Tags: типа стихи

linke2

(no subject)

АНТИНАРОДНЫЙ ТЕАТР-2

пускай повернется
медленно
пускай поворачивается чтобы так
я видел
тебе только повернуть ручку
только тебе
она

господи мы с ней гуляли по парку
и почти ничего не скрывали
нашли воробьиные яйца
чуть не сказал «выпили»

Фабиан мы с тобой к такому тогда еще не привыкли
а теперь привыкаем   прости я назвал произвольное имя
так кажется звали друга моего друга
смирился бы лучше с тем что мне не жить произвольное время
и в самом деле как бы такому произойти без вмешательства бога

можешь не поворачивать ручку   она вполне справляется сама
и плавный ток шагов ее по улицам был слышен мне часами
так обостряется слух что у влюбленных что у всех остальных безумцев
да и сейчас в тишине легко убедить себя что кто-то идет по улице

господи прошло пятнадцать лет  мы с ней гуляли по парку
нашли воробьиные яйца
чуть не сказал «выпили» 
Фабиан ты слышишь меня она выдула серединку

это все что могло измениться спустя пятнадцать лет
у нее по-прежнему синие глаза и голос чуть приглушенный
она по-прежнему не может танцевать   лишь плавный ток шагов ее по улицам
у нее по-прежнему тонкая талия   а дальше ничего нет

я рассказывал о Париже она жаловалась на отца
по-прежнему деспот и самодур
просматривает все книги и переписку
так что ничего удивительного что она не старится
к тому же время в глуши течет так незаметно
вот как незаметно мы подошли к парадному

и вот я держу ее под руку   понимаю что имени не спросил
и уже не спрошу   и тянусь к колокольчику   а в окне
синие глаза смотрят на мостовую и останавливаются на мне
и чуть приглушенный голос произносит   папа иди сюда
она глядит на меня из окна я так и держу ее под руку
лепечу я не знал что у вас есть сестра вы сестры сестры сестры

пусть каждая повернется
медленно
прошлой зимой когда случилась беда Зою сбила почтовая карета и она больше не может ходить
у нее нет спины
я не смог исправить Зою но сделал Розу
их почти не различить но в каждую Господь вложил бессмертную душу
не знаю с чьей помощью   это не очень важно
теперь вам нужно приложить усилие молодой человек чтобы им не пришлось обеим вспоминать в своей жизни одного вас

Фабиан вы конечно нашли воробьиные яйца
не говори что выпили
я грею ноги у камина
все кончено   на улице не слышен больше ток ее шагов
поет раввин шумит колбасный ряд кричит сапожник
прости за имя   кто придет сюда

куда отсюда деваться   разве что в глубокую ночь
проходя центральные улицы города
набраться серьезности    позвонить в подъезд
подойти к окну повернуть рычаг
linke2

(no subject)

АНТИНАРОДНЫЙ ТЕАТР

в небесном своде зигзагом щель
на днях затрется и она
мы не покажем, что несем в мешке
а у тебя свистит в башке

за нами на паре лошадей
иди пешком, беги пешком
мы отягощены мешком
а ты хоть катись кувырком

судьбу хватая пятерней
сжимая сердце кулаком
скачи рывком, стучи виском
следом за нашим мешком

а небо смыкает ковшом свинец
мы тоже думаем, что пиздец
и ждем восста из последних туч
бог-сын, бог-мать, бог-отец

плывут теплокровные по реке
несут чего-то в своем мешке
а ты на паре лошадей
опаздываешь, ей-ей

гляди – впереди твой надел и брат
и войско выстроилось в ряд
ты знатен что ли и богат
зачем ты нам сдался, брат?

а мы несем в своем мешке
волхвов и беса на горшке
и ни копейки в кошельке
и мальчика в клобуке

а ты на паре лошадей
никак не затворишь дверей
и брагу несешь в золотом рожке
и Ламию в кушаке

в небесном своде зигзагом щель
на днях затрется и она
мы прячем беглого в мешке
а у тебя свистит в башке

над головою ковшом свинец
он тоже думает что конец
не пейте брагу не лейте в рай
бог-сын, бог-мать, бог-отец

плывут теплокровные по реке
браги не пьют в золотом рожке
прячут Ламию, и в мешке
что-то стучит в виске.
linke2

(no subject)

НАРОДНЫЙ ТЕАТР

— и это будет на наши деньги… — пускай полтора червонца.
эй вы, неравнодушные к правде люди, солдаты, студенты, модницы!
барышня, сейчас в этой раме вам показывают театр теней,
а дадите пару монет
и ваша тайная сущность выкажется из ней.
можете дать монету с бумажкой, никто не будет в обиде,
и вот вам слово, что второй такой никому не увидеть.

ну? не боись. кто первый? пацан из тамбура. не страшно тебе не страшно?
давай свою мелочь, гляди вперед, покуда зайчики и слоны,
но вот завертелось — и нате, горный орел камнем падает с вышины.
сколько тебе лет? тринадцать? что ли прошел без билета.

женщина в красном пальто. что она хочет увидеть?
а видит стену песчаной бури, и крутится чей-то фундамент, и за очками ни зги.
начинает плакать. я показываю ей кубик Рубика в замшевой перчатке.
успокаивается, смеется, говорит, что никогда не была молодой,
всю жизнь таилась, а теперь стоит ли оно того. благодарит и уходит.

барышня. не боитесь? куда вам смелей и проще:
зеркало отражает мое лицо. «видишь? те же сосцы пригожи,
что выпирают не сильно, полны, в меру упруги, но не колышутся дерзко,
а возвышаются еле, воздеты, однако не сжаты…
что ты ощущаешь при созерцании этого?»1

я — ничего, Бьондетта, сделай милость меня еще немного моложе,
чтобы, встретив однажды, например, мальчика, вскормленного козой,
никто не вспомнил, как несколько лет назад в горах раздался выстрел.

1Умберто Эко, «Имя Розы»
linke2

ну так себе (генератор копипасты)

осенний ветер и дождь и дождь
вернись обратно дитя дитя
что золото волос твоих
что дискант серебряныребряный твой
стоит поёт на ветру ветру
дейрдре где твоя голова
и ртуть по жилам течет течет
и скоро выпадет первый снег

что мне с тебя золотой орел
с дыркой чеканка и нефть и нефть
исчез в аравии навсегда
не принесут корабли рабли
грести на галере страшней страшней
чем пропадать под волной волной
несет на север гольфстрим гольфстрим
на юг плывут корабли рабли

осенний ветер в глаза глаза
на юг стремятся нули нули
чеканные профили королей
черная кожа моих друзей
стоит поёт на ветру ветру
дырявит рубашку и носит крест
и ртуть взрывает стекло стекло
и птицы стремятся на юг на юг

что дискант серебряныребряный твой
грести на галере куда страшней
чем окунуться в гольфстрим гольфстрим
где твоя голова лова
дырявит рубашку и носит крест
профиль с монеты в руке руке
что мне с тебя золотой орел
кроме в пучине давно пропал

дейрдре где твоя голова
в море под звездами сон нейдет
приходят мак молоко и мед
и дискант серебряныребряный твой
исчез в аравии навсегда
кони тучи быстрей быстрей
с дыркой чеканка в руке руке
вернись обратно дитя дитя

что золото волос твоих
на юг стремятся нули нули
чеканные профили королей
черная кожа моих друзей
ныряет в рубашку и южный крест
и птица по жилам течет течет
и птица взрывает стекло стекло
и скоро выпадет первый дождь

парус вздулся в лицо лицо
где-то рядом гольфстрим гольфстрим
грести на галере страшней страшней
пускай плывут корабли рабли
и золото волос твоих
скроет навеки вода вода
стоит поёт на ветру ветру
где твоя голова лова

и птицы стремятся а я стою
под шквальным ветром с тобой тобой
и что-то горячее как мазут
пронизывает меня насквозь
ирвинг где твоя голова
исчез в аравии насовсем
и там повернувшись спиной спиной
сжимаешься в точку рядом со мной
linke2

исчо

Кирять по пятницам с русским народом
Для гармонии.
С похмелья в субботу ходить на Глинку
В филармонии.
Воскресным утром принять феназепам –
И свободен до вечера.
 В понедельник выйти из дома и не возвращаться до темноты.

Во вторник купить билет в зоопарк
И виться там ласточкой.
Повстречать на дорожке свою Галатею
С колясочкой.
Купить «Коммерсант», не забыть почитать
В слоновнике.
Можно вслух. Не забыть попасть под проливной дождь.

В среду наоборот, можно про все забыть:
Позвонить начальнику, включить телевизор, попасть под проливной дождь,
Пухлое лицо Галатеи, исполненное опять же гармонии,
Что был композитор Бетховен, который писал симфонии…
В среду достаешь из аптечки пачку циклодола, и день свободен.

Утро четверга начинают заводские гудки.
Слушать с балкона.
Кого-то ждет работа, конвейеры и станки,
Метлы и диктофоны.
Не забывай о завтра. Позвони начальнику. Сходи за перцовкой.
Часок обожди, набери дилера – и вечер свободен.

В пятницу утром слушать речь Президента.
Каждую пятницу слушать речь Президента.
С девяти до пятнадцати слушать речь Президента,
К шестнадцати подтянуться к скверику – и свободен.

Назавтра послушать Штрауса, заночевать на транс-пати.
Встретить Галатею без колясочки и с грубым мужским лицом,
Обменяться адресами.
В воскресенье потратил последний чирик – и день свободен.

В понедельник выйти из дома и не возвращаться до темноты.
Жидомасоны и либерасты – это все ты, ты, ты,
Дойти до зоопарка, встретить Галатею с колясочкой,
Возможно, уже другую. Каждую пятницу слушать речь Президента,

Пока не просохнут лужи и Мари Лафоре не споет
Vien Vien. Бабье лето, в метро газенваген,
Особенно когда с закрытыми окнами поезд
Делает 10 километров в час и стопится на Владыкино,
Дальше депо. Дальше очередь в универсаме
Тоже располагает к обмороку, бабье лето,

А ты все ждешь. Голова у тебя квадратная,
Иди голосуй за Навального, чмо, уебище,
Не забудь темные очки прикрыть расширенные зрачки,
Ты вне закона, урод, гомосек,  наркоман. Тебе это нравится?


Купи Дарницкий хлеб, не забывай телевизор по пятницам,
По средам звони начальнику, горе-отец, даже в отпуске люби Галатею
Уж какую придется, в домоуправлении ничего не скажут.
Во вторник попасть под проливной дождь, в понедельник плащ-палатку – и в лес.
Не забывай про резиновые перчатки…
Резиновые перчатки…
Резиновые перчатки…
.
 
linke2

и еще стишок, вместо которого написала про язык Энлиля. забракованный, отредактированный сейчас.

...извините.

***

*

это сердце. оно — голубая
твердая раковина. оно
не бьется. кровь течет, как живая,
однако, превращено
в мертвый сосуд незнамого меда,
непостижимого хлада,
стынет оно.

это душа. она
помещается за грудиной,
в легких, где волей единой
и неизбежной — зырь —
расположен плавательный пузырь.
это душа. она
тоже превращена.

это воля. она бывает сильней
плоти. сейчас, бездумная, как влюбленность,
она
чем-то в пятку поражена.
она бывает стыдней
трусости или гельминтов. без ней
душа едва ли нужна,
а хрупкое тело теряет данность,
и погружается в неподвижную безысходность
раковина.

это сердце. оно — голубая
твердая раковина, оно — навеки девица
безмятежная и немая,
незачем биться ему и незачем биться.
не знать тревоги ему, не нарушать покоя,
больше не затрепещет оно такое,
больше оно не птица.


*

это сердце. оно стеклянно
и мечтательно.          
                        это — тело. оно
молодо,  развращено,
бездыханно.
                    это русская персть и англоязычный
flesh, это мой обычный
прикид, когда ничего другого
нет.
     допустим, когда
сердце не бьется, и я подбираю слово
для оболочки, оно находится
без труда:
мотор безмолвствует в трупе.
                                                  с трупа, конечно, станется,
он довольно подвижен

(иногда такой расклад бывает возможен,
даже если находишься в полной жопе).


*

это тело. оно
молодо, развращено,
превращено. очень редко
бывает утомлено.
это пища. или это другой
едок. то бишь наоборот,
это охотник, он прицелился в белку.
это мы с тобой в лесу собираем ветки
на костер, а чья-то собака увязалась за мной,
и мы остались втроем: человек, собака и робот.
слышен грохот
отбойника и паровозный вой.
это чья-то модель. это уязвимая цель.
это тело. оно —
легкая жертва, оно мишень, оно всякое беззащитно
и не всякое одушевлено.


*

это в кассу. это лежит мертвяк, которому снится,
что его возлюбленная не может пошевелиться,
а он давится коньяком, глядит и боится,
что под солнцем с нею не соединиться;
это — солнце. если сердце не бьется,
выбирать особенно не придется:
либо под солнцем находиться, либо
находиться под солнцем.

а она не может тронуться с места,
а она теперь такая невеста,
что хоть засыпься дустом,
а жених стоит с коньяком, но его не греет:
он еле глотает, моментально стареет
и погибает.


*

это душа.
когда она находится в пузыре под ребрами,
она смягчает сердце и делает помыслы добрыми,
этим и хороша.
но коль не слыхать в бездыханной твоей груди
сердца, — и не смягчиться ему, вероятно,
разве что душу
вынет и не вернет обратно:
к нему,
каменному,
не подойти.

и когда, бывает, в груди
сердце молчит, не бьется,
душе его не достается:
она
превращена.


*

это воля. она бывает сильней
мускулов, и она
необходима.
это тело. оно прошло,
поврежденное, мимо, чьей-то дланью хранимо,
и в небе глубже, ясней
раковина.

это воля, она бывает сильней
сердца.
            это сердце, оно такое,
оно чуть слышно стучит под моей рукою,
а где-то над морем, где пасмурно в вышине,
на берегу девица глядит с тоскою
в волны, а рядом мертвяк смеется над ней.

апрель — октябрь 2013
linke2

стишок прошлогодний, который нашла на винчестере и удивилась, что он существует.

***

детское издание «Гамлета» 1975-го года выпуска
психотерапевт сказал   парень, да ты сам его убил
дальше не выдержало сердце
конечно, куда еще «this is the end, beautiful friend»
ходил, чтобы сбороть во сне Гекубу, въяве Гекату
опий-сырец в пирожных, семейная драма, дяде около тридцати
мне больше. мне много больше.

май 2012
linke2

стешог про то, как я надысь почитала в Зверевском. и не только. с преувеличениями.

…Если захочет, меня увидеть. Девочка. Угадай, сколько мне лет.
Я наелся транков и не стоял на ногах, для того веские причины, болело ухо,
Но отчитал. Никакого древесного восторга. Куда там, когда стоишь и не просыпаешься.
Выслать в Хоккайдо, на рисовые поля, мелкая вода полезна для нервной системы.

Просится «шестнадцатилетние влюбленные воробьи». Никакого восторга от воробьев.
Что они могут вообще. Двадцать минут ушел – и можно поплакать (снимает напряжение).
Оказывается, по пьянке объясняюсь в любви с периодичностью в месяц – полтора,
Иногда понимаю, что говорю. Правда, что ли, завести кошку

И объясняться ей сколько влезет. Кормить, главное, и лечить.
За окном погода. Скоро наступит октябрь, он уже холодный
И ветер. И стылое небо в асфальт. Где-нить под Тверью и точно в него упрется,
И где тот Питер? Выругаться, что ли… «Гиперборея».

(Жители оставляют спальные районы Санкт-Петербурга, автобус до Петрозаводска отходит каждые полчаса,
Как хорошо в покинутых местах… Раньше я не любил Аронзона,
Покуда не вычитал нечто про Среднюю Азию и анашу. Земля стоит на ежах,
Законопроект принят пока в первом чтении. Подробности в утреннем выпуске новостей).

Я хочу рассказать, как на Марксистской горела урна. Глотнуть бы чего-нибудь. Вискаря.
Горела костром, оживляя площадь. Кругами снуют подвыпившие менты,
Мы с тобой, ховая банки с коктейлем за пазухи, разъедаем шаверму.
О, так бы хотелось встретить кого-то больше похожего на себя!

Из зеркала пялится Эвменида. Завтра будет лучше. Ага, сколько мне лет.
Если захочет, меня увидеть. Вряд ли еще когда. – Хочешь шестнадцать? – Нет.
В мягкие серые перья одеты, в сайт херувимы по ниппонской сырой воде
Не найдут нас нигде, не найдут нас нигде, не найдут, не найдут, не-най-дут ни-где.
linke2

стишок про поэтов. убедительная просьба не воспринимать всерьез, тяжеловат сильно.

Вот русский поэт Александр Степанович Первый.
На кухне. С Вечеркой. Он смотрит канал «Дважды два»
И студит коньяк. …А когда-то грешил кокаином, -
Нет, видел Есенина! – Нет, привлекался за мат!

А рядом сосед Александр Ессоевич Третий,
В бейсболке и чурка, но тоже какой-то поэт,
В гаражах на скамейке из кейса вынает пакет.
В пакете горбушка. Раньше писал в «Континент».

Александр Петрович Седьмой липнет лицом к окну:
Студентов иняза вечно тянет к такого рода говну.
Время полдень. Осень давно сменила весну.
Не узреть тебе небесную голубизну.

Где-то живет Александр Сергеевич Пятый.
На кухне. С Вечеркой. Он смотрит канал «Дважды два»
И студит коньяк. … А когда-то грешил с Есениным
И привлекался за мат, это точно было.

А рядом сосед Александр Исаевич, привлекался, но не поэт,
И, может, нас пронесет… Раньше писал в «Континент».
Александр Александрович не укладывается в размер,
Особенно Четвертым или Девятым.

Вот русский поэт Александр Степанович Первый,
На кухне, с Вечеркой. Он глушит канал «Дважды два»
И смотрит коньяк. Он не слыхал кокаина,
Не материл Есенина, не грешил,

Не учился грамоте, не болел, не плодился,
Кажется, все-таки хотя бы родился
И сражался в одной из войн.
О репрессиях Википедия не упоминает.

Издали в тридцать четвертом году и не печатали до Хрущева.
Потом напечатали – и забыли.
В стране гремели шестидесятники. Потом он сделался Первым.
Как именно – Википедия не упоминает,

Известно, что, кажется, больше не издавал книг,
Ни разу не появлялся в самиздате,
Провел три года затворником, избегая женщин и мужчин,
Купил телевизор и, скорее всего, собаку.

Вот безвестный русский поэт. Он стар, он скоро оглохнет,
Разве что вспомянет Есенина – и вновь, как в юности, сохнет,
И студит коньяк. А когда-то не привлекался,
И рано родился, и с детства грешил кокаином.

Вот русская осень: заначкой лежит на скамейке,
И русский поэт Александр Моисеич Двадцатый
Бредет до нее, озираясь, и хлюпает лужей,
И скоро дойдет. А когда-то печатался в «Волге»…
linke2

стишки, каждый раз сочиненные по дороге в магазин и обратно

***

...на самом деле, пока шла по улице, в голове вертелся стишок про безопасность на последнем этаже,
и рядом тело, произвольное уже,
а за окошком птичий щебет, как в июне,
а ночью это окно, проводив закат,
было как башлачевский квадрат,
или черный - Малевича и Тер-Оганьяна.

***

под столом шевелят ухи
треугольные коты
на диване тянут лапы
треугольные коты
я увидел, что такое
неземная красота
заведу себе, наверно,
треугольного кота