_mamuda_ (_mamuda_) wrote,
_mamuda_
_mamuda_

  • Mood:
  • Music:

Ко Дню Святого Патрика....

Новая альтернативка.
Про возможные последствия высадки французов в Ирландии и получение ирландией независимости в 1796 году!
(такая экспедиция проводилась, но сначала помешал шторм, а потом они опаздали и были разгромлены....)

Пэдди Гриффит
ЭТА САМАЯ УЯЗВИМАЯ И В ТО ЖЕ ВРЕМЯ САМАЯ УЖАСНАЯ СТРАНА ( Выдержка из письма Ричарда Уэллесли Уильяму Питту, 4 сентября 1796 года.)
Доктор Пэдди Гриффит преподавал историю войн в Королевской Военной академии в Сэндхерсте, а затем в 1989 году стал независимым автором и издателем. Специалист по Веллингтону и тактике революционных и наполеоновских войн. Кроме того, изучает военное искусство периода Гражданской войны в США и британской армии периода 1916— 1918 гг., а также увлекается прогнозированием военных действий, возможных в «ближайшем будущем*, и изучением фактически неизвестных войн эпохи викингов. Его хобби — военные игры.
Лиссабон

16 декабря 1796 года. В Лиссабоне офицеры недавно прибывшей Средиземноморской эскадры Великобритании хоронят своего командира, адмирала сэра Джона Джервиса, хрупкое здоровье которого не выдержало тягот и невзгод суровой службы. Событие торжественное, но не такое уж и печальное, поскольку многие из капитанов эскадры имели все основания испытывать недовольство в отношении дисциплинарных мер адмирала — грубых и зачастую необоснованных. Некоторые офицеры даже подумывали о том, чтобы вызвать его на дуэль. Теперь они шли плотной колонной вдоль узких улочек мимо собора Сан-Висенти, двигаясь в направлении английского кладбища. Моряки эскадры искренне надеялись на то, что преемник Джервиса, кем бы он ни был, создаст более терпимые условия службы. Они знали, что на флоте планируется проведение серьезных реформ. В особенности эти реформы должны были улучшить положение рядовых матросов, что было просто необходимо для предотвращения возможных мятежей. Джервис не потерпел бы никаких реформ, и некоторые из его наиболее образованных офицеров усматривали особую иронию в том, что место упокоения их раздражительного и придирчивого начальника находится совсем неподалеку от могилы человека совсем другого склада — скандально известного остроумного романиста и драматурга Генри Филдинга, похороненного здесь в 1754 году.

Париж
Тем временем в Париже, в то же самое утро — 25 фримера V года. По сравнению с Лиссабоном здесь холоднее и больше тумана. Пять человек, стоящих во главе правительства, Директория, собрались в Люксембургском дворце, чтобы обсудить стратегическое положение страны. Они говорят о том, что начало этого года было многообещающим, хотя теперь ситуация не внушает оптимизма. Отрадным фактом является то, что умиротворение Бретани и Вандеи наконец полностью завершено молодым, одаренным и необычайно гуманным генералом Луи-Лазаром Гошем. Флот наконец оправился от родовой горячки Революции и снова успешно действует на просторах Атлантики. Адмирал Ришери осуществляет рейдерство на коммуникациях противника, угрожая его морской торговле на пространстве океана вплоть до берегов Ньюфаундленда. Бонапарт вновь добился блестящего успеха в Италии, а Моро — в Германии. Долгожданный военный союз Испании и Франции заставил англичан покинуть Средиземное море. Пруссия также прекратила сопротивление и 5 августа подписала тайное соглашение с Францией, которое предполагало нечто большее, чем просто нейтралитет. Самым отрадным является то, что ничего не стоящие «ассигнации» отменены, а изъятие из оборота других форм бумажных денег ожидается в ближайшем будущем. Урожай, собранный в этом году, — лучший за последние десять лет, и цены на хлеб упали до весьма низкого уровня.

Лишь Австрия и Британия все еще препятствуют полной победе французов. И, к сожалению, их сопротивление в последнее время усиливается- Война в Германии серьезно затягивается из-за поражения, которое 3 сентября Журден потерпел при Вюрцбурге. На плацдарме в Келе (восточный берег Рейна), как раз напротив Страсбурга, французы оказались в плотной осаде. Бонапарт связан боями в Мантуе с самого начала июня, и его надежды на окончательную победу, похоже, растаяли. Однако еще большие опасения внушала Директории его явная убежденность в том, что французская внешняя политика в Италии является его личным делом и больше никого не касается. Против воли Парижа он создал «Киспаденскую республику»1, в которой стал властителем, тем самым вновь пробудив старые страхи в отношении военного переворота. Поэтому Директория не особенно горевала о том, что срок действия закона о наборе призывников, выдвинутого Карно в августе 1793 года, подходит к концу и мощь армии теперь находится на самом низком уровне за последние четыре года.
Поскольку значительно упала как численность армии, так и ее политическое влияние, возможно, теперь настала очередь флота сыграть решающую роль. Существует мнение, что следующий серьезный удар Франция должна нанести Британии, а не Австрии. А продление миссии англичан направленной на поиски мира, еще больше укрепило это'мнение. Британская дипломатическая делегация во главе с лордом Мальмсбери ведет переговоры в Париже с конца октября, что говорит об ослаблении решимости англичан. Теперь определенно настал момент для решительных действий с целью получить главные козыри, необходимые для завершения дипломатической игры. Похоже, что сами англичане уже действуют в этом направлении, так как они воспользовались новым союзом Испании с Францией как великолепным предлогом для того, чтобы присвоить испанские колонии в Буэнос-Айресе, Тринидаде, Пуэрто-Рико и других местах. Генерал Аберкромби уже отплыл с приказом захватить Тринидад. Но это в свою очередь убеждало Директорию в том, что оборона британцев на ближних подступах к метрополии соответственно ослабла. Французы испытывают чрезвычайно сильное ис-, кушение нанести удар непосредственно по Британским островам.
Таким образом, официальная политика Франции-в конце осени 1796 года была направлена не только на форсирование и успешный исход военных кампаний в Мантуе и на Рейне, но и на то, чтобы организовать вторжение в Англию, Ирландию, Шотландию и Уэльс, используя для этого любую возможность и применяя все мыслимые и даже немыслимые способы. Несомненно, это вторжение следует осуществить как можно быстрее, даже если количество солдат, необходимое для проведения этой кампании, придется значительно сократить. Впрочем, такого рода «немыслимые» удары уже предпринимались, например, десант из Дюнкерка в Ньюкасл. Тогда пришлось набирать необходимых для проведения этой операции 5 000 человек в тюрьмах и лагерях для военнопленных. Они не продвинулись дальше Фландрии. Однако командование главным ударом из Бреста было поручено самому утонченному и безупречному генералу Республики, каким, несомненно, был Гош. Первого ноября он был назначен командующим Ирландской армией, и после многих досадных задержек и последних колебаний Парижа флот наконец вышел в море.

Бирхейвен
16 декабря силы Гоша отплыли из Бреста. Это была мощная эскадра, в состав которой входили семнадцать линейных кораблей, тринадцать фрегатов, восемь других военных кораблей и восемь больших транспортных судов, а также несколько транспортных судов меньших размеров, используемых в качестве вспомогательных складов. На судах находилось 14 750 лучших солдат Гоша, а также тысячи ружей, которые по прибытии планировалось раздать ирландским повстанцам. Командир этих повстанцев, которого называли «генерал-адъютант Смит», также находился на борту одного из кораблей эскадры, вероятно, это был один из офицеров штаба генерала Шерана. В действительности это был Теобальд Уолф Тоун, протестант из Ольстера, руководитель Общества Объединенных Ирландцев. Он был сторонником полной независимости всей Ирландии. Планировалось, что организация Тоуна поднимет на борьбу полмиллиона «патриотов», полных решимости изгнать ненавистных англичан с ирландской земли. Однако реальной была цифра 50 000 человек, а возможно, и меньше; но против правительственных сил, в состав которых входило около 4000 кавалеристов, 2000 человек регулярной пехоты, 9000 ополченцев и 19 000 человек милиции — многие из которых относились с симпатией к идее освобождения, — даже такая численность повстанцев предоставляла очень хорошие шансы на успех.
Выход флота из Бреста изобиловал ночными тревогами, вызванными путаницей в построении кораблей и навигационными ошибками. Произошло несколько серьезных столкновений и ужасное крушение 74-пушечного «Седюсана», наскочившего на подводные скалы в коварном узком проливе Ра-де-Сен, в результате чего погибло 1265 человек. Рассчитывая незаметно проскользнуть мимо английской блокирующей эскадры, адмирал пошел на риск и выбрал именно этот маршрут, хотя он и был более опасным, нежели основной пролив Ируа. Сумятицу усилил туман, а также дерзкая артиллерийская стрельба и залпы осветительных ракет с единственного оказавшегося поблизости британского фрегата под командованием капитана сэра Эдварда Пеллью, который наблюдал уход эскадры. Хотя риск пришлось оплатить сполна, тем не менее основная часть эскадры смогла без потерь проследовать дальше. Помимо «Седюсана», лишь девять кораблей сбились с курса и отстали от эскадры. Но дело осложняло то обстоятельство, что на борту одного из них, фрегата «Фратерните», находилась не только казна, но и сам командующий генерал Гош, а также командир эскадры адмирал Мо-рар де Галль.
Это оставляло эскадру без командира. Его, однако, смог заменить контр-адмирал Буве, а Гоша — генерал Груши, которые вскоре сумели собрать воедино большую часть сил вторжения и лечь на расчетный курс. Восемнадцатого декабря «Фратерните» и три корабля эскорта из-за плотного тумана все еще были вне пределов видимости. Сейчас мы знаем, что командир фрегата Фустель получил крупную взятку от британского тайного агента и действовал соответствующим образом1. Он сделал все, чтобы избежать встречи с Буве и Груши. Осуществлению его планов способствовало то, что адмирал ничего не замечал, а Гош не был моряком. Но предательству не суждено было осуществиться! 19 декабря туман чудесным образом растаял, причем именно в тот момент, когда «Фратерните» оказался в непосредственной близости от эскадры. Они просто не могли не увидеть друг друга, и корабль присоединился к эскадре. Капитан Фустель тотчас прекратил свою игру, чтобы избежать разоблачения, и впоследствии никогда не упоминал о полученном «вознаграждении».
Во время 250-мильного перехода к Бантри погода не всегда была благоприятной; многие из храбрых солдат Республики пожалели о том, что родились в стране, имеющей доступ к морю, и проклинали безумную идею «освобождения» вполне довольного жизнью населения зеленых островов от их законного правительства. Тем не менее 22 декабря эскадра практически в полном составе и почти без повреждений вошла в залив Бантри. Генерал Гош настоял на высадке при первой благоприятной воз можности. Если бы командовал Груши, который был типичным штабным офицером и нерешительным человеком,, вероятно, ничего не было бы сделано, но темпераментный Гош убеждал войска в том, что они как можно быстрее, должны покинуть ненавистные плавучие застенки и вновь оказаться на твердой, сухой и неподвижной суше. Однако была небольшая проблема с исключительно жестоким восточным ветром, который сопровождался снегопадом и стал причиной столкновений, потери рей и качки судов. В результате эскадра, которая находилась в заливе Бантри, не могла двигаться против ветра и была вынуждена подходить к берегу, под защитой острова Бир, в устье залива в защищенных от бури водах Бирхейвен. Уже днем 23 декабря корабли смогли начать разгрузку войск и грузов, однако ухудшившиеся погодные условия растянули это мероприятие на три дня.
Генерал Юмбер, командир авангарда «Французского легиона», высадился первым, возглавив небольшой отряд, в состав которого входили гренадеры. Они высадились на скалистой отмели к юго-западу от деревни Бирхейвен. Порох отсырел, а восемь человек утонули. Их высадку заметили с берега лишь после того, как они уже оказались на суше и разобрались по ротам. Выйдя на главную дорогу, они построились в походную колонну, развернув знамена Франции и Ирландии. По мере продвижения они встретили десяток всадников территориальной конницы под командованием мистера О'Салливана из Кулиаха, который был землевладельцем-католиком и пользовался значительным авторитетом среди местного населения. Он проклинал судьбу за то, что не сумел сам противостоять высадке в тот момент, когда французы были наиболее уязвимы в случае решительной атаки. Теперь он считал (ошибочно), что нужно тянуть время. За день до этого, определив, что прибывшие корабли — французские, он эвакуировал свою семью и весь домашний скот из прибрежных районов. В Бантри обо всем знал мистер Ричард Уайт, а через него оприбытии французов узнали и власти в Корке. Однако теперь нужно было посылать второго гонца, который должен был сообщить о высадке войск, и третьего, чтобы предупредить соседей на северо-востоке: лорда Кен-мейра и Мориса О'Коннела (дяди Дэниела О'Коннела, которому тогда было лишь двадцать три года и который позже станет знаменитым политиком-патриотом). Дав указания двум наиболее доверенным слугам и отправив их с этим поручением, О'Салливан, помахав белым платком, осторожно направился к французскому генералу Умберу, который остановил своих гренадеров и любезно принял парламентера. Однако суть заявления, сделанного французом, не оставляла никаких сомнений, хотя и была несколько смягчена умелым переводчиком, который явно испытывал волнение. Все графство Корк попадало под военную реквизицию и впредь должно было проявлять лояльность к недавно созданной Ирландской республике, за которой стояла вся мощь и величие Франции. О'Салливана сухо поздравили с тем, что ему посчастливилось стать первым гражданином нового государства и выразили сожаление по поводу того, что его придется задержать, чтобы гарантировать примерное поведение местных жителей. Таким образом Бирхейвен и его крошечная бухта стали местом разгрузки эскадры Гоша.
С военной точки зрения это было худшим из всех воз-: можных мест высадки. Оно находилось в шестидесяти километрах отвратительных дорог от города Бантри, который, в свою очередь, был расположен на расстоянии девяноста километров от Корка. Фактически Бирхейвен был самым удаленным от всех важных центров Ирландии местом. Предписания командования указывали защищенное устье Гленгарриффа и район Снейв Бридж как наиболее предпочтительные места высадки. Однако моряки были рады, что высадка произошла до неприличия поспешно.
Капитаны хотели как можно скорее увести свои корабли от опасной скалистой береговой линии. Кроме того, в любой момент могли появиться корабли британского флота. Погода в данном случае оправдывала мнение моряков. Когда 23 декабря ветры ослабли, наступил короткий период, когда, по общему мнению, можно было бы попытаться высадиться еще дальше к востоку, однако в течение суток буря возобновилась и стала даже еще более свирепой, чем прежде, временами достигая силы урагана. Такая погода продолжалась неделю. Если бы Гош не настоял на высадке именно в этом месте и в это время, ему либо пришлось бы долго ждать улучшения погоды, либо вообще отказаться от любых попыток высадить десант.
Как стратег он определенно мог поздравить себя с тем, что ему удалось столь быстро высадить на берег 12 000 солдат и четыре полевых орудия, но как командир этих войск он не мог не видеть, что ситуация складывается не лучшим образом. Его армии приходилось встречать Рождество, вновь привыкая к суше. Запасы продовольствия, привезенного на кораблях, заканчивались, поскольку ими пользовались с самого начала экспедиции. Возможности размещения и снабжения армии в Бирхейвене были отнюдь не идеальны, а местные жители были угрюмы, замкнуты и что хуже всего — бедны. У них просто не было достаточного количества обуви и зерна, которые можно было бы купить за звонкую монету и снабдить ими армию. Что касается полчищ «патриотов», то обещанная цифра — полмиллиона — так и не материализовалась. В деревне их нашлось ровно шесть, но даже они были опечалены тем, что их новые товарищи по оружию оказались такими же безбожниками-варварами, какие совсем недавно разграбили Рим и унизили папу. В округе можно было добыть чрезвычайно мало крупного рогатого скота, овец и лошадей, что было результатом осуществления плана англичан, которые, получив сведения о появлении французских кораблей, увели большую часть животных во внутренние районы страны. Все лошади, которых привез Гош, использовались в качестве транспорта. Единственная дорога, которая связывала побережье с внутренними районами, была узкой, грязной и слишком неровной, она была пригодна лишь для вьючных животных и небольших крестьянских телег. Полевые орудия и запасные ружья для ирландских добровольцев пришлось оставить в районе бухты под охраной лейтенанта-артиллериста и нескольких солдат в надежде на то, что, как только погода улучшится, оружие можно будет переправить морем, погрузив его на рыбацкие суда. Для того чтобы иметь возможность проводить поиск фуража на широком пространстве, Гош увеличил численность небольшого отряда своей кавалерии, который был предназначен лишь для выполнения самых необходимых задач по разведке и связи.'Таким образом генерал сосредоточил силы и сделал свою маленькую армию весьма подвижной. Это было важно, поскольку длительное пребывание в одном месте неизбежно привело бы к голоду.
Ранним утром 26 декабря Гош и «мистер Смит» произвели смотр и выступили с кратким обращением к войскам, которые затем, построившись в походную колонку, двинулись по труднопроходимой из-за грязи узкой дороге к Бантри. По левую сторону дороги круто вздымались вверх скалы, а прямо в лицо дул штормовой восточный ветер, хлестал дождь, временами переходящий в снег. Днем 27 декабря, войдя в живописную и защищенную от бури долину Гленгарриффа, они испытали некоторое облегчение, но также и столкнулись здесь с первым вооруженным сопротивлением. Лейтенант Гиббоне и мистер Уайт из Бантри выслали вперед полуэскадрон кавалерии и две роты милиции, которые открыли огонь. Но их храбрость не сопровождалась точностью стрельбы, кото-
рую они вели из каменных хозяйственных построек наокраине города. Юмбер, который все еще находился в авангарде, быстро оценил обстановку и выслал вперед батальон гренадеров, — тот, который арестовал О'Салливана в Бирхейвене. Теперь то же самое повторилось и с мистером Уайтом, правда, при этом обе стороны потеряли потри человека, а приблизительно три десятка человекбыли ранены. В руках французов оказалось более пятидесяти лошадей, которые были для них просто бесценным даром, а общее количество граждан новорожденной Ирландской республики за счет населения города возросло более чем в два раза. Армия впервые с момента выхода из Бреста провела ночь в нормальных условиях. Особую пикантность внесло разграбление изящного замка и летней резиденции мистера Уайта, обнаруженных на дальнем краю города..
Это был первый в этом походе серьезный случай мародерства. Справедливости ради следует заметить, что знаменитый винный погреб Уайта в Сифилд Хаусе в течение всей военной кампании оставался в целости и сохранности и совершенно не пострадал. Но самой горькой потерей мистера Уайта, которую он понес в результате своего поражения, было крушение его давних надежд на получение звания пэра.
Гош решительно отверг просьбы подчиненных на день остаться в Глеигарриффе для отдыха, и к вечеру следующего дня его армия уже миновала развилки Снейв Бридж и Бэллилики, вновь выйдя на дорогу, ведущую в глубь страны к Инчигиллоху, Макруму и Корку. На третий день тяжелого марша солдаты начали вспоминать мелочи повседневной жизни, привычки и склонности, награды и лишения, то есть все, что сопровождает бывалого солдата в любом походе. Это был период их адаптации к новым условиям, который был необходим для быстрого восстановления морального духа. Все они знали, что настоящие испытания еще ждут их впереди, на полях сражений, однако приятно было осознавать, что самые тяжелые физические испытания морского плавания, отвратительная погода и неприветливая местность остались позади. Но это не обошлось даром — с момента высадки количество заболевших и отставших уже равнялось численности батальона. Надо было подумать о восстановлении этих потерь. Гош мог заверить своих солдат в том, что через несколько дней они уже будут продвигаться по довольно богатой и защищенной от непогоды стране.
Корк
Переход через Макрум к Баллинколлигу, «городу борова», закончился к исходу 1 января 1797 года. Ирландцы, которые к этому времени уже собрались под зеленым, украшенным золотой арфой знаменем Уолфа Тоуна, праздновали Новый год. Французы же, для которых лишь 14 июля и 23 сентября (годовщина создания республики) были праздниками, достойными того, чтобы их отмечать, считали этот день самым заурядным. Стало известно, что в течение минувшей недели британцы под командованием генерала Дэлримпла сначала сосредоточивали свои силы и укреплялись в районе военного лагеря вблизи Бандона, а затем, когда им стало известно о том, что французы продвинулись еще севернее, приступили к осуществлению оборонительных мер в самом Корке. Со своей стороны, Гош теперь был наконец готов замедлить темп своего безумного броска на север и объявил о двухдневном отдыхе. Отставшие солдаты были возвращены в строй и таким образом незначительные потери были компенсированы. Однако на доставку артиллерии должно было уйти много дней, а возможно — даже и недель. Тем не менее снабжение войск вполне можно было сделать более эффективным, поскольку армия уже догоняла стада домашнего скота, которые были уведены в глубь острова, когда стало известно о вторжении. Вскоре можно будет раздобыть и достаточное количество лошадей, чтобы усилить кавалерию.
И все же Гош понимал, что время по-прежнему работает против него и так будет продолжаться до тех пор, пока он не возьмет город, достаточно большой для того, чтобы сделать из него опорный пункт. Поэтому он должен был взять Корк. На самом деле он понимал, что исход всей кампании решат события ближайших нескольких дней, в течение которых он должен будет атаковать этот город (в котором очевидно, имеется сильный гарнизон), причем — атаковать без осадного парка. Он знал, что генерал Дэлримпл готов и ждет его. В то же время Гош имел хотя и скудные, но весьма ценные сведения, которые внесли существенные дополнения в общую стратегическую картину. Все еще малочисленные отряды французской кавалерии были отправлены в окрестности Корка, чтобы выяснить обстановку у населения. Однако сообщения местных жителей, которые мало что понимали в военном деле, были сбивчивы и противоречивы. Некоторые утверждали, что недавно в Корк пришло значительное пополнение, другие говорили, что весь гарнизон ушел из города, чтобы соединиться с гораздо более многочисленной армией, которая собиралась не то в Дублине, не то в Лимерике, или даже в Уэксфорде. В то же время они уверяли, что все жители графства Корк с особым почтением относятся к «лорду Гошу», поскольку он ведет 80 000 солдат, которые выполнят его приказ. Когда разведчики-кавалеристы слышали эти заявления, они с трудом сохраняли невозмутимый вид. Во всяком случае одно удалось выяснить точно — старые стены Корка, которые штурмовали и войска Кромвеля, и войска «короля Билли»(в обоих случаях город был взят), теперь явно находились в ветхом состоянии.
Дав солдатам время на отдых и прием пищи, Гош на рассвете 4 января повел их вперед на приступ города. Он знал: так или иначе, но этот день решит все. Выстраивая свои войска в боевой порядок, командующий впервые за все время этой кампании по-настоящему нервничал. Первыми шли цепью стрелки Юмбера, за ними, в центре, следовали четыре батальона и сам Гош. По правому флангу продвигалась недоукомплектованная «бригада» кавалерии под командованием бригадира Мерме, а на левом фланге была река Ли. За авангардом следовали первые три полубригады корпуса Шерана, в то время как четвертая оставалась позади в качестве главного резерва и находилась в прямом распоряжении Груши и штаба армии. По европейским меркам это были жалкие силы, ведь всего три месяца назад в западной Франции Гош командовал армией, численность которой была никак не меньше 100 000 человек, теперь же он шел на риск в надежде на то, что его 11 000 солдат окажутся достаточно внушительной армией для ведения войны с силами, обеспечивающими внутреннюю безопасность Ирландии.
Первое время утренний туман скрывал передвижения французских солдат, которые шли к городу по покрытым грязью полям. К счастью, ветер утих, хотя по-прежнему было холодно. Но когда передовая цепь стрелков подошла к городу на расстояние примерно 350 метров, заговорило первое орудие защитников, к которому вскоре присоединились и остальные. Французская легкая пехота бросилась вперед в поисках укрытия, ответив треском беспорядочной ружейной стрельбы. Между тем четыре батальона авангарда, которые шли сразу же за стрелками, дрогнули, но продолжали двигаться вперед. Офицеры подбадривав ли своих солдат, выкрикивая обычный в таких случаях патриотический вздор, угрожали им расправой в случае неповиновения, и, к их великому облегчению, батальоны продолжили движение к слабо укрепленному, как оказалось, валу, число защитников которого было небольшим. Когда расстояние сократилось до 40 — 50 метров, со стороны укреплений раздался грохот ружейной стрельбы — это вступила в бой английская пехота. В ответ французы с криками << Vive la Liberte! Nous Sommes Invincibles!» ответили своим залпом, данным больше для поднятия морального духа. Не останавливаясь для перезарядки ружей и не снимая ранцев, они бросились вперед, прямо на оборонительную линию противника. Англичане, которые в этот момент перезаряжали ружья, были застигнуты врасплох и тотчас побежали. Небольшое количество солдат противника французы убили выстрелами в спину и закололи штыками. Буквально в течение нескольких минут они очистили весь район, прилегающий к протестантской церкви Сент-Фипбарр и одноименной торговой набережной, но дальнейшему продвижению препятствовала внушительная водная преграда, которой был южный проток реки Ли. Там авангард укрылся от огня, который противник вел с дальнего берега, и оставался до подхода основных сил армии. Потери составили около 130 человек убитыми и ранеными. Был ранен и вышел из строя генерал Юмбер. Французы захватили пять тяжелых орудий, а около сотни солдат противника были убиты или захвачены в плен.
Выяснилось, что победа одержана лишь над легким заслоном милиции, тогда как остальные силы противника, в которые входили отряды милиции и ополченцев, общей численностью до 4000 человек, в панике отходили к центру города, в район, расположенный меж двух протоков реки. Их главные предводители прямо посреди улицы, сидя верхом на лошадях, держали военный совет, который позже очевидцы назовут «жестокими препирательствами». В конце концов было решено немедленно уходить на север, к «Протестантским холмам», по дороге на Маллоу, где Дэлримпл надеялся создать укрепленный лагерь. Чуть позже, когда Груши рискнул выйти навстречу противнику с белым флагом перемирия, он встретил лишь смиренных членов городского управления, которые несли на бархатной подушечке ключи от города и обещали впредь не оказывать вооруженного сопротивления. Таким образом Корк стал легкой добычей французов, что было для Гоша большой удачей. Та же участь постигла и порт Кобх, склады которого остались в полной сохранности; почти половина торговых судов, стоявших в нем, была захвачена французами. В десять часов вечера того же дня в Брест был отправлен легкий баркас, который должен был передать Директории важные новости.


В Общем Всех с Днем Святого Патрика!!!!
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment