2015

(no subject)

Добрый человек,
Симпатишный видом,
Пишет другому совет
Покончить суицидом 

1 июл 2018

The Narrator,

during the break in chapter,
gets up to stretch beneath a skylight
and hears seagulls, small girls running.
So many pages since he listened last
that he can’t recall how it came to this
or which wall the door was on
or even now what time of year it is.
Are his own pauses, he wants to ask aloud,
out there captivating someone else,
when an absent-minded ‘Where was I?’
echoes through and he returns
to the place you left off.

–Conor O’Callaghan, from Fiction (2005)

Рассказчик

в перерыве главы
встаёт потянуться под слуховым окном
и слышит чаек, бег маленьких девочек.
Столько страниц назад он слышал что-то раньше,
что ему не вспомнить, как это произошло,
или в которой стене была дверь,
или даже сейчас - какое время года.
В своих передышках ему хочется громко спросить,
зачарованному кем-то снаружи,
когда машинальное "Где я был?"
отражается рядом, и он возвращается
к месту, покинутому тобой.

Конор О'Калахан, из книги "Сюжет" (?) (2005)

8 июл 2018

чем дальше отходишь от города
тем ближе дорога
пятками вперёд
по шоссе
никогда не опаздывай

Collapse )
2015

(no subject)

мне голос был он звал утешно

он говорил пиши сюда

чего бы написать такое

возьмите с полки пирожок

2015

стишок, чего. журнал пока не переместила.

ПРО МАРИНУ АЛЕКСЕЕВНУ

попей Марина
Алексеевна
чайку
страдай Марина
Алексеевна
тоску
Марина свистни
Алексевна
по свистку

я изловил тебя
на ниточке
вися
и ты теперь
в моих руках
такая вся

сперва летали
миражами
снегири
затем свистали
сторожами
свистыри
затем дворцовые сады
монастыри

а город сумрачный
пылает
за окном
едва ли встретиться вам
встретиться
потом

17 мая 2017

  • Current Mood
    awake awake
2015

да нуу, это вам

ЦИКЛ ПЕЧАЛЬНЫХ СТИХОТВОРНЫХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ В ЛИРИЧЕСКОМ ЖАНРЕ, ПРИУРОЧЕННЫЙ К 38-ЛЕТИЮ АВТОРА

эпиграф:

выхожу один я на дорогу

я устал и охуел

- 1

я люблю тебя один
словно онанист в клозете
это мусор, да какой
скажет всяк, кто знаком с рукой
я люблю тебя один
по проспекту режут чайки
по Зелёному проспекту
ну и что, что у нас Москва
лихо мерили шаги
то бишь камешки пинали
догоняли, убегали
посчитали, погибали.
ну подумаешь, погода,
гибель-шмибель, время года,
перекосунг, переклин,
гденить там еще один.

июнь 2016

- 2

быть хорошо
по руке струится печаль, как хлебниковская мышь
по дороге струится вол, у него там свой рокнрол
кем бы их ни являлось, друг другу они никои
зачем мне писать такое

июнь 2016

- 3

ВОТ, НАПРИМЕР, ПЕЧАЛЬНАЯ ЛИРИКА ПРО АЛКОГОЛЬ. МНОГО.

стоит подо мною:
то Крым - то Кавказ.
...такое бывает
единственный раз!

июнь 2016

- 4

БУРАТИНО В КРЫМУ

мы сядем втроём, мы нальем вина:
я, ты, тень командирских часов;
по белой стене причитает кукушка,
она сегодня, падлая, не одна.
еще не сегодня зажгут фонари,
когда наконец зажгут эти фонари?
ты сядешь справа, я не одна,
и тень командирских часов кукушке нальет вина.
ёбаный насморк и курочку гриля, как пел когда-то Лаэртский,
да разве жеж это Крым?
мы нальем по стене командирским часам, мы починим их сам,
мы пойдем по стене к своим.
открывается логово-веретено,
сколько лет, посчитай, мне осталось, кукушка, но...
тёмно, ветер высокий, и сквозь фонарей
оба-вновь пробираться втроём:
я, или ты, или тень моя дале скользит
под часами в дверной проём.

июнь 2016

- 5

мишаня-зайца, а если
загоревал, то это в полную дурь, то это от скуки.
не наложи на себя ноги, не наложи на себя руки.
вишь как лежит, руки-ноги крестом болтаются, -
так отонож всё начинается и вряд ли тебя касается.
где ли ни встретишь - сиди молчком и уши держи торчком,
чтоб не топать домой босиком.

я подарю, подарю тебе самую длинную шведскую лестницу,
тебе никогда, никогда ничего такого не встретится,
и будет светлое море, как когда-то давно ожидало,
и не Елена, другая (как долго она вышивала,
так она во все горы равна, как элейска штана!)
вот же было счастие колдырям, пока светила луна...
главное - только заткнитесь, заткнитесь, что жизнь превышает свободу!
лучше - что можем стать кистеперыми и возвратиться в воду,
хоть бы душу ее дельфинью на местность выгрузить с борта...

...справа Хопиловка, слева Химки, какого чёрта!

июнь 2016

2015

роскас (мрачный склеился, пока не вешаю никуда)

УБЕРИТЕ ТРУПЫ-2

Н. Ч.

...Невротическим, из дэкадэнтов, это при слабой общей уверенности в существовании каких бы то ни было дэкадэнтов, и теперь она иногда подумывала, что же ей делать, неужто звать Акулькой прежнюю Селину. Притом что и Селины никогда никакой было, всегда была Акулька, и ничего на этом месте ранее не стояло. Из таких в хламину упадочных дэкадэнтских дэкадэнтов, что, наверно, не нарадуется, что нашел такой клад. Не в первый раз уже она ловила себя на том, что думает какие-то совершенно элементарные вещи, не сто́ящие мысленной концентрации, как раз в тот день ее испугали перспективой скорого делирия, если дальше еще чего в этом роде, несколько спустя показалось достойным делирия безнадежно из двух фотографий за недостатком инструментов монтировать селфи. Третье по счету селфи – это слишком. Слово она узнала недавно, можно книгу стихов так назвать – «Селфи», чего стесняться-то, фигли нам, красивым девкам, который год подряд уже красивым, и что мы имеем до сих пор предъявить, кроме. Ну, и неизменно стоящей на своем месте Акульки, что не может являться предметом гордости или стыда, а только предельного упрощения означающих.
«Осторожное сознание недоверчивого интеллектуала». Неизвестно как сохранившееся в кривой ригористичной шкуре подростка, выброшенного на Марс. Ей везло на такие вещи, теперь она видела, как за толстым стеклом движутся удивленно-прозрачные глаза как чайны блюдца, каждый объект в реальности подвергая сомнению. Под углом в сорок пять градусов. Цельсия. Конечно – если убрать истерики и рукоприкладство, получится просто бессовестный гламур, экое позорище. «Неизвестно как сохранившийся...» – ну и так далее. Стыдно признаваться в недостатке эмоций. Наверное. Очень тянет массированно налегать на болевой порог. Очень боязно, что, едва попустит, будет сумбур вместо музыки. Вы знаете, что такое «болевой порог»? Не рассказывайте мне сказки. Тоже мне подвиг – орать до рези в ушах у собеседника. Незыблемую истину, затверженную наизусть со слов Феклы-травницы и шедшую из глуби век с времен Марии Стюарт.
«Когда-то выбрала чувствовать себя как рыба в воде, хотя могла бы делать карьеру», Интересно, кому еще такой выбор покажется странным. От себя не убежишь, до себя не прибежишь, интересно, можно ли сейчас делать карьеру, чувствуя себя как рыба в воде. Интересно, кому еще, кроме меня, это кажется интересным. Интересно, что такое «рыба в воде».
Заливная рыба, рыба в заливном, язычки жаворонков в заливном. Larks Tongues In Aspic. Может, у кого и анальный. Она немногим младше миновала эту черту, при ней даже родители старались не ошибаться в экзистенци-альном. Приблизительно в это же время.
«Я ничего не понимаю». «Я все понимаю, но ничего не могу определить». Это давным-давно было обыденностью – не спешить с полетом определяющей мысли, чуть позже, чем чтение, но затем ты становился как рыба, рыба, в воде, воде. Вдумываться в прущий на тебя танк необходимо с медлительной мощью танка. Интересно, кто-нибудь еще занимался такой чепухой? Интересно, что он в ней нашел. Как-то раз во время психоза она провертела взглядом обои и видела вмятины и дырки в бетонной плите, но это было сто лет назад и лучше, чтоб не повторялось.
«И никогда не поставил себя на чужое место», вот что бы она сделала при схожем жизненном раскладе. Начнем с того, что никогда бы в него не угодила, только в приступе безумия, не особо помня себя по имени, но и, собственно, все равно никогда, пришлось некогда проявлять железную выдержку заблаговременно и при других обстоятельствах, трудней всего ее проявить, когда из-под кровати черный ворон верещит над головой,  фантастически трудно одновременно «ставить себя на чужое место» и «проявлять железную выдержку» при не самой устойчивой нервной системе. Где и не пробегала... а что такое вы хотите здесь обнаружить? Откуда? Особенно с тех пор, как ровно Джим Моррисон у нас на глазах охуячили Лару Михеенко, и нам предлагалось воспринимать всё это всерьез – пораньше, чем Аввакума или там царевну Анастасию, и не надо мне об исторической или еще какой правде, дедушка, что было раньше, курица или яйцо? Дедушка (мечтательно): раньше всё было... В недавно потертом с жесткого диска авторизованном переводе какого-то американского трэшака попалось меткое слово «хуепутало»; как ни сложно применить его к себе, ты молчи уж равно, хуепутало, последние твои выкладки на тот самый несказанный счет недавно перекрылись убойным озарением по поводу насчет что кошки в обозримом будущем вполне способны эволюционировать до четко оформленного независимого сознания. А почему бы, собственно говоря, и нет.
...Нет, по-честному в марсианских шпионах получалось разобраться лучше, чем в религии, идеологии, делирии... Они казались осуществимы довольно близко к исторической правде. Нет, по-честному не каждую ночь у меня ночуют стажеры в никуда, переворачиваются на другой бок и снова ночуют, пока я тут закатываю жидкие кристаллы в маленькие дурацкие значки, переворачиваются и занесет в водоворот, страшно, ха-ха-ха, хе-хе-хе, а что бы именно здесь и не положить на светлое завтра, раз я уже не вижу смысла за тебя бояться, придется как-нибудь самому, это чтобы мне за тебя испугаться, был совершен за пару лет последний гиперболоидный кульбит – теперь уж, знаете, не до страха, тошно и мерзко, как в биотуалете. Это мой дом, это народное достояние, вот зашел кто-то, пришел, снова ушел, чего нас бояться, как говорил тот мужик в тихую ночь на кладбище, тоже мне махнуло небытием, таки жизнь неизбежна повсюду, даже здесь, так что уберите трупы, занавес, пока.

апрель 2015
2013

а, ну и постим теперь антилирику, раз лирика уже была. интересно, оно все время периодами?

***

нет у меня ни души, ни какого-либо еще замута по этой феньке;
так, условно сказать свободе – базарный цЫган, цепной медведь.
десять метров туда-сюда, но эта песня будет на ваши ноты.
живы будем нечего умереть.

это примерно как щелкнуться в середине июля у Арбате на полароид.
я взбешен или страшен, нарисуй на бумаге простой кружок,
фонарь утухнул. витриной что зеркалом отражены, и будто невидимо где в позвонках распрямится Победа,
за никакими ребра подряд. трое или четверо. краткое издание Маркса.

стоило ли в одно шататься под скользким небом,
стоило ли в одно в ответ по дуге в обход...
возможно, я знаю, что дальше, но не хочу на тебя смотреть.
живы будем нечего умереть.
 
2013

два стишка последнего времени, оба паленые: один как-нибудь так, другой как-нибудь иначе.

никак не наберусь храбрости на фейсе повесить.


***

...короче. когда я вижу твою страницу в фейсбуке,
фантазия говорит мне «прощай».
сейчас подумалось: может, вспомнить дороги Смоленщины,
все равно никто не заметит,
только я, йа.
всё пизже заблудиться, коли партизан,
так – помнишь, Алеша, дороги Смоленщины?
все пизже с крыльями в землянке у огня –
слыш, как поют другие птицы,
нежны не меньше несказанно;
все пизже из окна глядеть на плотный снег
под небо бледное, когда глаза не видят.
я, может, выдумал тебя за то,
как стра́шны ангелы своей чрезмерной плотью:
иного так бы просто не возьмешь...
вон люди-птицы: прячутся в тепле,
ты вроде бы еще один из них…

словно бы ты.

декабрь 2014


СОНЕТ С НЕ САМЫМ ПРИЯТНЫМ ПОВОДОМ К НАПИСАНИЮ

нет, весь я не умру – отъеду фрагментарно;
так часть моя большая тленья убежит –
одна, другая, третия, пиит.
о, так умру не весь! о, выживу бездарно!

воздвиг я монументум в небо головой,
и аквила летит на шпиль нерукотворный...
в твоих глазах песок мешается с водой,
и реет интернет, и канис спит позорный,

а аквила летит. песок в твоих глазах,
полет смущается, где зелень у подножья,
где велено идти в нерукотворный сад,

где весь я не подохну, если осторожно...
экзеги монумент в натуре невозможный:
вмещен, где в интернет глаза твои горят!

январь 2015
2013

наберемся наглости и привесим лирику

***

безумцам конечно безумие где русалка выползет из блокнота стуча хвостом
ты в замешательстве что ли взгляд приподнявшись раскинув ноги косым крестом
что немедленной смерти от восхищения дальше картинка режется
перед засыпало снегом войной чумою ссылкой в дальний кишлак
я не знаю какой души но можно забыть и русский язык и русскую водку

некогда в раньшей жизни без лишних движений
верно ужас в том что и безотносительно есть не умру
может я чугунный или кристальный
но пожалуйте что не умру никогда
и не сеткой-рабицей застит ми място под зимнее солнце

может повернувшись лицом косою или дугой
ты говоришь что боишься вскинуть голову иначе меня забудешь
а здесь ли меня над небом искрит железнодорожное полотно
помню осенним ветром куртку срывало
и как же они уставились у подъезда

в давнем детстве сломленным беспомощным сжатым в точку
я смотрел в зеркальные серые глаза отличные от моих
(о детстве лишь по себе никаких иллюзий желтые домики и брусчатка)
а дальше рассвет и в прямых лучах кирпичный фасад разваливается в картон
дребезжит в стекле и трепещет трамвай что достоин жить и какими глазами
нас бы кто разлучил