Tags: стихи младшего школьного возраста

turner 1834

(no subject)

Что же, "продолжим нашу ретроспективу" текстов прошлых лет, тем более что сейчас стихи в рифму у меня не получаются, да и боюсь, что не получатся уже никогда и никакие. Одиннадцатый класс, все очень серьезно. Этот текст я даже хотела включить в одну из книжек, но как-то не вышло (содержание двух моих последних книг - целиком на совести издателя, то есть Дмитрия Владимировича Кузьмина, который вроде бы не желал мне ничего плохого).

Король Артур давно убит.
Тела, как деньги, любят счет,
И никогда наоборот.
Прибит на камне ржавый щит.

Так мокрый воздух над водой
Туман над озером. Восход.
Трава на камне не растет.
Туман возьмет меня с собой.

Был колокольчик на седле,
Пять прокаженных позади.
Судьбе под мышку не гляди,
Избранник вшивых королей.

Рука торчит под небеса,
Пустует кукишем в воде.
Меч нержавеешный в леса
Унес защитник всех людей.

Он колокольчики надел,
Он приговор свой подписал.
turner 1834

естчо

Шестеро закрыты на четыре замка,
Из окна наружу рвется пасмурный дым.
Звали в понедельник отмечаться к родным,
Оказались в городе. Замерзший стакан.
Фердинанд-воитель, этот город в огне,
Разреши сомненья, пощади мою плоть,
Если мерзнут пальцы - после будет колоть.
Не живут родные на чужой стороне.
Изморосью ветер зашвырнул по стеклу,
Ястреб завершает свой полуденный круг,
В этом доме, милые, давно не живут.
Естество из дыма, уходящего вглубь.
Четки в респираторе, не дрогнет рука,
Навсегда закрыты на четыре замка.

Альбион туманен. Утром - наверняка.

Вообще-то это акростих. Читается "шизофрения вечна", написан на уроке истории, мог бы стать агиткой о вреде подросткового курения устами вовлеченных в.

И (update), чтоб два раза не вставать, первый "настоящий стишок", стоивший мне некоторых усилий.Collapse )
turner 1834

(no subject)

Продолжить, что ли, постить здесь стишки "младшего школьного возраста", то есть класса десятого-одиннадцатого. Писались они единомахово, как будто мне их кто-то надиктовывал, - сейчас бы так, - и были насквозь пронизаны эдакой дворово-тусовочной романтикой: школа, в которой я училась, находится недалеко от Арбата. В то время я пыталась слушать "Крематорий" и Янку Дягилеву и вообще всячески соответствовать, чем вызывала непонимание и молчаливую неприязнь у одноклассников, для которых это был уже пройденный этап, у меня же, может, в связи с неумолимым запаздыванием личностного созревания (это такой сарказм) он впоследствии еще и трагически затянулся, не знаю, насколько это плохо или хорошо. Ну ладно, вот, например, такой постмодернизм, полный абсолютного неведения об окружающем мире, тоже не знаю, хорошо это или плохо. Десятый класс, в одиннадцатом начался уже "серьёз", частично даже попавший в первые две книжки.

Господь не попадает в тон,
О чем уже предупреждали.
Подъявши к солнцу афедрон,
Ты ждешь конца второй скрижали.
Твой дом - харчевня-пьяный-поп,
Постель пуста наполовину,
Приятель - жулик или сноб
(А, все равно и все едино!).
Голодный хлещет из горла,
Как соловей поет о лете,
Притом печаль моя светла,
И нет другой такой на свете.
Джинсу марая о тротуар,
Ты ждешь тевтонца, что, ликуя,
Укажет: город не базар
И на газонах не танцуют.

Понятия не имею, почему я это все до сих пор помню наизусть. Можно еще.