Tags: Листая старые журналы

Интересуюсь

Пава и древо

Давно я этот рассказ впервые увидела. Еще в журнале "Работница" его печатали. Вот, нашла, сохраню сюда, чтобы не терялся больше.

Рассказ написаный до Колымы в 1937 году, очень редкое произведение, чудом уцелевшее. Текст из сборника "Четвертая Вологда" (Издательство "Грифон", г. Вологда, 1994 г.)
Этот рассказ В.Т. Шаламова был опубликован в N 3 «Литературного современника» за 1937 г.. Сам он в это время сидел в Бутырках — был арестован в январе 1937 г., а уже в августе находился на колымском прииске «Партизан». Но рассказ вышел к читателям. Рассказ, связанный с городом детства Шаламова, его обычаями, ремеслами, говором...

ПАВА И ДРЕВО

Анна Власьевна кружевничала шестьдесят пятый год. Плотно обхватив сухонькими морщинистыми пальцами коклюшку, она ловко перекидывала нитку от булавки к булавке, выплетала сборку для наволочки — самое пустое плетенье. Двумя парами коклюшек водила по кутузу, по кружевной подушке Анна Власьевна. В молодые годы вертела она по триста пар коклюшек — самая знаменитая кружевница Северного края. Давно уже не плетет Анна Власьевна сердечки и опахальца, оплет и воронью лапку, стежные денежки и решетки канфарные — все, чем славится вологодское кружево: сцепное, фонтанное, сколичное... Двадцать лет как ослепла Анна Власьевна, но, и слепая, ежедневно сидит она за кутузом — плетет для артели самый простой узор. Collapse )
Муза дальних странствий

А. Вознесенский "Апельсины"

Давно вычитанная в старом журнале история о любви. Как раз в настроение сегодняшнего дня.

"Отель «Черти» — антибуржуазный, наверное, самый несуразный отель в мире. Он похож на огромный вокзал десятых годов, с чугунными решетками галерей — даже, кажется, угольной гарью попахивает. Впрочем, может, это тянет сладковатым запретным дымком из комнат.
Здесь умер от белой горячки Дилан Томас. Здесь вечно ломаются лифты, здесь мало челяди и бытовых удобств, но именно за это здесь платят деньги. За телефонным коммутатором сидит хозяин Стенли Барт, похожий на затурканного дилетанта-скрипача не от мира сего. Он по рассеянности вечно подключает вас к неземным цивилизациям.



В лифте поднимаются к себе режиссеры подпольного кино, звезды протеста, бритый под ноль бакунинец в мотоциклетной куртке, мулатки в брюках из золотого позумента и пиджаках, надетых на голое тело. На их пальцах зажигаются изумруды, будто незанятые такси.

Ширли Кларк, черная режиссерша подпольного кино, чмокая слова улыбающимися вывернутыми губами и языком, будто сося апельсиновую дольку, рассказывала эту историю.
Это была история песнопевца, его мгновенной сказочной славы. Он происходил из медвежьей снежной страны, разоренной войной и строительством социализма.
Collapse )
Интересуюсь

Парящие над пиками Анд

Этот рассказ-гипотезу я давным-давно читала в одном из самых любимых журналов своей юности - "Техника-молодежи". Может быть он был в свою очередь вдохновлен фильмом о загадках древних цивилизаций, в котором немаловажную роль играли странные фигуры пустыни Наска. Посадочная площадка космических пришельцев? Гигантский календарь? Или свидетельство неизвестной доподлинно историкам, но вполне могущей быть земной технологии обитателей тех мест?... Увиденный сегодня "Полет кондора" напомнил мне об этой забытой страничке старого журнала.



Прибытие Единственного Инка
из перуанской легенды


Чимпа лежал на вытертой шкуре ламы у самого выхода из пещеры и поглаживал перья Могучего Ру. Ветерок лениво шевелил языки костра, обдувал теплом человека и птицу. Внутри пещеры в серых сухих сумерках жевала траву и ободранные кактусы лама. Иногда на ее шее серебряным звоном вздрагивал колоколец. Ру, крупный, сизо-черный орел, от прикосновения сильных пальцев юноши чуть пружинил на полусогнутых лапах. Глядя в темные и глубокие, как горные расщелины, глаза Чимпы своими мутноватыми, подернутыми голубоватой пленкой зрачками, Ру открывал клюв, выпрашивая подачку. Collapse )