Мидори (_midory_) wrote,
Мидори
_midory_

Михаил Козырев "Хлам"

Ненавижу хлам.
Терпеть не могу эти горы скапливающихся по углам останков, обломков, огрызков жизни. Кофта с концерта Radiohead? Ты уже пять лет как в нее не помещаешься. Майка, купленная на Маврикии в те замечательные дни рыбалки на океаническую дораду? Рыба съедена, майка затаскана, фотографии погребены в твоей фейсбучной ленте. Годовой архив журнала «Ом» за 1998-й? Выкини эту кипу макулатуры на помойку! Пионеры не придут к тебе на Патриаршие и не снесут твои тонны бумаги на школьный двор, как ты делал в своем детстве.

Тяжело. Как обкусываешь куски собственного тела. Клочки памяти, свидетельства эпохи, хроники «какими мы были» держатся всеми силами, цепляются за руки, виснут на пальцах, умоляют: «Подожди, а вдруг… Хозяин, не разделывайся с нами. Оставишь нас там у помойки на февральском ветру — и все. Мы сгинем. Поминай, как звали…»

Я уговариваю себя быть безжалостным. Хотя бы раз в году. Ну невозможно это — превращать квартиру в унылый склад, задыхаясь от неизбежно сжимающегося жизненного пространства. Домработница Лида получает сигнал: «А это — выкинуть». Ты возвращаешься домой в ночи — и полка пуста. Нет «Ома». Нет старых футболок. Ушли в сугробы ненужные атрибуты времени.
Уже привык расставаться с лишним. Не жалею, не зову, не плачу. Одно не могу осилить. Как выкинуть диски.


Я люблю музыку. Может, чересчур. Большая часть полок в квартире забита под потолок аудионосителями всех мастей — здесь не только фирменные диски, которые были в продаже, здесь горы демоверсий, которые накапливались всю дорогу — и с радио «Максимум», и с «Нашего», и с «Ультры», и в эпоху «Дождей». Где-то в залежах ждут своего часа демоверсии группы из Нижнего Новгорода «Не нашего мира», ставшей потом «Uma2rman», англоязычные пробы Славы Вакарчука, рок-эксперименты Аллы Борисовны Пугачевой, которые она с гордостью вручила мне 15 лет назад. С этими так называемыми демо-CD-R — главная засада — у них ведь нет «корешков-торцов». Смотришь в стопку — а там простая пластмасса. Нет надписей — кто и что поет. Надо рыть и анализировать. Тут ни Шерлок Холмс, ни Фандорин, ни овчарка Лесси не помогут.

Притом что давно уже за пять нажатий кнопок на макбуке я нахожу любую песню, я не могу выкинуть осколки аналоговой эпохи. Рука не поднимается. Избегаю разговоров с домашними. Ухожу от раздраженного: «Ну можно хотя бы половину полок разгрузить?» Стараюсь не пересекаться взглядом с домработницей Лидой, готовой решить вопрос в момент и радикально.

Я пробовал «веселые распродажи». Выгружал существенную часть коллекции в картонные коробки с открытым верхом и перед приходом разбитной компании друзей в гости устанавливал их в прихожей с надписью на картонке «Sale! Каждый диск — по рублю». В такие вечера около импровизированных прилавков с аудиопродукцией было оживленно и многолюдно. Результат не оправдывал ожиданий. Десяток дисков исчезал из коробки, но сотни оставались дома. Альбом «Тараканов» «А мы уже рубим!», сборник «2000 процентов живой энергии» и компиляция «Митьков» «На море танки грохотали» не находили новых хозяев. Под презрительные взгляды домашних я возвращал «неликвид» на полки.

Предлагал несметные архивные богатства соседу по лестничной площадке студенту Виталику. Тот вначале явно обрадовался открывшейся перспективе. Но после внимательного исследования содержимого коробок и полок тактично спросил: «Миш, может где-то у вас хип-хоп и дабстеп-диски сложены?» Я сник. С моим хип-хопом в виде дисков Эминэма, Beastie Boys и «Эверласта» я не готов был расстаться, а дабстеп пришел в мою жизнь по Сети и пока не закрепился. Виталик, ощущая некую неловкость, что ничего не выбрал, извинился, спросил, приедет ли Skrillex, и ушел ни с чем...

В какой-то момент я решился. Я набил эти картонные саркофаги до отказа. Мои руки дрожали, я паковал диски без милости и без оглядки. Шесть CD-репетиций «Неголубых огоньков» — в топку! Еженедельные выпуски «Чартовой дюжины» на заре 2000-х — сорри, гудбай! Концертные записи фестиваля «Нашествие» — до свидания! Лида с плохо скрываемой радостью перемотала коробки клейкой пленкой, мы выставили их на лестницу у лифта и договорились завтра в это же время снести весь хлам на помойку. «А там, глядишь, и возьмет кто, я вам точно говорю!» — сказала Лида и ушла в ночь. Я остался с несколькими обескураживающе пустыми полками. Я чувствовал себя странно. Рыдать было неуместно, но и радоваться было нечему. Я побрел в ванную смывать терпкую прилипшую к пальцам пыльную накипь...

Ночью во сне ко мне пришел Борис Борисович Гребенщиков. Он запускал компакт-диски как летающие тарелки с заснеженной скалы и перед каждым броском почему-то поздравлял меня с праздником светлого Рождества. Диски улетали в ущелье и блестели в лучах горного солнца.

А на следующий день «Серебряный дождь» открывался в моем родном Екатеринбурге. И мне придумалось построить свою программу на звонках артистам и на архивных записях. Я вдруг отчетливо вспомнил все те диски, которые сейчас пришлись бы кстати. Только вчера их видел! А сейчас они сиротливо лежали в коробках на лестничной площадке. Я схватил нож, рванул туда, и ну пороть картонки! «ЧайФ», «Дети гор» — вот он! «Смысловые галлюцинации», «3000» — нашел! А вот и «Агата Кристи» с моей любимой песней «Щекотно». Я держал диски в руках, стоя на площадке у лифта. Сердце билось. Ящики были откупорены и растерзаны. Из соседней квартиры вышел Виталик, сказал «Драсти, дядя Миша!», окинул взглядом картину, неожиданно выдал: «А вы это барахло на первый этаж поставьте, мигом все снесут!» — и поскакал вниз по лестнице.
«Да я это барахло...» — хотел я ответить Виталику. Но не успел. Вместо этого затащил все коробки домой и закончил себе под нос: «...Вообще никому не отдам!».

Не хочу и не могу. Это же моя жизнь. Эти стремительно устаревшие кусочки пластмассы — саундтрек моей судьбы. Когда-нибудь зазвучат под лучиком лазера... А пока пусть остаются со мной. Прав был поэт: «Без необходимого жить можно, а без лишнего — нельзя».


Источник
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments