November 21st, 2006

Aguirre

про Леваду, очень хорошо сказано

Случай Левады


Не могу присоединиться к стройному хору голосов, оплакивающих смертьвеликого социолога, борца и пророка. Не могу и не желаю. С моей точкизрения, смерть Левады ни для кого не станет настоящим потрясением -время его ушло. И даже самые заядлые плакальщики это хорошо понимают.

Фигура покойного служила олицетворением политической небескорыстности внауке, когда качество научного исследования целиком и полностьюопределялось его соответствием идеологической конъюнктуре.

Мне не важны в данном случае взгляды, которые Левада разделял, а я неприемлю. Важно другое - от любого крупного социального исследователяостается некая теория. (Хорошая или плохая - другой вопрос.) Эта теорияможет быть сколь угодно ангажированной, как было, например, в случае сушедшим в 2002 году французским социологом Пьером Бурдье.

При этом основная форма и главный предмет ангажированности длятеоретика - сама теория. Соответственно основная доблесть теоретика - вготовности поставить свою ангажированность под вопрос, выявить ееконфигурацию и предпосылки. Только при таком условии научная поназванию деятельность превращается в то, что можно назвать рефлексивнойпрактикой.

Левада совсем другой случай. Теоретическая ангажированность совпадала унего с идеологической, а значит, служила методологическим подспорьемдля того, чтобы избегать лишних вопросов в отношении собственноговыбора. Если теория - то "единственно верная", если идеология - то лишьта, которая способна обернуться "всесильной".

Collapse )