Tags: 5 и 4

фото  №3

Писательские будни.

Узнав, что её папа написал книжку в четыре с половиной года, Соня страшно расстроилась. Ведь ей уже пять лет и почти пять месяцев! Сначала долго страдала, а потом бросилась навёрстывать упущенное.
Вот уже больше двух часов сидит и строчит в блокноте. Дала мне почитать первые пять страниц. Из-за её спешки читается с трудом, но кое-что разобрать можно. Называется книжка "Ператская жызьдьнь". Пираты в ней весьма суровы, они катаются на лодочках по морю с попугаем на плече и приговаривают "Эх-ма!" На обратных сторонах страничек - иллюстрации. Одну из них я буквально заставила надписать, а то уж очень неприлично выглядело. Надписала: "Вулкан Етна".

UPD
- Соня, а почитай-ка мне свою книжку, а то я твой почерк плохо разбираю.
- А ты как думала? Это ведь писать легко, а вот читааать...
фото  №3

Наше всё.

Переслушали с Соней все известные записи "Буря мглою..." Некоторые по несколько раз. Рулит Козловский. Зару Долуханову и Хворостовского Соня предала анафеме. Хоровое пение ей тоже как-то не очень. Погудин скорее понравился. Но на втором месте после Козловского - никто не догадается! - всё-таки хор. Кубанский казачий.
фото  №3

Альтернатива.

Соне купили резиновые сапоги.  Синие, с какими-то глазастыми мордами на фасадах, да ещё украшенные стайками миленьких паучков по бокам.
- Сонь, не слишком ли страшные сапоги у тебя?
- Ну, не розовые же с бабочками мне носить, бабушка!

И ещё, только что:
- А вот интересно,  если Ленд Ровер, на котором сейчас родители путешествуют, поженить на нашей Мазде, какие у них будут детки? Маздоджипики?
фото  №3

Бедный Пушкин.

Когда среднему сыну было примерно столько, сколько сейчас Соне, во время очередного принудительного сеанса приобщения его к прекрасному, он, прервав меня на полуслове, издал крик души:
- Мама!!! Ну почему он не по-русски писал, этот твой Пушкин?!
- Как это?! - изумилась я.
- Да ничего же непонятно!  Я не знаю никого, кто бы такими словами говорил!
Я надолго отстала от ребёнка с "моим Пушкиным".

Сегодня, 20 лет спустя. Умница наша Соня, хорошо знающая с моей подачи мировую поэзию, весь вечер горестно обращаясь ко мне, декламировала:
- Что ты дремлешь под жужжанье своего ветеринара?