он говорит, «жить интеллектуальной жизнью». Поэт отличается от толпы своей чувствительностью, умник — своей бесчувственностью. Он недостаточно тонок и сложен, чтобы любить людей. Его заботит одно: как бы порезче их отчитать. Он знает: что бы эти необразованные ни говорили, они не правы. Умники забывают, что необразованности нередко присуща тонкая интуиция невинности...


В моей жизни появляется все больше и больше интеллектуалов. И сей факт вдвойне ужасен от того, что добрая половина из них пытается косить под "поэтов". 
Границы нормальности размыты.

May. 21st, 2008

подарочек от Рэнфри

Почитать сегодня эссе Честертона было хорошей идеей.

"И еще одной вещи учит нас опыт. Все мы знаем, что есть на свете самоупоение — штука куда более неприятная, чем самокопание. Оно неуловимее и в то же время опаснее, чем все духовные немощи. Говорят, оно связано с истерией; не знаю, мне часто кажется, что оно связано с бесовским наваждением.

Человек, одержимый им, совершает сотни поступков по воле одной только страсти — снедающего тщеславия. Он грустит и смеется, хвастает и скромничает, льстит и злословит или сидит тихо только для того, чтобы, упаси Боже, не забыли восхититься его драгоценной особой.

Я всегда удивляюсь: как это в наше время, когда столько болтают о психологии и социологии, об ужасах детской дефективности, о вреде алкоголя, о лечении неврозов — словом, о сотнях вещей, которые проходят на миллиметр от истины и никогда не попадают в цель, — как же в наше время так мало знают о душевном недуге, отравляющем чуть ли не каждую семью, чуть ли не каждый кружок друзей?

И вряд ли кто-нибудь из практиков-психологов объяснил этот недуг столь же точно, как священники, издавна знающие, что себялюбие — дело ада. В нем есть какая-то особенная живучесть, цепкость, благодаря которой кажется, что именно это односложное, забытое слово подходит тут лучше всего. "
***
"Люди способны к радости до тех пор, пока они воспринимают что-нибудь, кроме себя, и удивляются, и благодарят. Пока это от них не ушло, они не утратят тот дар, который есть у всех нас в детстве, а взрослым дает спокойствие и силу."

 (С) опять Честертон  

May. 25th, 2007

подарочек от Рэнфри

200 лучших книг по опросу BBC

Вот просто для себя и отметила, что из этого я читала. Мало как-то...  :)
Интересно, кто все-таки этот список составлял  :)


Feb. 15th, 2007

подарочек от Рэнфри

библиографические редкости

Сегодня мне пришло письмо в котором, окромя всего прочего, сообщалось, что есть возможность купить ПОСЛЕДНИЙ экземпляр "Утраченых сказаний" (том 2) за скромную сумму в 7000 руб.
А еще по последним данным разведки на черном рынке стоимость "Черной книги Арды" (самого первого издания) поднялась до 4000 руб.

Кажется, в свое время я сделала удачное вложение средств  ;)

В голодный год начну распродавать библиотеку...