?

Log in

No account? Create an account

Entries by tag: графомания

Ана Мария

Ана Мария Мендес, одиннадцатая дочь колумбийских эмигрантов, едва ли на палец выше пяти футов, тоненькая, хрупкая, с крупными черными локонами рассыпанными по плечам, одинаково прекрасная в зеленом шелковом брючном костюме открывающая с Джулиани сессию Нью-Йоркской биржи, в серебристом платье без бретелек под руку с испанским королем, в длинном сиреневом пальто и невообразимой широкополой синей шляпе с цветами на фоне Урис Холла, в рваных джинсах на голом паркете своей новой квартиры на Ист Сайд… Ана Мария – душа двух незаслуженно урванных мною студенческих лет…

Read more...Collapse )

Дорогой Санта!

Дорогой Санта! Пришли мне, пожалуйста, велосипед. Голубой, двухколесный (пожалуйста не перепутай, трехколесный у меня уже есть!). Спасибо большое.

Read more...Collapse )
Не хочу работать. Не хочу работать. Насрать, что через неделю начало нового года. Обойдутся без отчетов. Может, один раз не сделаю, вот и задумаются как жить дальше. Но стыдно будет... Ну дай, хоть одним глазком гляну, чего у них там. Даже на мейл отвечать не буду, чтоб не догадались, что смотрела. Отстань, муж, не видишь, я одним глазком только. Через 10 минут пойдем кофе пить. Вот ведь блин, ну какие ж идиоты! Ну разве ж я непонятно сказала - в этой дивизии все по другому. И ни один же не догадается. Ну сейчас я им позвоню. -Да-да, солнышко, сейчас спускаюсь, ты иди, иди, пей кофе. Народ, вы что ж творите? Нам же выпускаться через неделю! Сомневаешься, так звонить надо, ты что мой телефон забыл? -Да-да, поезжайте на велосипедах, я сейчас, я вас догоню. Ой, а об этом-то я и не подумала когда договаривались. Дай-ка я им позвоню, может, они согласятся. Черт, воскресенье ведь. Ну ладно напишу большой майл, завта первым делом с утра... -Покатались, какие молодцы. Нет, нет, я не работала вовсе, почему не поехала к вам - ну вы уж наверно далеко были, где ж я вас найду? Сейчас, дай мне пять минут буквально, я тут все закрою, и сходим куда-нибудь пообедаем. Ну не стой над душой, видишь всего на три емейла ответить. Они ж ничего не соображают все, они ж будут все выходные работать, а потом всю неделю переделывать. -У тебя документ был? Ну давай вместе, со страницы 3. А тут что? Ну для кого же мы эти романы пишем? Чтоб ты делал как тебе на душу положит? Ну да, я знаю, ты устал. Ну ты потерпи маленько, через неделю откроемся, три дня все спать будем. -Да-да, обязательно пойдем вместе кушать. Может подождешь еще минут 15? Я разберусь тут и мы пойдем. Ну конечно ты важнее, но через неделю... На прошлой неделе была зарплата. Нет, это не то же, это другое, но тоже было очень важно. Да, и до того. Но после следующего раза - клянусь! Возьму день, уедем куда-нибудь нах. Дверью хлопнул. Черт с ним, по крайней мере в покое оставит. Сейчас я список себе на утро напишу, на что посмотреть. 10 пунктов, блин, надо бы сейчас хотя бы с тремя разобраться. У меня ж завтра митинги с 8 до 4х. Может отменить какой? Этот нельзя... Этот... черт, с ним, дай сейчас через весь список пройду быстренько. -Ужинайте там без меня. Ты на меня уже дверью хлопнул? Ну и иди себе. Полночь, башка болит. Один пункт остался. Завтра все, завтра. В койку, под одеяло. Ах, отстань, ну чего тебе нужно? Люблю, люблю, но очень спать хочется... И вообще ты на меня дверью хлопнул. Не забыть завтра первым делом позвонить. И напомнить. И с этим... И...

Скажи мне где твой план

Все жалобы на жизнь происходят от непонимания Плана. Кто понял – уже не жалуется. Вот я, к примеру, всегда жалуюсь, что времени мало. А оно наверняка так и задумано. Если бы времени было много, как мы бы узнали, что главное? Нипочем бы не узнали. Потому что глаза разбегаются и всего хочется. А приходится выбирать. Ну как выберешь, так конечно тошно становится. От собственного несовершенства. Но чего уж тут – лучше смотреть правде в лицо, чем сами знаете кому, сами знаете куда.

Или вот жалоба на собственное несовершенство. Почему у меня амбиций много, а мозгов мало? А вот у мужа – мозгов много, а амбиций мало? А это все по Плану, чтобы ценили друг друга и не перегрызлись совсем. Так полная гармония: он умный, я главная и все счастливы, считай - повезло.

Опять же - невезение. Это точно от непонимания. Кабы нас тогда свеклу собирать не послали, за кем бы я сейчас была замужем? Прям ужас разбирает, как подумаю.

Вобщем тут как не крути, а жалобы – это от недоумия. По Плану мир прекрасен и удивителен, и менять в нем ничего не надо. Где бы только посмотреть на этот План? Краем глаза всего. Чтобы точно убедиться.

О Классификациях

...когда совсем нечего делать, можно начать классифицировать. Классификации бывают самые разные. Для тупых лучше всего подходят двоичные (мужчины и женщины, левые и правые, наши и не наши). Двоичные классификации просты в употреблении и легко запоминаются. Для тупых с научным уклоном лучше подходят усложненные классификации степеней двойки. К сожалению, такие классификации весьма ограничены, поскольку больше шестнадцати категорий тупые запомнить не могут.

У персон возвышенных особым успехом пользуются классификации по модулю двенадцать. Эстеты предпочитают простые числа больше десяти. Работники кадила любят числа один и три, к тому же все время их путают.

Психологи обычно останавливаются на семи, но не потому, что исчерпывают возможности, а потому что сбиваются и начинают заново. Зачастую на совершенно другую тему. Зачастую не осознавая того. Сознание вообще штука непростая, на то они и психологи.

Математики отвергают все вышеупомянутые классификации как мнимые и ненатуральные, но ничего вещественного взамен не предлагают. Наиболее многочисленные и при том наименее систематичные классификации наблюдаются у химиков. Писатели, журналисты и прочие труженики пера не могут справиться с взаимоисключаемостью. Женщины бальзаковского возраста – с полнотой...

О чем это я? Ах, да! Когда совсем нечего делать, всегда можно начать классифицировать...

Sentio ergo sum

Тут вот пишут мимоходом – эмоций, дескать, лучше не испытывать вообще. Я тоже, бывало, так думала – лишнее все это. Эмоции. Желания. Надежды. Как хорошо быть столбом. Легко и понятно. Непротиворечиво.

А теперь я думаю, а фигли мы здесь вообще?
Если не попробовать все на своей шкурке, тонкой, как водится, а иначе какой кайф?
Если не научиться чему-то очень важному в процессе падения, после которого все равно ни фига не будет – ни рая, ни нирваны, ни жизни загробной – потому что чего делать-то когда уже научился?
И даже если мы всего-то и есть, что суп органический, на который Божинька смотрит и думает – вылупится оттуда разумная жизнь или не вылупится? – если и не мы научимся чему, а он, на нас глядючи, то и тогда, что нам и дано, кроме как барахтаться изо всех сил, шишки и воспоминания наживая, пока не сольют нас из этой чашки Петри в ведерко с надписью "Biohazard"?

А вы ноктюрн...

Счастье - это когда за три недели из говна и изоленты, и ведь работает, что самое удивительное, работает, и считает все что надо, а ведь кто бы мог подумать, что все эти куски зачатые в беспамятстве, распланированные в полночь усталыми огрызающимися людьми и написанные к шести утра того же дня, что все они встанут вместе, как кусочки одной большой головоломки, и что красота такая неописуемая от всего этого выйдет, что дух как захватило, так уж и не отпустит теперь. И вас, коллеги и сокамерники, да что там - друзья мои, оборвавших все три моих телефона в самые неподходящие часы дня и ночи, вытянувших на себе, то что невозможно было себе представить, чудо это своими руками сотворивших, люблю вас всех и стою перед вами в немом обалдении и снявши шляпу, ваша по гроб жизни, ныне и присно, аминь...

Déjà Vu

С трехлетнего возраста я знала, что буду программистом. Мой папа был программистом, мои тети, дяди, двоюродные сестры и братья, их жены и мужья – все были или необратимо становились программистами. Только моя мама, кандидат химических наук, была исключением. Мама, мудрая женщина, как только чувствовала давление, всегда тут же делала наоборот, но остальная семья считала, что ей просто не хватило ума поступить на мат-мех, что было вопиющей неправдой – мы-то с вами знаем, насколько нехитрое это дело.

Итак, судьба моя была поступить на мат-мех. Лет примерно до 15 эта предначертанность совершенно меня не тревожила, но в 15, во время очередной гормональной бури, я решила, что хочу на псих-фак. Родители, дедушки и бабушки тут же жестоко подавили мое профессионально-освободительное восстание, объявив, что программирование – это дело будущего, а психология – фигня, что нормальной науке на псих-факе все равно не учат, а учат только марксизму-ленинизму (дело было в 85 году), и вообще, какая у девочки может быть карьера в психологии? К тому же класс был 10й, многолетнее пренебрежение гуманитарными предметами уже давало себя знать и выучить историю к вступительным экзаменам мне уже не светило. В день подачи документов на мат-мех я поклялась себе получить впоследствии второе образование.

А вчера моя 12летняя дочь принесла домой на подпись свой выбор иностранного языка. Из предлагаемых школой французского и испанского она выбрала французский, потому что он «красиво звучит». Вся семья немедленно встала в боевую позицию. Превосходя войска противника пять к одному, мы объясняли ребенку, что испанский – это второй в мире язык по популярности (после мандарина), что к тому времени, когда она вырастет, по-английски уже говорить вообще перестанут, что возможностей изучать испанский намного больше, благо каждый второй на нем разговаривает и дома 5 каналов испаноязычного телевидения, и что папе срочно нужно, чтобы кто-нибудь переводил ему комментарии с футбольных матчей. После долгой осады ребенок сдал позиции на условиях, что через два года, если она захочет, ей наймут частного учителя французского.

В ходе послевоенной реконструкции (сбора посуды в дишвошку) я мучительно вспоминала, где же я уже это видела.

Еще раз о драконах

Заповедник Сказок

Посвящается bormorу

В некотором царстве жила на свете принцесса. Жила она в замке со своим отцом, который очень хотел, чтобы она побыстрее вышла замуж. Принцессе, надо сказать, было уже под тридцать, так что тревоги ее отца были небезосновательны. Но принцесса была очень разборчива, и отвергала всех женихов, которых находил ей отец.

Однажды во время сильной грозы постучался в замок путникCollapse )

*******************
А дальше...Collapse )

*******************
А дальшеCollapse )
Написана для elcourа, потому что он любит сказки и просто потому что мне давно хотелось что-нибудь для него написать...

Давным давно жили на земле только вечно молодые женщины и вечно мудрые змеи. Жили они душа в душу, забавлялись целыми днями и горя не знали. Смотрел на это счастье и беззаботность дьявол и от зависти пух. И решил он всю эту нирвану порушить и женщин со змеями рассорить. Долго он экспериментировал в своих подземных лабораториях со змеиными кожами и женскими ребрами, пока наконец не изобрел мужчину и не назвал его АдамомCollapse )...
1
Человек пробирается быстрым шагом через толпу на Grand Central, смотрит на часы. Ускоряет шаг. Натыкается на людей бегущих навстречу. Поднимает глаза на табло Departures, начинает бежать. Быстрее. Смотрит на часы. Быстрее. Толпа замедляется. Смотрит на часы. Люди вокруг застыли в движении, человек продолжает бежать. Подбегает к платформе, смотрит на табло. Track 114, поезд на Croton-Harmon, с остановками Yonkers, Hastings, Dobbs Ferry, Ardsley, Irvington, Tarrytown, Croton-Harmon. Обгоняет застывшего на бегу мужчину в костюме с портфелем. Влетает в оцепеневший вагон, плюхается на свободное место. Смотрит на часы. Постепенно восстанавливает дыхание. Поезд стоит. Человек сидит. Спит. Плачет. Спит опять, на другом месте. Поезд стоит, пассажиры застыли.

2
В операционную ввозят пациента, готовят к операции. Врачи в зеленых пижамах с масками на лицах ставят трубки. Мониторы работают, ритмично пикает пульс. Хирург делает надрез на животе, внутри что-то блестит. Он надрезает больше, внутри видны большие и маленькие коробочки завернутые в разноцветную блестящую бумагу с лентами и бантами. Все начинают расхватывать подарки. Сыплется конфетти. Музыка, голоса. Пустая оболочка пациента сползает медленно со стола и лежит там смятая, полузасыпанная конфетти и серпантином. На ней ясно виден черный отпечаток ребристой резиновой подошвы.

On dangers of Behavioral Finance

After reading the debate on Behavioral Finance vs. Efficient Markets Theory, I came to a view that the government should ban Behavioral Finance as a destabilizing force. For efficient capital allocation we need markets to behave predictably and according to the fundamentals. The more investors behave rationally, the more predictable markets become. Contrariwise, if the majority of investors subscribe to the Behavioral Finance and bet on stocks that they believe would be revised next quarter by the analysts (as prof. Thaler put it), then the markets destabilize and grow further from fundamentals, with such dire consequences as triggering over/underinvestment and amplifying business cycle. Thus Behavioral Finance becomes self-fulfilling prophecy, and a dangerous one at that. Hence, I propose to denounce Behavioral Finance as a form of financial terrorism.