?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Еще одна из давно любимых книг. "Эльфийский камень сна" Кэролайн Черри. Книга пронизанная неуловимыми нитями древней магии. В ней нет прямых описаний или рецептов. Она - как песня волшебной арфы.
Этот фрагмент чудесно ложится на это время года. Встреча последней сидхе Арафель с Охотницей-Смертью, под листвой Вечного леса - Элдвуда.


"В такую ночь, одну из многих одинаковых ночей, по зову сердца вышла Арафель - желания ее достало на то, чтобы связать кажущееся и действительное, чтобы выскользнуть из течения ее времени, ее солнца и луны, сиявших более прохладным и зеленоватым светом, из памяти деревьев и лесов, из их воспоминаний о том, какими они были, или какими они могли стать. С собой она принесла нездешний свет, струившийся за ней. Цветы, никогда бы не раскрывшие своих бутонов, расцветали этой волшебной ночью от ее присутствия. Она оглядывалась и прикасалась к лунно зеленому камню на своей шее, хранящему в себе частицу ее сердца, и вздрагивала от прохладной сырости мира, уже позабытого ею. Олени и зайцы, которые, подобно ей, блуждали туманными путями, мелькали то здесь то там, осмелев от ее присутствия.

Когда то в такую ночь здесь были танцы и веселые пирушки, но арфы и свирели давно затихли, а музыканты ушли далеко за серое холодное море. Камень на ее шее откликался лишь воспоминаниями об этих песнях. Она вышла в эту ночь лишь из любопытства, по зову памяти.
Смертные годы летели быстро, и сколько их прошло с тех пор, как гнев и горе ее утихли, - она не знала. Она была в унынии. Ей больно было видеть лес столь изменившимся, задушенным колючими лианами. Огромный холм высился на том месте, теперь поросшем дурманом, где в старое время ее народ танцевал средь высокой травы и высоких прекрасных деревьев. Этой ночью она подошла к старому танцевальному кругу и положила руку на невозможно древний дуб, и тот словно высосал из нее силы - и старое сердце его зазеленело, и тоненькие почки набухли на концах ветвей. Такие волшебные силы в ней сохранились еще, они были естественны, как дыхание.

Но звезды над головой прежде светили ярче. Разрозненные облака плыли по небу. Она взглянула вверх, и ей захотелось, чтобы их не стало, чтобы все было, как тогда. Олени и зайцы смотрели вверх своими огромными туманными очами, как будто небо и вправду очистилось. Но вскоре клубы облаков примчались снова, и ветер затянул ими синеву неба.

- Давно, - прошептала Смерть.
Арафель обернулась, сжав свой камень, ибо у самого круга появилась черная тень, мрак, опустившийся рядом с деревом, погубленным молнией, и гнусные шепотки зазвучали вокруг.

- Давно тебя не было, - промолвила госпожа Смерть.
- Уходи отсюда, - попросила Арафель. - Это не твоя ночь и не твое место.

Смерть шевельнулась. Вздрогнули олени и неуверенными шагами двинулись поближе к Арафели, вдыхая влажный воздух, который всегда пах сыростью в этом лесу.

- Много лет ты не появлялась здесь совсем, - заметила госпожа Смерть. - И я гуляла здесь! Или я не могу?
Здесь были мои охотничьи угодья. Что ж мне теперь, уйти?

- Мне все равно, что ты будешь делать, - ответила Арафель. Ей было так одиноко, что даже этот разговор притягивал ее. Она уже спокойнее взглянула на тень, посмотрела, как та расползается и устраивается на расколотом пне среди колеблющихся кустов. А у ног хозяйки пристроился еще какой то мрачный сгусток, похожий на пса. Он опустил свою чернильную голову, зевнул и прерывисто задышал в темноте, повергнув в трепет оленей и зайцев.

- Не надейся остаться здесь, госпожа Смерть. Это я говорю тебе.

- Гордячка. Госпожа паутин и лохмотьев. Старый дуб сегодня помолодел. А другими ты не хочешь заняться? Или может… в тебе иссякают силы?

- Корни у него уходят в нездешний мир, у этого старого дерева, и в нем гораздо больше всего, чем кажется. Не трогай его. Кое что и для тебя вредно, госпожа Смерть.

- Много лет, много зим ты пренебрегала этим местом. А теперь ты снова обратила сюда свой взор. Что привело тебя сюда?

- Разве нужны мне причины, чтобы прийти в свой лес?
- Элдвуд стал меньше в этом году.

- Он все время уменьшается, - сказала Арафель и внимательнее присмотрелась к тени, впервые различив намек на руку, кисть, но ничего похожего на лицо.

- Старый друг, - позвала Смерть, - пойдем погуляем со мной.

Арафель насмешливо улыбнулась, но улыбка исчезла с ее лица, когда она увидела протянутую руку.

- Выскочка, какое мне дело до тебя?

- Ты посылала мне души для охоты, Арафель. И я забирала их, когда догоняла, но какой в них толк? Ни благодарности. Ни радости тем паче. Зачем я пришла? Что ты видишь со своей стороны Элда? Что там такого, что мне не суждено увидеть? - тень приподнялась, и пес тоже встал. Подобие руки все еще тянулось к Арафели. - Пойдем со мной, - чуть слышно позвала Смерть. - Разве не создана эта ночь для дружбы? Прошу тебя - пойдем со мной.

Олени бросились врассыпную, зайцы в испуге кинулись прятаться. Но пес не трогался с места, лишь часто дыша во тьме. И вдруг из чащобы послышался цокот копыт и шуршанье, и смутные своры начали сгущаться вокруг.
Ветер возник в кронах деревьев. А в небе, там, где сияли звезды, выросла черная кромка тучи. Арафель перевела взгляд с неба на деревья, в которых плавали тени и шепотки нарушали покой.

- Отошли их прочь, - сказала она, и тени исчезли, а ветер спал. Лишь сгусток тьмы говорил о ее присутствии, да леденящий дух.

Она пошла с ней прочь из круга и дальше, дальше, все глубже в мир, населенный людьми - нелепая дружба - эльф и одно из наименее чтимых человеческих божеств. Смерть была неразговорчива. Им не хотелось говорить - ни Арафели, ни ей. Арафель не боялась ее, ибо эльфийский народ никогда не подчинялся ей: когда они не могли совладать со своими ранами, они просто уходили в тот мир, где смерти не было, и куда она не могла прийти. Теперь уж никого из них не осталось, а Арафель все была тут; они ушли далеко за море, но Арафели не хотелось уходить. Она была последней и слишком любила лес, чтобы поддаваться отчаянию. А может, ее удерживала здесь привычка или гордость - ее народ всегда был горд, а, может, она просто сердцем прикипела к этому лесу. Откуда было Смерти знать, что заставляет эльфов поступать так или иначе.

Она шла человеческой тропой, не удаляясь под свою луну. Смерть не могла за ней последовать в иной мир, и не следовало ее дразнить. Она оставалась любезной с ней, с этой охотницей, хранительницей ее леса, пока она была в отлучках, которая явилась вместе с человеком и полюбила этот лес больше других мест на земле. Смерть показывала Арафели ее владения - огромные вековые деревья, которым было не так то просто умереть, ибо корни их уходили в иной Элд. Арафель видела их иные образы, отражающиеся под этой луной, и, находя время от времени какое нибудь смертельно засыхающее дерево, лечила его своей силой.

- Ты мешаешь моей работе, - укоряла ее Смерть.

- Только в своих владениях, - ответила Арафель и снова взглянула на тьму, в которой, казалось, брезжили два слабых огня. - Раз уж я не ушла со всеми, то буду залечивать язвы Элда, причиненные ему людьми. Неужто ты думаешь, госпожа Смерть, что я растрачу всю свою силу? Или этого ты и дожидаешься? Или ты думаешь, мой род может умереть?

- Поживем увидим, - отвечала Смерть спокойным тихим голосом. И что то, похожее на рукав, всколыхнулось в широком жесте. - Ты все здесь можешь исправить, изгнать людей, взять под свою власть и править.

- А после умереть, как водится.
- И умереть, - еще тише откликнулась Смерть.
Арафель улыбнулась, почувствовав тоску той.
- Девчонка.

- Возьми меня с собой, - попросила Смерть. - Дай мне хоть раз увидеть то, что ты видишь. Дай мне увидеть тебя такой, какая ты есть. Покажи мне… ту, другую землю.

- Нет, - вздрогнув, ответила Арафель и ощутила легкое прикосновение к своей щеке.

- Не надо, не надо ненавидеть меня, - взмолилась Смерть. - К чему меня бояться. А все боятся… кроме тебя.

- Оставь свои надежды. Мой род тает от ран.

- Но разве может что нибудь ранить тебя! - воскликнула Смерть. - Нет, Арафель. А значит, ты прикована в этому месту и разделишь судьбу Элда.

- Многое может ранить меня, - возразила Арафель, глядя туда, где по ее представлениям у Смерти должно было быть лицо. - Только не ты.

- Разве что когда все деревья умрут. Разве что когда все, питающее тебя силой, исчезнет. Ты будешь долго жить, моя госпожа увядающих деревьев, но не вечно.

- И все равно я обману тебя.

- Возможно, - прошелестел дрожащий шепот. - Знаешь ли ты, куда ушел твой народ? Известно ли тебе, хорошо ли то место? Нет. А со мной ты знакома. Я привычна и проста. Мы старые друзья, ты да я.

- Мы приятели, но не друзья.
- Разве тебе не знакомо одиночество? Его мы делим с тобой.
- Но ты - вся мрак и холод, - сказала Арафель.
- Все видят тебя одинаково?
- Нет, - призналась Арафель.
- Может, ты придешь взглянуть, как выгляжу я.

Арафель ничего не ответила, ибо она была не так жестока, как некоторые ее сородичи, и умела чувствовать боль.

- Я тоже исцеляю, - сказала Смерть.
Но Арафель так ничего и не ответила.
- Пойдем, - позвала Смерть. - Я покажу тебе свое другое обличье.

Арафель замерла при ее прикосновении, ибо та вела ее в другой, третий Элдвуд, бывший в ее власти, и ледяным ветром несло из этого порождения смерти.

- Нет, - ответила Арафель. - Только не туда, моя госпожа, туда - никогда.

- Все, что я беру, я возвращаю, - сказала Смерть. - Все, что падает в котел, снова выходит из него. Я могу быть красивой, Арафель, но ты не можешь этого увидеть, потому что ты не была со мной и не переживала меня. Твое мнение обо мне превратно.

- Ты оказала мне услугу, защищая Элд от людей, - сказала Арафель. - Зачем?

И теперь Смерть замерла, не отвечая.

- Может, я недооцениваю свое время. Может, я задержусь в этом лесу слишком надолго. И ты можешь уповать лишь на это. Но я не стану обнадеживать тебя.

- Мне не нужна надежда, - сказала Смерть. Порыв ветра отодвинул ее. - Но пойдем, если не туда, так в другое место. Я хочу, чтобы ты хорошо думала обо мне. Увидишь… я могу исцелять.

Голос у нее был мягким и не сулящим никакой беды, и вправду она ничего не могла сделать Арафели. И она послушалась на этот раз и подчинилась, и пошла за Смертью, как ходят смертные, по общей их земле.
Но вскоре она заколебалась, ибо поняла, куда ее ведут.

- Верь мне, - просила Смерть, и холодный ветер налетал все сильней и напористей.

Они медленно брели сквозь заросли и чащобы, и на исходе ночи они вышли к роще, к которой вела ее Смерть, к Новому лесу, к границе Элда, ближе всего подступавшей к человеку. Здесь лежали мертвыми исполинские деревья, израненные топорами, о чем Арафель не забыла. Это бессмысленное разрушение угнетало ее, ибо в день гибели этих деревьев умерла часть ее Элда, рассеялась в серой дымке, что ограждала ее мир и замутняла ей взор.

- Видишь, - сказала Смерть, и тень метнулась к буйным зарослям папоротника орляка, видневшимся под меркнущими звездами. Прямые и свежие побеги в человеческий рост тянулись вверх. - Взгляни на мое рукоделье. Разве мы можем быть врагами?

Арафель взглянула и содрогнулась, вспомнив, каким было это место, когда поваленные деревья стояли высокими и прекрасными, а их двойники в ее родном Элде цвели звездами и укрывали ее своими белыми ветвями.

- Это всего лишь Новый лес, - промолвила Арафель, - мой же мал для этого. Они не имеют корней в Элде.
- И ты не ощущаешь в этом красоты?

- Это красиво, - согласилась Арафель и прошла дальше и преклонила колена от внезапного укола памяти, ибо под орляком лежали кости и древесная щепа, и она прикоснулась к давно пробитому черепу.

- Деревья ты восстановила. Не можешь ли поправить и это, госпожа Смерть?

- Со временем, - ответила та, надрывая ей сердце. - А что тебе в них?

- У меня есть свои пристрастия, - сказала Арафель, но когда она встала, старое любопытство нахлынуло на нее, и она прошлась немного дальше, к плоской скале, нависавшей над долиной, над темным морем деревьев. Она вспомнила каменную башню на другом конце долины - там, далеко, среди деревень и полей, и ручных животных, и разного прочего, что дорого человеку. Но все это было за пределами видимости. Внизу Керберн катил свои темные воды к морю, как черная змея, разделяющая лес; и этот бег воды к морю напомнил ей о расставании с ее родом, и Арафель загрустила.

- Люди всегда честны. Они зачинаются, рождаются и умирают. И нет этому конца, - сказала Смерть.

- И все же им приходит конец.

- Не навсегда. Такова их природа. Ты не хочешь смотреть на мой Новый лес, он не нравится тебе.

- Нет, пока мой умирает.
- Умирает и не тает?

Арафель бросила на нее холодный взгляд.

- Уходи, - попросила она. - Я устала от тебя.
- Ты обижаешь меня.

- Тебя, разрушительницу всего, к чему ты прикасаешься? Ты не можешь обижаться. Оставь меня.

- Ты ошибаешься, - сказала Смерть. - Ты ошибаешься, так говоря обо мне. Есть одиночество, Арафель, и есть бессердечие; я никогда не была бессердечной. Не дразни меня, Арафель."

Еще один кусочек:

"Он кинулся к кустам и побежал, спотыкаясь и падая, он перебрался по пояс в воде через ледяные мутные воды Керберна и снова бросился бегом по другому берегу, прижимаясь к кустам, когда вслед за ним засвистели стрелы. До него долетали ругательства из сгущающейся тьмы. Движимый звериным инстинктом, он начал забирать все выше, опасаясь свалиться в какую нибудь яму на извилистых берегах. Ветви били его по лицу, цепляясь и раздирая плоть. Ноги его занемели от тяжести доспехов, и болел бок. Мгла начала застилать ему взор, и вечерний свет совсем поблек для него, став мутным, но надежда не покидала его, ибо, казалось, его преследователи отстали. Он взбирался все выше, прижимаясь к кустам и искривленным древним стволам деревьев, продираясь сквозь такие густые заросли, что меж них не рос даже папоротник, по каменистым уступам и неровной земле. Он надеялся; и ветви сухо затрещали под ним, и сучья начали клониться как будто от порыва ветра — предвестника грозы. Он снова побежал, и в ушах его звучали лишь биение собственной крови, треск сучьев да хриплое дыхание, раздирающее горло.

Но по пятам его преследовал уже звук другого дыхания, хрип бегущей лошади и стук копыт, ломавших кусты все ближе за его спиной.

Он развернулся, чтобы встретить нападение лицом к лицу, но не увидел ничего кроме тьмы, и ветер холодом пахнул ему в самое сердце, оледенив его. И тут он испугался так, как не боялся ни в одном сражении, и бросился бежать с такой скоростью, словно все предшествовавшее было лишь игрой. Боль в боку была сильнее, чем желание дышать: он прижал к ране правую руку и почувствовал бульканье крови.

Он слабел. За спиной послышался хриплый смешок, и он понял, как зовут наездника, преследующего его, узнал он и имя леса, в который забрел. И когда он уже валился с ног, он прижался к дереву, стоявшему на прогалине, где, по крайней мере, он мог увидеть врага, наступавшего на него.

Тень явилась с брызгами дождя, грохотом грома и лаем гончих. Тени хлынули с деревьев черными сгустками ночи, обрушившимися на него. Меч проходил насквозь, не задевая их, а холод все крепче сковывал ему руку, леденя и пробираясь к сердцу.

Он вскрикнул и, вырвавшись, помчался, оставив часть себя в их лапах, и меча уже не было в его руках. Тени кинулись за ним, и копыта звенели в такт биению его сердца, и дыхание преследователя было таким же хриплым, как у него самого. И враг был уже не за ним, но в нем самом, где рана, истекая кровью, лишала его жизни. И часть его души уже принадлежала им — они разорвут его в ничто, когда набросятся снова, и это испытание будет страшнее первого в стократ. Дождь слепил ему глаза, так пропитав листья, что они приставали к нему, и сквозь мокрые доспехи он уже не мог отличить кровь от небесной влаги. Он снова споткнулся от раската грома и вдруг с такой же очевидностью, как наступавший сзади ужас, он ощутил спасение, грядущее впереди, где высился холм, словно земля, набухшая жизнью, и деревья раскинулись широко и сильно, протягивая к нему с любовью свои ветви.
И он добрался и вошел под их сень, и ощутил неведомую легкость среди деревьев одновременно сучковатых и стройных, обнаженных и цветущих звездами, сияющих самоцветами, свисающими как плоды, украшенных мечами и блестящими кольчугами, стоящих в дымке утреннего тумана и серебристой паутине, застывшей меж бледно зеленых листьев.

И перед ним удобно для руки свисал меч… он рванул его с ветви, осыпав себя дождем блестящих листьев, и свет померк вокруг него, оставив его наедине с тьмой и юркими скачущими тенями, и черным всадником, обрушившимся на него во всполохе молний и поглощавшим весь свет, словно мировая яма, в которую и он может свалиться, если прежде его не разорвут гончие. Дрожа, он вытянул вперед призрачное лезвие и ужаснулся, когда его сияние выхватило из тьмы оскаленные пасти и глаза псов. А когда неведомая сила заставила его поднять голову и взглянуть на всадника, он увидел нечто такое, что его помутившийся разум не мог осознать.

Всадник приблизился, и озноб охватил все его тело, кроме руки, сжимавшей меч. Взгляд его помрачился, и он перестал различать окружающее. Тьма начала затапливать его, но он нанес удар, и псы, воя и дрожа, откатились в сторону.

— Пойдем, — чуть слышно шепнул ему голос. И ему ничего не оставалось делать, ибо рука его отказывалась сжимать меч, — тот дрожал и неумолимо опускался. И тут, как дыхание весны, спину его обдало теплом.

— Держись, — велел ему кто то.

— Он мой, — сказала тень, и голос ее звучал, как осколки льда.

— Уйди, — откликнулся другой, мягкий, но решительный.

— Он обокрал тебя. И ты поощряешь такие кражи? — и мир вдруг осветился заревом, и тень, как ржа, была на его лике — застывшая в изумлении тьма. — Ах, — пораженно выдохнул ледяной голос. — Ах. Ты отняла это у меня.

И вспыхнул свет — он ослепил Кирана, и тот рухнул на колени, издав стон муки, и более не отличал уже земли от неба и ночи от дня. Мокрые листья лежали на его щеке или его щека на мокрых листьях, и дождь барабанил ему по лицу, холодя его разорванную душу.

Но тень исчезла, и гром утих. И снова засияла луна. И черты лица изменились под ее светом, под мягкими солнечными бликами иного, эльфийского неба.

Рука его все еще сжимала меч. Холодные длинные пальцы разжали его кисть и расправили его члены, укутали его нежным покоем, не излечив лишь боли в сердце и воспоминаний о потере."

Comments

( 6 comments — Leave a comment )
kolonok
Oct. 26th, 2007 02:30 pm (UTC)
Очень эту книгу люблю. Она в чем-то очень правильная по отношению к иному, нечеловеческому.
goh_dan
Oct. 26th, 2007 04:22 pm (UTC)
Восхитительная книга, да
margelaene
Oct. 26th, 2007 04:57 pm (UTC)
Снова даришь чудесное... Спасибо! :)
margelaene
Oct. 27th, 2007 05:39 pm (UTC)
Скачала :)
alexandra_2
Oct. 26th, 2007 06:50 pm (UTC)
как чудесно переведено
( 6 comments — Leave a comment )

Profile

Муза дальних странствий
_mjawa
Мява

Latest Month

May 2019
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel