Мява (_mjawa) wrote,
Мява
_mjawa

Церковь Католического Университета Дублина. “Our Lady Seat of Wisdom”

Оригинал взят у dreamsoftartaro в Церковь Католического Университета Дублина. “Our Lady Seat of Wisdom”
“Премудрость созда Себе Дом и утверди столпов седмь.” (Прит. 9:1)

Иконостас, о котором говорилось в предыдущем посте, входит в алтарную преграду храма в кампусе одного закрытого учебного заведения в западном Подмосковье. Подробный рассказ о преграде ждет читателя впереди, но сейчас у меня появился законный повод открыть в блоге новую тему. Хочу рассказать о нескольких дорогих моему сердцу университетских церквях. Пожалуй, начнем с самого уютного из известных мне  городов, с Дублина.
Среди шеренги домов георгианского стиля, окаймляющих Дублинский городской парк Сент Стивен Грин, на небольшое крыльцо с четырьмя колонками и вставками из синего поливного кирпича можно не обратить внимание. Только когда проходишь уж совсем рядом, взгляд невольно цепляет замечательно нарисованные карнизы и капители с Евангелистами из белого доломита. Так выглядит с улицы церковь Дублинского Католического Университета. Но, разве только что, еще маленькая башенка звонницы в глубине… Но она не в счет.

Церковь Богородицы “Престол Премудрости” на месте небольшого фруктового сада. Освещение церкви состоялось 1 мая 1856 года. Внутренняя отделка была завершена в конце ноября. Идейным вдохновителем строительства храма выступил тогдашний университетский ректор Джон Генри Ньюман, кардинал, видный богослов и просветитель, общественный деятель. Одна из ключевых фигур Викторианской Англии. Личность его и наследие столь велики, что для рассказа о них потребуется отдельный пост.

А сейчас пусть это сделает его детище.
Подобно многим университетским церквям, в Дублинском храме воплощена тщательно продуманная программа. Декор ее наполнен символами и многочисленными культурологическими и историческими аллюзиями. Ученая церковь для ученых людей. Программа Ньюмана состояла из следующих пунктов: храм, подобно ранним итальянским базиликам, должен был иметь скромный наружный облик и насыщенный интерьер, выстроенный как своеобразный культурологический ребус. Устройство церкви должно быть таковым, чтобы пользоваться ею могли студенты разных христианских конфессий. В облике храма должна была также выражаться идея союза религии и науки… “Союз религии и науки” – одиозный ныне лозунг. Одна часть социума, начитавшись интернет-откровений, изобретательно высмеивает его, другая, не менее многочисленная, пытается увидеть в нем приемлемый вариант современного мировоззрения. Два сорта неврастеников, принимающих от своих бед две разные половины одной и той же таблетки. Для воплощения своих идей Ньюмен выбрал Джона Хангерфорда Поллена. Ну что сказать о нем… Вот если можно процарапать натужную скрипучую параллель между Викторианством и Ренессансом, то Джон Поллен был воистину человеком эпохи Возрождения.

Итонский выпускник, он начинал как англиканский священник, позже перешел в католичество. Разработал множество проектов, начиная с оформления залов Оксфордских колледжей до интерьеров приходских церквей. Поллен любил то, к чему можно было бы приложить ручной труд. Мебель, дверные ручки, светильники, витражи, все, что хотелось бы потрогать. Его знания и квалификация нашли достойную оценку у членов “Братства Прерафаэлитов”, участвуя в их выставках и изданиях, Поллен сблизился с Россети, Уильямом Моррисом, Берн-Джонсоном и Дж. Милле. Неоценима его деятельность на посту научного редактора музея Виктории и Альберта. Я пишу о Поллене так подробно потому, что его отношение к ремеслу и видение своих задач в области художественного творчества мне очень близки. Так что, Ньюман нашел в нем искреннего сторонника. Впоследствии неутомимый ректор писал, что использовал господина Поллена как декоратора своей идеи. Хорошего шоферюгу он нашел себе. А, Сергей Ипатьич?

Ну что ж, перед нами узкий длинный корабль церкви. Двинемся от крыльца к алтарю. Здесь все четыре приметные капители.



Словно из византийского кочана выглянули фигурки со стороны изданий “Искусств и ремесел”. Удивительно.




Продолжая параллель между Викторианством и Ренессансом, хочется отметить следующее. Для Поллена и его прерафаэлитских дружков поздняя готика и ранний Ренессанс были тем же, чем для возрожденских художников была античность. Недостижимым идеалом и источником смыслов и идей.
Пройдя через маленький атриум, мы оказываемся в главном и единственном нефе.

Обратите внимание на облицовку стен. Это первая, так сказать, научно-религиозная фишка интерьера.

От природы склонный к каталогизации действительности, Поллен придумал облицовку, представляющую остроумное портфолио пород ирландских отделочных камней. Зеленый мрамор представляет графство Голуэй, черный – Килкенни , красный – Корк, серый – Лиишь, и коричневый – Арме. Соединенные в одну композицию, мрамора вызывают из памяти облицовки сцен средневековых Константинопольских храмов. В арочных люнетах над облицовкой Поллен собственноручно изобразил достославных проповедников и богословов: святого Патрика, Антония Падуанского, Фому Аквинского, Филиппа Нери и т.д. Можно найти даже фигуру Игнатия Лойолы.


Еще выше разворачивается вторая научно-религиозная фишка – живописный фриз. Тут случился прокол. Вернее, два. Стенопись эта представляет живописное переложение гобеленов, картоны для которых рисовал Рафаэль и художники его круга. Они готовили их для украшения Сикстинской Капеллы и Храма у Трех фонтанов (ну, где голова Павла по земле скакала). Штука в том, что в Викторианскую эпоху все картоны приписывались авторству одного только Рафаэля. Так что французские стенописцы выразили с помощью сюжетов о чудесах Христа и похождениях апостолов скорее свои представления о том, как должен выглядеть “настоящий Рафаэль”. Принадлежит эта сомнительная честь (согласно моей записной книжке) мазилам из парижского ателье Шарля Сулакруа. Вдобавок оказалось, что живопись выполнена с нарушением технологии, она частично потемнела, местами даже порыжела. Каждая следующая реставрация делала ее все хуже и хуже. Сейчас после реставрации 2006 года живописный фриз выглядит, как срамные картинки, которые во времена моего детства глухонемые продавали в поездах дальнего следования.
Давайте лучше о приятном. Это будет третья фишка интерьера. Дело в том, что Поллен, как и я, принадлежит к тайному обществу Адвентистов Блаженной Капители. Действительно, капители эти выходили у него точно живые. На пряслах стеновой облицовки они исполнены в ренессансной стилистике (хотя и с готическими букетами).

Эти капители представляют приключения легкомысленной человеческой души в виде птички. Она прыгает, поет, попадает в тенета. От входа к алтарю обстоятельства птичьей жизни становятся все драматичнее и трогательнее.
Кафедра и балкон хоров поддерживаются готическими капителями.



И вот что интересно, Поллен и Ньюман договорились использовать в качестве растительных элементов декора только представителей ирландской флоры. И ведь при этом оба были образцовыми уроженцами Англии.
Едем дальше к алтарю. Самая главная научная фишка интерьера – это, конечно же, алтарная конха. Золотая полусфера с фигурой Богородицы, восседающей на том самом Престоле Премудрости.

Поллен вдохновлялся мозаикой апсиды римской Сан Клементе. В университетской церкви конха изготовлена из тщательно подогнанных дощечек. Поллен сам написал фигуру Богородицы, окруженную святыми, стоящими в завитках винограда. Каждый из них держит пальмовую ветвь. Скажите, пальмы в Ирландии не растут? Как бы не так! Через улицу, посреди сада высятся чудесные пальмы. Иногда зимою некоторые их ветви обламываются под грузом мокрого снега.
Остается взглянуть на замечательный престол. В нем сокрыты еще две фишки. Даже скорее фишечки.

Все детали престолов, которые выглядят как металл, на самом деле изготовлены из золоченого дерева. Даже изумительные подсвечники. Ну, должен же был Поллен проявить себя как мебельщик. Выпуклые блестяшки сделаны из стекла на одной из дублинских бутылочных фабрик. Производство работает по сей день, исправно поставляя бутылки дублинским пивоварам. Сила традиций!
Вообще, интерьер храма мало изменился за 160 лет. За исключением настенных светильников и динамиков все выглядит точь-в-точь как осенью 1856 года. Славная осень 1856 года… В Соединенном королевстве все обстоит неплохо. Недавно подписан Парижский мирный договор с русскими дикарями. Несколько лет назад увидел свет и с успехом издается “Дэвид Копперфильд”, хотя “Большие надежды” еще только фрагментарно мелькают в голове автора. А у нас в Дублине в пяти минутах ходьбы от Сент Стивен Грин топает по родительскому дому двухлетний Оскар Уайльд. Если же пройти минут 15 на север, наверное, с улицы можно услышать, как орет в своей колыбели младенец Бернард Шоу.

Tags: notre dame, Дальние страны
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments